Глава 7.
9 мая 2026 г., 11:07
14 января 2007 года
— За первый официальный, — Пэнси бросила на Драко и Тео выразительный взгляд, — «Змеиный вечер» в этом году.
Компания подняла бокалы в знак тоста и сделала по глотку. Тео невольно поморщился от терпкого вкуса коктейля, который приготовил Блейз.
— Мы с Драко виделись на этой неделе, Пэнс, — возразил Тео. — Но вряд ли это можно назвать «Змеиным вечером».
— Только представьте: возвращаешься после каникул и вдруг обнаруживаешь, что все интриги, к которым у тебя есть личный интерес, уже успели обсудить без тебя! — с напускной обидой воскликнула Пэнси. — Я была крайне расстроена.
— О, так дело вовсе не в том, чтобы насладиться обществом всей компании? — с лукавой улыбкой в голосе поинтересовался Блейз у Пэнси. — Ты просто жаждешь получить порцию пикантных сплетен для себя и Долгопупса?
— Эти напитки отвратительны, Блейз, — проигнорировав вопрос, бросила Пэнси и решительно поставила бокал на столик рядом с диваном, на котором удобно развалилась.
— А мне, напротив, нравится, — невозмутимо заметил Драко и сделал ещё глоток.
— Спасибо, Драко, — с искренней благодарностью начал Блейз. — Всегда можно рассчитывать на то, что твоя истерзанная душа и разбитое сердце по достоинству оценят хорошо приготовленный напиток.
Тео не сдержался и выплюнул глоток только что приготовленного коктейля. Тонкая дымка брызг медленно рассеялась и повисла в комнате
— Простите, но это действительно не смешно, — хмуро произнёс он, вытирая губы. — Напитки и впрямь особенно омерзительны.
Он поднял бокал, словно подчёркивая свои слова.
— Нет, это совсем не смешно, — процедил Драко сквозь зубы. — Ты им рассказал?
В ответ Тео театрально пожал плечами, приподнял брови и скорчил виноватую мину.
— Честно говоря, Драко, только ты мог умудриться переспать с ведьмой, по которой так страдал, но при этом она сбежала раньше, чем ты проснулся, — со смешком заметил Блейз, задумчиво покрутив жидкость в бокале. — Хм… Вы правы, это и правда довольно непригодно для питья.
Он повернулся к Драко, пристально посмотрел на него и добавил:
— Ты, должно быть, действительно разбит, раз тебе нравится это.
— Я сказал это только чтобы позлить Пэнси! — попытался оправдаться Драко.
— О, Драко, не нужно идти на попятную, мы же все здесь друзья, — насмешливо протянула Пэнси.
Драко тяжело застонал.
— Ну же, давай, расскажи им, что произошло, пока я приготовлю следующую порцию напитков.
Тео поднялся и направился к другой стороне комнаты, где располагался прекрасно укомплектованный бар, и принялся ловко смешивать ингредиенты для нового коктейля.
Сегодняшняя воскресная встреча проходила в доме Блейза, который был более скромным, чем Малфой-Мэнор и поместье Ноттов, хотя у Блейза имелось несколько других владений за границей, так что недостатка в роскоши он явно не испытывал.
Компания расположилась вокруг камина, развалившись на мягких кушетках, бархатных диванах и кожаных креслах. Разнородная коллекция мебели лишь подчёркивала эклектичный стиль комнаты. Здесь стояли столы для самых разных игр — шахмат, покера, взрывающихся карт и других, — всё это располагалось поверх впечатляющей коллекции персидских ковров.
Но главным украшением комнаты всё же был бар.
Как раз когда Драко заканчивал пересказывать, в заметно сокращённой версии, события Рождественского бала, Тео вернулся, неся поднос с четырьмя стаканами. Напитки были прозрачными, но в них мерцал странный, едва заметный блеск. Он раздал стаканы один за другим и жестом велел всем подождать, пока не даст сигнал. Драко заметил, что от его напитка исходит божественный аромат, за которым, однако, следовал странный кисловатый запах, не совсем неприятный, но интригующий.
Снова устроившись на диванчике, Тео наконец позволил всем сделать первый глоток. Драко понял, что в стакане у Тео ничего нет, только когда было уже поздно.
— Какого чёрта?! — выкрикнула Пэнси, скривившись от отвращения. — На вкус как земля!
Тео не выдержал и начал хихикать, прикрывая рот рукой.
— Земля? — удивлённо переспросил Блейз, принюхиваясь к своему напитку. — У меня это на вкус как кожа, свечи и металл!
Тео расхохотался ещё сильнее, едва сдерживая слёзы от смеха.
— Это, знаешь ли, весьма показательно, дружище, — выдавил он между приступами смеха.
Все взгляды разом повернулись к Драко. Он опустил глаза в свой стакан, задумчиво вглядываясь в мерцающую жидкость, и попытался разобрать, какой именно вкус ощутил…
— Ах ты чёртов ублюдок! Ты подмешал сюда амортенцию, да?!
Лицо Пэнси мгновенно вспыхнуло алым, глаза Блейза широко распахнулись от изумления.
— И да, и нет, — спокойно начал объяснять Тео. — Видите ли, я модифицировал зелье и полностью убрал активирующий компонент. Так что не стоит волноваться, вы не превратитесь сейчас в безумцев, одурманенных любовью. — Он сделал небольшую паузу, словно наслаждаясь эффектом своих слов, и продолжил: — Я решил поэкспериментировать с выделением и модификацией отдельных элементов зелий, чтобы усовершенствовать методы лечения различных медицинских состояний и болезней. Магическая медицина, увы, до сих пор ужасающе груба в своём подходе к зельям. Например, мы без разбора мажем один и тот же экстракт бадьяна на всё подряд. Разве не было бы разумнее разработать разные концентрации для ран разной глубины? Но я, кажется, отвлёкся. В случае с амортенцией я убрал всё, кроме запаха. Пожалуйста.
Тео слегка кивнул в сторону Драко. Он нахмурился, ничего не понимая.
— Зачем, чёрт возьми, ты это сделал?! — недоверчиво воскликнула Пэнси.
— Чтобы поэкспериментировать… и подтвердить кое-что.
Тео сделал первый глоток своего напитка, закрыл глаза и довольно замычал.
— И что же, скажи на милость, ты пытаешься подтвердить, сумасшедший ты псих?
Тео ответил совершенно буднично, будто только что не нарушил границы личного пространства каждого из них, пусть и с помощью, признаться, неработающего любовного зелья.
— Всего лишь то, что ты влюблена в выдающегося мастера травологии Хогвартса, профессора Долгопупса. Отсюда и земля.
Пэнси медленно опустила взгляд в свой стакан.
— Хм, — протянула она после долгой паузы.
— Именно, Пэнс, — подтвердил Тео с лёгкой усмешкой. — Но, думаю, никому из нас, включая тебя, дополнительное подтверждение и не требовалось.
Пэнси закатила глаза на слова Тео.
— А мой вкус что должен означать, о великий мистик? — с иронией спросил Блейз, подняв руки и пошевелив пальцами так, будто пытался изобразить довольно жалкое беспалочковое заклинание.
— Что ты сексуальный девиант, и пределы твоей распущенности попросту не существуют, — расхохотался Тео.
Блейз пожал плечами, ничуть не обидевшись.
— Справедливо, — признал он и сделал ещё глоток, задумчиво разглядывая жидкость в стакане.
— А теперь напиток, который меня интересует больше всего, — это твой, Драко.
Драко резко повернул голову к Тео.
— Что ты чувствуешь в своём бокале? — с хитрой ухмылкой спросил Тео.
Драко тяжело вздохнул. Отмолчаться ему всё равно не позволят, а Тео вполне мог носить с собой сыворотку правды именно для таких случаев. Значит, проще сказать правду.
— Мёд, ваниль… и китайская еда.
— Фу, — с откровенным отвращением скривилась Пэнси.
— И это ты мне говоришь? Тебе буквально нравится земля! — мгновенно парировал Драко, занимая оборонительную позицию.
— Тише, детишки. — Тео поднял ладонь, призывая к спокойствию. — Итак, Драко… Кого тебе напоминает этот запах? Случайно не кого-то, чей характерный аромат уже давно состоит именно из этих нот?
— У кого, чёрт возьми, может быть фирменный запах китайской еды?
— Ради Мерлина, Блейз! Я про мёд и ваниль, — терпеливо пояснил Тео и снова повернулся к Драко. — Я говорю про мёд и ваниль.
— Да, я догадался.
— Так кто это? — настойчиво спросила Пэнси.
Драко на мгновение замер, потом сглотнул и нехотя произнёс:
— Грейнджер.
Ему отчаянно захотелось закурить. Но он прекрасно знал, что Пэнси, яростная противница этой привычки, потом не даст ему покоя ни на минуту. Остальные на минуту погрузились в задумчивое молчание. Затем Пэнси начала медленно кивать, её глаза расширились от осознания.
— Теперь, когда ты сказал… Да, она действительно так пахнет. Ну, без китайской еды, конечно. Это уже какой-то странный бонус.
— Не могу сказать, что когда-либо подходил к ней настолько близко, чтобы уловить запах китайской еды, — добавил Блейз с лёгкой улыбкой. — Но это мило. Рад за тебя, Драко.
— Кстати, раз уж мы заговорили о Грейнджер, Блейз! — вдруг оживилась Пэнси, резко меняя тему. — Ты должен мне десять галлеонов за то, что Грейнджер и Драко переспали. Я приму оплату прямо сейчас.
Она протянула руку с демонстративно выпрямленными пальцами, ожидая увидеть в ладони золотые монеты.
— Пожалуйста, — отмахнулся Блейз. — Это ты должна мне двадцать галлеонов за нашего старину Тео и Лавгуд.
Пэнси в ответ мрачно посмотрела на него.
Оставшаяся часть вечера в основном прошла за оживлённым обсуждением правил честного погашения долгов и моральной неоднозначности подмешивания зелий в напитки друзей ради проверки сомнительных теорий. Драко, единственный из них, у кого была «настоящая» работа, и около десяти вечера почувствовал, что силы на исходе. Он решил закругляться.
Компания направилась к камину, чтобы разойтись по домам. Проходя мимо открытой двери кабинета Блейза, они невольно замедлили шаг, заметив на столе внушительную стопку писем, перетянутую красной лентой.
— И что это у тебя тут? — спросил Тео, кивнув на конверты.
— Похоже, идея с портключами оказалась очень популярной, — с гордостью ответил Блейз. — До сих пор приходит куча запросов каждый месяц. Возможно, скоро придётся нанимать сотрудников, чтобы…
— Ла-ла-ла-ла. — Драко закрыл ладонями уши и демонстративно закатил глаза, дожидаясь, пока Блейз закончит говорить. — Я ничего с этим делать не собираюсь, но и слушать об этом тоже не хочу.
Блейз лишь пожал плечами.
— Что ж, на этом я с вами прощаюсь, — сказал он, когда они подошли к камину. — Как всегда, всё было восхитительно.
Блейз шутливо поклонился, слегка прижав руку к груди. Пэнси быстро обняла его, затем повернулась к Тео с улыбкой, в которой читалась скрытая угроза.
— Ещё раз подсыпешь мне что-нибудь из своих дурацких экспериментов, и я отрежу тебе яйца, — пропела она приторно сладким голосом, сверкнув глазами. И в следующий миг исчезла в ярко-зелёном пламени.
Тео театрально передёрнулся, изображая леденящий ужас, затем повернулся к Драко.
— Драко, прошу тебя посетить мою скромную обитель. У меня готова новая порция зелья для Кинди.
— После сегодняшнего я не уверен, что хочу давать ему что-то, созданное тобой, — скептически отозвался Драко.
— Я всего лишь исправил вкус. Теперь оно не будет напоминать ему… как ты там сказал? Испорченный тыквенный сок.
— Да без разницы. Пойдём, — устало махнул рукой Драко.
Он уже смертельно устал и хотел только одного — рухнуть в свою большую мягкую кровать, забыться и не думать ни о чём хотя бы несколько часов. Они с Тео вместе шагнули в камин. Ощущение растягивания, сопровождающее перемещение через каминную сеть, оказалось ещё неприятнее после нескольких бокалов алкоголя.
Через пару мгновений их буквально выплюнуло в поместье Ноттов.
— Сюда, юный Драко, — сказал Тео.
Он повёл его дальше по дому и в итоге привёл в свою лабораторию зелий — пристройку сбоку дома, изолированную на случай очередного взрыва, чтобы тот снова не нанёс дому непоправимый ущерб.
— Вот новые зелья для Кинди.
Тео передал Драко коробку с маленькими сине-зелёными флаконами, аккуратно выстроенными в ряд.
— Теперь они должны действовать примерно три-четыре дня, а не два. Но это нужно будет проверить на самом Кинди, поскольку длительность всё равно зависит от организма.
— Спасибо, друг… — Драко замялся, явно собираясь сказать что-то ещё, и на мгновение опустил взгляд.
— М-м? — подбодрил его Тео, склонив голову набок.
— Помнишь, ты говорил о том, чтобы обыскать кабинет Грейнджер?
— Разумеется. Ты решил, что ещё один раунд взлома и проникновения будет уместен?
— Это едва ли можно назвать взломом, если ты собираешься сам меня туда впустить.
Тео рассмеялся, откинув голову назад.
— Могу устроить. Встретимся во вторник в обед у общественных каминов в Косом переулке. Мне всё равно нужно будет заехать по делам в больницу.
Тео был хорош в таких вещах: всегда держал слово и не лез с вопросами, если считал, что ему не обязательно знать подробности. Как именно он проводил эту границу, Драко понятия не имел, но ценил эту черту друга.
— Кстати, а чем пахла твоя амортенция? — вдруг спросил Драко. — Каким-то образом ты ловко увернулся от ответа.
— Лаванда, шалфей… страницы журналов… — задумчиво перечислил Тео, слегка улыбнувшись. — Ты вообще понимаешь, как работает амортенция?
— Если честно, я об этом не думал со времён шестого курса Зельеварения.
— Я так и думал.
Драко нахмурился на этот едва прикрытый укол, но промолчал. Тео тем временем направился к входной гостиной.
— Твоя амортенция тогда пахла так же, как сейчас?
— Нет.
Если задуматься, Драко вообще не помнил, чем пахла его амортенция в первые недели шестого курса. Но он точно знал, что тогда это не была Грейнджер.
— Вот именно, — кивнул Тео. — Это изменчивая штука, она постоянно меняется. Сначала запах довольно расплывчатый и неопределённый. Когда у тебя нет чувств к конкретному человеку, он больше отражает то, что тебе лично нравится. Блейз — хороший тому пример. А потом аромат становится яснее, ярче, начинает больше напоминать человека, который тебе нравится, и всё, что с ним связано. Я так понимаю, китайская еда имеет отношение к какому-то воспоминанию с Грейнджер?
Драко медленно кивнул, пытаясь уложить всё это в голове. Тео часто выбирал самый длинный путь, прежде чем перейти к сути.
— У амортенции есть одна довольно неприятная особенность, — продолжил Тео. Нет, Драко не видел, к чему он клонит. И ему совсем не нравилось направление разговора. — Когда человек, чей запах ты чувствуешь в амортенции, умирает, аромат снова становится расплывчатым. Все обонятельные воспоминания о любимом человеке словно стираются. Ты можешь думать, что тебе нравится запах мёда и ванили сам по себе, и что именно его ты продолжал бы чувствовать в зелье, но это не так. Ты любишь их только потому, что они связаны с ней.
— Ладно?.. — Драко окончательно запутался. Сколько они сегодня выпили? В голове слегка шумело, мысли путались.
— Ты правда не понимаешь?
Драко покачал головой. К этому моменту они уже дошли до входной гостиной. Тео вздохнул, повернулся к нему и положил руки на плечи, глядя прямо в глаза.
— Я пытаюсь сказать тебе, что она не умерла. Грейнджер жива. Она где-то там.
Понадобилось несколько секунд, чтобы смысл этих слов дошёл до него.
— Она… жива, — прошептал Драко, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.
В груди Драко вспыхнула надежда.
— Она жива, — повторил Тео и улыбнулся, отпуская его плечи. — Увидимся во вторник.
Драко был как в тумане. Он на самом деле никогда всерьёз не рассматривал возможность того, что она может быть мертва. Точнее, не позволял себе об этом думать. Но знать наверняка, что это не так, оказалось невероятно… окрыляюще.
Он шагнул в камин и назвал ближайший к его дому паб «Непокорный Грифон», прижимая к груди коробку с зельями.
Выйдя из паба, Драко окунулся в колючий лондонский холод, но ему было всё равно. Молча закурив сигарету, он вдруг понял, что на свете сейчас нет ничего, что могло бы погасить надежду, которая росла в его груди с тех пор, как он ушёл от Тео.
Надежда — опасное чувство. Оно слишком тесно связано с удачей, а удача у Драко никогда не водилась в избытке, как у Поттера.
Да, она жива. Пока жива. И он всё ещё хотел, чтобы между ними что-то произошло. Но во время пятнадцатиминутной прогулки домой по ледяному январскому воздуху, когда пальцы уже почти потеряли чувствительность, Драко решил, что если уж на то пошло, ему достаточно того, что она просто жива.
Он открыл дверь квартиры и, слегка спотыкаясь, вошёл внутрь. Драко поставил коробку с зельями на кухонный островок, на ходу перекинул мантию через спинку дивана и направился в спальню. В квартире было тихо и темно, а это значит, что Кинди либо всё ещё в Мэноре, обсуждает сплетни с Нарциссой, либо уже спит.
Как жаль.
Иногда, когда он возвращался домой пьяным, Кинди готовил крок-месье, и они вместе ели их на кухне, прежде чем Драко засыпал.
Когда он открыл дверь спальни, его снова обдало ледяным январским ветром.
— Мяу.
— Да чтоб тебя, Бегемот…
Кот зашипел на него с дивана, который почти полностью присвоил себе, оскалив зубы.
— Ладно. Чёрт возьми, Живоглот!
Драко подошёл к балкону, чтобы закрыть двери, — возможно, с большим энтузиазмом, чем требовалось.
— Почему ты всегда открываешь двери, но не закрываешь их? — Он ткнул пальцем в огромный рыжий ком шерсти. — И даже не делай вид, что не знаешь, как это делается.
Кот посмотрел на него и наклонил голову набок, будто действительно ничего не понимал.
— Полукнизл, ага, конечно, — пробормотал Драко себе под нос и пошёл в ванную принять душ перед сном.
Выключив воду и нанеся несколько сывороток и лосьонов, тех самых, которые Пэнси заставила использовать всех мужчин их компании, он услышал из спальни самодовольное «мяу». Быстро натянув трусы, Драко вышел обратно. Живоглот уже устроился на конце кровати и свернулся рыжим клубком.
— Нет, так не пойдёт.
Драко приблизился к животному, протянув руки, чтобы поднять кота и вернуть его на диван, который тот уже успел покрыть тонким слоем рыжей шерсти. Но стоило ему сделать шаг, как Живоглот угрожающе зашипел.
Драко тут же отступил.
— Что за чёрт?
Живоглот спокойно устроился обратно в свой клубок, аккуратно подоткнув лапы под себя и прикрыв нос пушистым хвостом. Учитывая собственную усталость и почти полное отсутствие одежды, Драко тяжело вздохнул и обошёл кровать с другой стороны, стараясь не потревожить кота.
— Не думай, что ты победил, зверюга, — тихо произнёс он. — Просто сегодня мне не хочется быть разодранным в клочья. Завтра продолжим.
— Мяу.
Драко был почти уверен, что это означало: «Да как скажешь».
Через несколько минут после того, как Драко забрался в постель (которую, как выяснилось, сегодня ночью он делил с котом Грейнджер), он почувствовал, как мягкая дремота начинает уводить его ко сну. Но вдруг в голову пришла мысль, слишком важная, чтобы оставить её при себе.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — пробормотал Драко, не открывая глаз.
— Мяу.
Этот кот, должно быть, что-то понимает. Драко готов был поклясться, что в этом «мяу» прозвучала вопросительная интонация, словно кот действительно прислушивался к его словам.
— Она жива, — сказал он с лёгкой улыбкой.
— Мяу.
И это «мяу» прозвучало так, будто кот действительно испытал облегчение.
***
На следующее утро Драко проснулся от пронзительного звука будильника и непривычной тяжести на ногах. Не привыкший к странному ощущению, когда ступни зажаты под несколькими килограммами шерсти, он резко подтянул ноги к себе. В ответ раздался устрашающее шипение от Живоглота, чей утренний сон только что был бесцеремонно прерван. Кот бросил на Драко раздражённый взгляд, демонстративно потянулся и неторопливо удалился к дивану, всем видом показывая, что такое обращение недопустимо. — И это всё, что понадобилось?! — Мяу. Он потёр глаза, привыкая к не по сезону яркому солнечному свету, льющемуся через дверь на балкон. Солнце в середине января было редким зрелищем, почти чудом, нарушающим привычную серость лондонских зим. Драко также отметил, что у него нет той тянущей головной боли, которая обычно сопровождала понедельничные утра после их Змеиной ночи. В целом он не верил в приметы — ни хорошие, ни плохие, — но сегодня почему-то казалось, что день будет особенно удачным. Или, возможно, он всё ещё наслаждался новостью о том, что Грейнджер где-то там, в мире, жива. Освежившись под холодным душем и одевшись в свою обычную рабочую одежду, Драко вышел из комнаты и тут же уловил восхитительный аромат блинчиков. — Доброе утро, господин Драко! — просиял Кинди, обернувшись от плиты, где ловко переворачивал блинчики. — С чего это ты такой бодрый? — спросил Драко, садясь за кухонный островок и постукивая пальцами по мраморной поверхности. Надо бы всё-таки спросить у службы обслуживания Министерства, где они добыли мрамор для полов в Атриуме. — Кинди сегодня очень благодарен господам Драко и Теодору, — радостно ответил домовой эльф, выкладывая блинчики на тарелку. — Господа исправили зелье Кинди, и теперь оно гораздо вкуснее. Кинди счастлив. Драко посмотрел на коробку с флаконами и заметил, что она уже открыта. — Я рад, — улыбнулся он в ответ. — Тео считает, что этого хватит на три-четыре дня, так что просто возьми ещё один, когда симптомы вернутся. Кинди кивнул, не отвлекаясь от готовки, и продолжил рассказывать последние новости из Мэнора. Среди них была ссора между двумя домовыми эльфами, Джилли и Луи, которые никак не могли договориться о меню для обеда, который Нарцисса собиралась устроить в следующем месяце. Ещё он упомянул о новом лекарственном зелье Люциуса, которое должно было помочь с усилившимся беспокойством, мучившим его в холодные месяцы. Но куда больше Драко интересовали сплетни после Рождественского бала, которые постепенно начали доходить до Нарциссы спустя несколько недель. Он попытался как бы невзначай поинтересоваться, не ходят ли какие-нибудь слухи или истории о нём, однако всё, что Кинди смог сообщить по этому поводу, — это разочарование Нарциссы тем, что Драко не присутствовал при проводах гостей в конце вечера. Малфои всё ещё восстанавливали свою репутацию, и, по словам его матери, отсутствие на прощании, чтобы пожать руки гостям и попрощаться, было преступлением высшей степени. Так уж вышло, что в тот момент руки Драко были заняты другим. Драко аппарировал в Косой переулок, взял свежую булочку с корицей и горячий кофе, после чего через камин отправился в Министерство и не спеша направился в офис авроров. Подойдя к своему столу и задвинув портфель под него, он позволил взгляду задержаться на колдографии команды Отдела Магического Правопорядка за прошлогодний квиддичный карнавал. После того как несколько дней назад Драко увидел, как бладжер ударил того игрока, навещая Уизли в Уэльсе, и вспомнил, как когда-то сам попал под такой удар, он уже не был уверен, стоит ли снова подвергать себя этому риску. К тому же Драко вспомнил, что обещал отправить Уизли сову, как только узнает что-нибудь. Он достал пергамент и начал писать письмо самой младшей из рыжего семейства, всё ещё мысленно возвращаясь к колдографии. Драко вспомнил, что снимок сделали после обеда, прямо перед пятым матчем — тем самым, где он заработал сотрясение и вывих плеча, но зато провёл больше времени с Грейнджер. С горечью он признавал, что почти не помнит, о чём они тогда говорили, лишь отдельные проблески разговора. Если он и сказал что-нибудь глупое, то она об этом не упоминала. Когда Драко заканчивал письмо в котором сообщал, что Грейнджер жива (опуская множество деталей о том, откуда он это знает), ему в голову пришла ещё одна мысль. Та самая, которой он раньше позволил лишь мельком коснуться сознания, прежде чем загнать её в самую глубину своих мыслей. Но теперь, когда факт жизни был подтверждён, Драко решил, что стоит обдумать её серьёзнее. То, что Грейнджер жива, вовсе не означало, что с ней всё в порядке. И не означало, что она в безопасности. Драко смог бы пережить, если бы она не захотела продолжать с ним что-то. Блять, он смог бы даже принять, если бы она больше никогда не захотела его видеть, если это было бы её желанием. Но вот чего он не смог бы вынести, так это мысли о том, что Грейнджер ранена, обезоружена, не может дать отпор, едва выживает после какой-нибудь ужасной пытки или жестокого обращения со стороны какого-нибудь злобного ублюдка. Неужели прошлой ночью он настолько захлебнулся бесполезной смесью надежды и алкоголя, что всерьёз начал думать об этом только сейчас, получив новую информацию? Эта мысль его раздражала. Обычно он был куда более собранным, просчитывал все варианты и держал ситуацию под контролем. Драко вспомнил, как сильно занервничал, когда в прошлый понедельник узнал, что Поттер и Уизли ничего не слышали от неё с самого бала. Может быть, именно их отсутствие тревоги успокоило и его самого? Похоже на то. С тех пор он просто отвергал и давил любую, даже малейшую мысль о том, что Грейнджер может быть в опасности — какая оплошность с его стороны. И вот теперь он сидел на работе, снова погружаясь с головой в спираль тревоги, переполненной всевозможными предположениями и догадками о том, в каком состоянии может находиться Грейнджер. Как назло, Драко оказался ровно там же, где и неделю назад, — за своим столом, паникуя из-за Грейнджер. Просто прекрасно. Он как раз считал дыхание и поочерёдно сжимал и разжимал руки, пытаясь успокоиться, когда его прервали. — Всем внимание! — Голос Робардса магически разнёсся по всему Аврорату, достигая самых дальних уголков помещения. — Я хотел бы сделать объявление. Глаза Драко скользнули вдоль ряда кабинок к Поттеру, который сидел совершенно прямо; его чёрная растрёпанная шевелюра сейчас была заметнее обычного. — С большой грустью, но и с большой радостью, я объявляю о своём уходе в отставку с поста главы Аврората. Для меня было честью руководить вами все эти восемь с половиной лет, но пришло время уйти и позволить новому главе Аврората возглавить дальнейший рост и развитие этого достойного Отдела. В ответ раздались громкие аплодисменты. Драко невольно задумался: сколько из присутствующих хлопают только потому, что ждали этого момента с самого дня, как Робардс занял должность? Затем тот объяснил, что приём заявок на должность главы Отдела будет открыт в течение двух недель, после чего последует неделя собеседований, затем представление нового руководителя и передача дел — и только после этого Робардс официально покинет пост. Остаток утра прошёл у Драко за периодической работой над двумя его текущими делами: то он дорабатывал предложение для обсуждения с представителем вампиров из Отдела по Связям с Неволшебными Сущностями, то назначал время для опросов жертв обсидианового кольца, которые ответили на его совы за выходные. Но, учитывая новый виток тревоги вокруг расследования по делу Грейнджер, Драко не мог позволить себе тянуть время со списком людей, близких к ней и способных знать что-то о её местонахождении. Он тактически дождался момента, когда Поттер и Уизли вдвоём вошли в одну из переговорных, прихватив с собой стопку папок. Судя по всему, они собирались работать над одним из своих многочисленных совместных дел. Стеклянные стены комнаты были слегка размыты чарами, так что снаружи они выглядели лишь как туманные силуэты; невозможно было разобрать, чем именно они занимаются, но при этом было ясно, кто внутри. Чёрная взлохмаченная шевелюра Поттера рядом с огненно-рыжей макушкой Уизли были слишком заметны, чтобы их перепутать. Не утруждая себя стуком, Драко наложил на дверь простое отпирающее заклинание и вошёл. Он успел услышать конец их разговора, прежде чем они заметили его: — …но её здесь нет, чтобы помочь… Хорёк, тебе чего? — раздражённо спросил Гарри, явно недовольный тем, что его нытьё оказалось подслушано. Драко закрыл за собой дверь. — Кого здесь нет, чтобы помочь? — спросил он, игнорируя холодный приём, хотя и так довольно хорошо понимал, о ком идёт речь. Поттер повернулся к Уизли. — Ты разве не запер дверь? — Запер. Моим лучшим запирающим заклинанием. — Уизли выглядел озадаченным. Драко фыркнул. — Проваливай, Малфой. — Поттер снова повернулся к бумагам. — Ну-ну. Не очень-то подходящий тон для будущего главы Аврората по отношению к своим сотрудникам, не так ли? — Драко вспомнил их разговор в лифте на прошлой неделе. — Что?! Откуда ты знаешь, что я собираюсь подавать заявку? — выпалил Поттер. — Ты не помнишь, как обвинял меня в подслушивании, пока вы двое разговаривали так деликатно, словно Дромарог в брачный период? — Они уставились на него, как два сбитых с толку филина. — В лифте, — добавил Драко. Уизли наклонился к Поттеру и прошептал ему на ухо: — Думаешь, он использует легилименцию? — Да брось, Уизли, — усмехнулся Драко. — На прошлой неделе Поттер сказал, что Грейнджер должна была помочь ему с заявкой. — Следишь за нами, значит, приятель? — заговорщицки протянул Уизли. — Что это у вас, Уизли, за привычка называть меня «приятелем»? — Что? — Ничего. Я тебе не приятель. Уизли закатил глаза. Поттер шагнул вперёд, переходя прямо к делу. — Да, Гермиона должна была помочь мне с заявкой. Но её здесь нет, так что не переживай. Я, скорее всего, всё равно не получу эту должность. — Ты, блядь, издеваешься? — Драко почувствовал, как жар поднимается от ступней вверх по телу. — Можешь оставить при себе все свои комментарии в духе «ты бы всё равно не получил эту должность». — Нет, я серьёзно. Ты сейчас всерьёз это говоришь? Жар добрался уже до шеи. Драко отчётливо ощущал, как кровь приливает к лицу — ещё мгновение, и оно непременно покраснеет. — Если только это не момент внезапного прозрения, когда ты вдруг решишь заявить, что я веду себя глупо, — выпалил Поттер, нервно зашагав по комнате. — Будто мне не нужна помощь Гермионы и у меня всё равно есть шанс. — Твоя лучшая подруга пропала. Её нет уже три недели! — Голос Драко зазвучал жёстче. — И всё, что тебя волнует, — это то, что её нет рядом, чтобы держать тебя за ручку, пока ты заполняешь заявление, с которым она всё равно ничем не смогла бы помочь? — Почему это она не смогла бы помочь? — резко спросил Уизли, вскинув голову. — Серьёзно? Вот это — то, на чём ты решил сосредоточиться? — Драко не мог поверить своим ушам. Поттер и Уизли смотрели на него пустыми глазами — то ли не понимая происходящего, то ли просто не желая говорить что-то, что могло бы ещё сильнее его спровоцировать. Этим людям было на неё наплевать. Они вспоминали о Грейнджер лишь тогда, когда она могла принести какую-то пользу. От этой мысли внутри всё перевернулось. Мир перед глазами Драко поплыл, ярость захлестнула с головой. В сознании вспыхнули яркие образы: он вжимает этих бесполезных близнецов в пол и медленно делает им дактилектомию… Но нет, он всё ещё нуждался в информации от этих двоих. С трудом взяв себя в руки, Драко заставил лицо принять более нейтральное выражение и сделал такой глубокий вдох, что ощутил его в самом основании лёгких. — Забудьте, — коротко бросил Драко. Он решил сразу перейти к делу, желая покинуть эту комнату как можно скорее. — Расскажите мне о родителях Грейнджер. Поттер и Уизли сели по разные стороны стола и обменялись быстрым взглядом. В их лицах читалась явная нерешительность. Драко безошибочно уловил это по едва заметному колебанию, прежде чем они снова посмотрели на него. — Они очень приятные люди, — начал Поттер, запинаясь. — Стоматологи, кажется… Э-э… Много путешествуют и… — Он сыпал фактами о супружеской паре, но ни один из них не имел отношения к тому, что хотел узнать Драко. — Я тебя прямо сейчас остановлю, Поттер, — перебил Драко ледяным тоном. Прежде чем сломаю тебе нос. — Очевидно, я спрашиваю потому, что они могут знать что-нибудь о том, где Грейнджер. Так что вы можете сказать что-нибудь по существу? Например, как с ними связаться? — И ты бы стал разговаривать с родителями Гермионы? — удивлённо спросил Уизли. Его брови взметнулись почти к линии волос, а в голосе звучало неподдельное изумление. — Разумеется. А почему нет? — Драко почти физически ощущал, как в воздухе повисает облако чужой тупости, давящее на виски. — Да нет, просто… — Уизли поджал губы и едва заметно кивнул. — Не знаю, хорошая ли это идея, — протянул Поттер, почесав затылок и нервно поправив очки. — Почему? Они путешествуют? Ненавидят волшебников? — терпение Драко трещало по швам. Он сосредоточился на том, чтобы держать руки расслабленными, потому что стоит только сжать кулаки, и они вполне могут найти подбородок Поттера или Уизли. Вислый слегка отодвинул стул от стола и беспокойно переводил взгляд с одного на другого, следя за разговором, но явно не собираясь ни вмешиваться, ни что-либо добавлять. Похоже, Поттер наконец заметил нарастающее раздражение Драко, потому что всё-таки произнёс нечто более содержательное, хотя и по-прежнему запутанное: — Ну… можно сказать, что они путешествуют… И э-э… Они вроде как не знают о волшебниках. То есть знают, если говорить технически… Но одновременно и знают. Драко стиснул зубы так сильно, что заныли челюсти. — Давай предположим, чисто ради спора, что мне не хочется углубляться в технические подробности, — произнёс он, пристально глядя на Поттера. — Просто скажи ему, Гарри, какая разница? — вмешался Уизли. Пожалуй, впервые в истории Малфой был полностью согласен с Уизелом. — Это не моя история, чтобы её рассказывать! — возразил Поттер, начиная заводиться. — Ради грёбаного Мерлина! Сейчас не время демонстрировать гриффиндорскую мораль и принципы, идиот. Я уже начинаю сомневаться, что ты вообще хочешь, чтобы её нашли. — Конечно, я хочу, чтобы она вернулась, придурок! — вспыхнул Поттер, резко взмахнув руками. — Ты не можешь поговорить с её родителями, потому что они не знают, что она существует! Драко сделал резкий вдох. — Вот, уже лучше. Продолжай, — произнёс он как можно спокойнее. Поттер снова посмотрел на Уизли, но тот лишь пожал плечами. — Он вежливо попросил. Поттер покачал головой. — Ладно. В 1997 году, прямо перед тем, как мы начали охоту на крестражи… — Драко заметил, как Уизли едва заметно поморщился при этом слове, — Гермиона стёрла память своим родителям, чтобы защитить их. Они ничего о ней не помнят. Она полностью вычеркнула себя из их жизни и заполнила это место воспоминаниями о том, что они не могли иметь детей и решили переехать в Австралию. Так что Гермиона позаботилась о том, чтобы они действительно туда переехали. Драко замер, ошеломлённый услышанным. — Ей же было всего семнадцать. — Не зря же её называют «самой умной ведьмой своего поколения», — добавил Уизли, который за последние несколько минут каким-то образом раздобыл конфеты и теперь жевал их с набитым ртом. Драко почувствовал, что настал момент задать вопрос, который давно его мучил. — То есть она просто жила в их доме? Как это вообще работало? — Грейнджеры довольно богаты, по крайней мере по маггловским меркам. Она никогда не вдавалась в детали, но денег у них было достаточно, чтобы перебраться в Австралию, не продавая дом. Она ненавидела говорить об этом, так что мы не расспрашивали и не давили. Но могу представить, что всё было устроено не самым… добродетельным способом, если понимаешь, о чём я. Драко одновременно не мог до конца осознать эту мысль и представить, как юная девушка принимает столь радикальное решение, при этом легко мог вообразить, как она без колебаний применяет непростительное заклятие, если считает это необходимым. В её глазах тогда, вероятно, не было ни тени сомнения. — И они просто живут в Австралии уже девять с половиной лет? Она ни разу не пыталась вернуть им память? — Мы же говорим о Гермионе. Она не хотела, чтобы у них осталась хотя бы крошечная частица воспоминаний о ней на случай, если их найдут и эту ниточку можно будет использовать, чтобы вытащить целый сундук воспоминаний для Пожирателей Смерти. Не говоря уже о пытках, которые им пришлось бы пережить. На этот раз поморщился Драко. Именно к той группе, которая заставила её сделать это, когда-то относили и его. Более того, если бы Грейнджер тогда не была настолько предусмотрительной, вполне могло случиться так, что пытал бы их именно он. От этой мысли к горлу подступила желчь, а внутри всё похолодело. Гарри продолжил: — После войны мы предлагали ей попробовать вернуть им память. Ну, в конце концов, это же Гермиона Грейнджер, если кто и смог бы, то это она. Но она была уверена, что это не сработает, и не хотела причинять им боль. Так что она оставила их в покое, а мы перестали спрашивать. Вот, собственно, и всё. Уизли согласно кивнул, бросив короткий взгляд на Драко. — Понятно, — глухо произнёс тот. — Отлично. А теперь, если ты не против, у нас вообще-то есть работа. — Поттер жестом указал на дверь, давая понять, что разговор окончен. Драко вышел, не сказав больше ни слова. Он даже не удосужился почувствовать хоть что-нибудь по поводу того, что его только что выставили. Остаток дня Драко провёл, размышляя о том, как Грейнджер вообще смогла заставить себя так поступить со своими родителями. Он не мог представить жизнь без своей семьи и мысли о том, чтобы стереть себя из памяти близких, казались ему немыслимыми. Теперь ему стало понятнее, почему она так близка с Уизли и Поттером, ведь они были её семьёй — всем, что у неё осталось. И немалая часть его самого скорбела о той потере. Было очевидно, что страдания, через которые она прошла, и те меры, на которые ей пришлось пойти, чтобы защитить близких во время войны, были далеки от красивой истории. Но будь он проклят, если её выживание во всём этом не казалось ему самым прекрасным зрелищем, которое он когда-либо видел.***
Позже вечером Драко сидел на диване в своём кабинете, который он развернул к стене. В руке тлела сигарета, а сам он смотрел на пробковую доску с уликами, которые у него пока были по делу исчезновения Грейнджер. В этот момент Живоглот запрыгнул на подлокотник. — Мяу. — Добрый вечер, Асмодей. Живоглот зашипел, встряхнулся так, что несколько рыжих шерстинок взлетели в воздух, а затем тоже посмотрел на доску. Драко откинулся назад, закинул лодыжку на колено и почесал затылок, пытаясь упорядочить мысли. — Негусто, да? — Мяу. Драко тихо хмыкнул, а затем решил воспользоваться приёмом, который уже помогал ему раньше, когда он застревал на каком-нибудь деле. — Сейчас я проговорю всё вслух, так что потерпи. Оранжевое создание смотрело на него выжидающе, уши чуть подрагивали. Драко начал загибать пальцы, перечисляя факты: — Грейнджер пропала уже три недели. На Рождество к Уизли она не приходила. Тебя она оставила здесь, — он кивнул в сторону Живоглота, — значит, уход был спланирован. Ни с кем из друзей не связывается, даже несмотря на те средства связи, которые у них есть на случай чрезвычайных ситуаций. На работе её ждали восьмого января. Иногда она исчезает, потому что это её способ справляться со стрессом. Поттер и Уизли не волнуются. Младшая Уизли немного волнуется. Спросить её родителей я не могу. Грейнджер жива… Да, негусто. — Мяу. Драко задумался, стоит ли приколоть на доску что-нибудь о тех исследованиях, которые он заметил в её кабинете, вместе со статьёй об Обливиэйт, которую он случайно прихватил, когда был у неё дома с Поттером и Уизли. Трудно было сказать, есть ли в этом какой-то смысл, в конце концов, она была медицинским исследователем. Для целителя изучать подобные вещи было бы вовсе не странно. Внезапно Живоглот спрыгнул с подлокотника и стремительно пробежал к столу Драко. Тот проследил за его маршрутом и нахмурился, когда кот запрыгнул на стол, уселся и уставился на него, будто чего-то ждал. — Мяу. Драко вздохнул и поднялся, чтобы убрать кота со стола. В голове вспыхнули воспоминания о вчерашнем угрожающем шипении — тогда Живоглот явно не был настроен на общение. Однако к его смешанному удивлению и даже некоторому удовольствию кот позволил взять себя на руки без сопротивления. Драко поставил его на пол и уже начал возвращаться к дивану. — Мяу. Драко обернулся. Живоглот снова сидел на его столе, ровно на том же месте, невозмутимо выпрямив спину и глядя прямо на него. Теперь Драко начал раздражаться. Вот именно поэтому он и не заводил домашних животных. Они никогда не понимали, или просто игнорировали, того, чего от них хотели. — Во имя Мерлина, что ты вообще задумал? — спросил он, чувствуя, как раздражение нарастает. — Мяу. Драко снова подошёл, поднял кота и на этот раз поставил его на пол подальше от стола. Он не сводил с него глаз, уже готовясь броситься вперёд, если тот снова рванет к столу, но в этот момент дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянула маленькая голова Кинди. — Он хочет, чтобы вы посмотрели, где он сидит, господин Драко, — тихо пояснил эльф, кивнув в сторону Живоглота. — Мяу. Кинди кивнул ещё раз и снова закрыл дверь. Драко совершенно опешил. Всё раздражение мгновенно испарилось, сменившись изумлением. Что, чёрт возьми, это было? Пока он стоял в замешательстве, Живоглот снова запрыгнул на стол и сел, уставившись на него с видом полного достоинства. — Посмотреть, где ты сидишь, значит? Ладно. В третий (и, как он искренне надеялся, последний) раз Драко поднял кота со стола, но теперь оставил его у себя на руках. Он посмотрел вниз, на то место, где тот сидел: там лежала стопка бумаг, которые он взял у Грейнджер, а сверху лежала статья об Обливиэйт 1766 года. Драко прищурился, размышляя, может ли это что-то значить. Перехватив тяжёлого кота одной рукой, он взял бумаги и вернулся к дивану. Живоглота он посадил рядом с собой, и кот тут же свернулся клубком и почти сразу задремал. Драко пролистал листы. Текст был написан от руки и содержал обороты древней формы английского языка, давно вышедшей из употребления. Под статьёй лежал счёт из ветеринарной клиники и письмо от Бруствера. Может ли всё это быть чем-то важным? Может быть, именно это Живоглот и хотел, чтобы он нашёл? Драко посмотрел на спящего кота. Похоже, сегодня ночью ответа он всё равно не получит и приколол все три вещи к пробковой доске для дальнейшего изучения. Откинувшись в кресле, Драко закурил ещё одну сигарету. Его взгляд медленно скользил по доске, а свободная рука почти бессознательно потянулась погладить кота. Через какое-то время, когда Драко уже подумывал на сегодня закончить, он пробормотал: — Надеюсь, завтра я что-нибудь найду. В этот момент Живоглот замурлыкал.***
На следующее утро Драко проснулся от монотонного стука дождя по окнам. Серая пелена за стеклом намекала, что день не обещает быть лёгким. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к ритму капель, а затем начал свою привычную утреннюю рутину. В неё входил и холодный душ, который по-прежнему был обязательным ритуалом, потому что несколько ночей подряд с поздними отбоями уже начинали сказываться на нём. Выбравшись из постели, он заметил, что Живоглот всё ещё спит, свернувшись на диване, который явно присвоил себе с королевским безразличием. Пока кот явно не собирался возвращаться и заново утверждать своё господство над кроватью Драко. Не то чтобы Драко хотел, чтобы этот зверь осыпал его постель своей шерстью. Нет. Совсем не хотел. Дорога на работу в это утро была холодной и мокрой, так что времени на неспешные прогулки по Косому переулку за кофе и выпечкой не осталось. Хуже того, за те жалкие десять секунд, что он провёл под открытым небом между аппарацией и камином, его успело промочить до нитки, несмотря на наложенное заклинание от дождя. Плащ прилип к спине, а волосы прилипли ко лбу. Похоже, день обещал быть не из лучших. Большую часть утра Драко замечал, как Поттер и Уизли избегают его после вчерашнего бурного разговора. Он надеялся, что это из-за чувства вины и что до них наконец дошло, что стоило бы начать беспокоиться о Грейнджер. Это казалось маловероятным, учитывая всё, что он знал об этих тупицах, но надеяться никто не запрещал. К сожалению, Драко понимал, что в будущем ему, возможно, ещё понадобится их помощь, поэтому решил пока позволить им игнорировать его. Часть утра он также посвятил допросам нескольких жертв обсидиановых колец. Как он и предполагал, все пострадавшие купили кольца у передвижной торговой лавки, которая появлялась в разных местах по всей Англии. Никто не смог дать никаких опознаваемых деталей о продавце, лишь размытые описания, будто тот специально старался не оставлять следов, но все помнили убедительную речь о свойствах кольца, в том числе о его защитных качествах и усилении собственной защитной магии. Драко предположил, что продавец просто играет на страхах людей, всё ещё боящихся новой войны или появления очередного тёмного мага. Уже давно ходили слухи о некоторых Пожирателях Смерти, которых так и не поймали: будто они собираются где-то в других странах Европы и планируют вернуться, чтобы снова сеять ужас в магическом мире во имя Волдеморта. Драко почти хотел, чтобы это оказалось правдой. В воображении тут же вспыхнули картины, как он настигает предателей, наслаждает на них проклятия, разрывает их планы в клочья и получает от этого огромное, почти первобытное удовольствие. Вскоре настало время обеда, а значит, пора было встретиться с Ноттом у общественных каминов в Косом переулке. Драко сообщил Робардсу, что возьмёт длительный обеденный перерыв и отработает это время позже на неделе. Робардс в ответ лишь хмыкнул. Похоже, после вчерашнего объявления об отставке старый волшебник уже мысленно покинул свой пост, витая где-то далеко от текущих дел. Драко даже задумался, сколько времени пройдёт, прежде чем авроры начнут позволять себе определённые вольности в работе, будь то длительные перерывы на обед, небрежно оформленные отчёты или менее благородные (то есть куда более весёлые) методы выполнения заданий. Для середины дня Косой переулок был на удивление пуст. Вероятно, большинство учеников уже вернулись в Хогвартс, а непрекращающийся дождь только усиливал ощущение пустоты. Драко ждал Тео под навесом Информационного центра каминов. Простояв так минут двадцать, он уже подумывал отправить Патронуса в виде особенно раздражённого павлина. И вдруг по позвоночнику пробежал холодок, никак не связанный с промозглой погодой. А вообще кто-нибудь пробовал отправить Грейнджер Патронуса? Насколько Драко знал, Поттер и Уизли освоили это заклинание больше десяти лет назад. Неужели им не пришло это в голову? Неужели никто не попытался найти её таким способом? Для самого Драко Патронус всё ещё был относительно новым заклинанием, поскольку вызывать серебристого павлина он научился лишь на последнем курсе Аврорской академии. Решив, что терять ему всё равно нечего, а свидетелей вокруг немного, он тихо произнёс: — Экспекто Патронум. Серебристый павлин принял телесную форму и выжидающе посмотрел на него, расправив мерцающие перья. Драко решил отправить его без сообщения, потому что она знала, какую форму принимает его Патронус… или, по крайней мере, он надеялся, что помнит. Но когда он дал приказ найти Гермиону Грейнджер, призрачная птица ещё мгновение смотрела на него, а затем начала распадаться и растворяться в воздухе, как это происходит, когда заклинатель сам прекращает заклинание. Драко почувствовал себя глупо, что вообще попробовал. Он как раз доставал из портфеля пачку сигарет, когда за спиной раздался голос: — С этим придётся ещё поработать. Драко обернулся и увидел Тео, который неторопливо направлялся к нему. — Тебе повезло. Я как раз собирался обрушить на тебя весь свой гнев, — соврал Драко. — Что? Сейчас же время обеда, разве нет? Драко посмотрел на часы, пока Тео проходил мимо к каминам. Было почти час дня. — Напомни мне никогда больше не договариваться с тобой о таком расплывчатом времени, как «обед». — О, перестань, юный Драко. Тебе нравится моя причудливость. — Тео подмигнул, явно наслаждаясь ситуацией. Драко лишь хмыкнул, становясь рядом с ним у камина. — Администрация Святого Мунго, — произнёс Тео. Их мгновенно окружило зелёное пламя, и их втянуло в сеть каминов. Крутило и переворачивало в потоке, швыряло из стороны в сторону, пока они не вылетели в камин административного корпуса больницы. Это было довольно обшарпанное здание, которое после войны так и не удостоилось тех же ремонтов, что основной корпус. Тео молча вышел из камина, кивнул волшебнику за стойкой и направился к лифтам. Он двигался быстро и уверенно, ловко обходя редких прохожих и держа голову высоко поднятой. Как только они оказались в лифте одни, Драко повернулся к нему. — Это ещё что за представление? — Лучше не давать людям возможности задавать вопросы, — ответил Тео, нажимая палочкой кнопку шестого этаж, в Отдел Исследований и Экспериментов. — Я думал, у тебя здесь какие-то дела? — Я скорее имел в виду возможные вопросы о том, почему я таскаю с собой Драко Малфоя. Ты довольно заметен, дружище. С этой твоей светлой маячной шевелюрой. — Ясно. Лифт остановился на шестом этаже, который был почти так же пуст, как и Косой переулок. Капли дождя стучали по окнам, отбрасывая дрожащие тени на стены. — Сюда. Тео вывел его налево из лифта и повёл по коридору, пока они не остановились примерно у седьмой двери. В центре висела латунная табличка: «Целитель Грейнджер». Тео указал на неё. — Единственная и неповторимая. Дальше я тебя не проведу. — В смысле? Ты не можешь войти в кабинет? — удивлённо спросил Драко. — Ну… нет. Очевидно же. — Тео слегка приподнял брови, явно удивившись вопросу. — У меня нет доступа. Драко тяжело вздохнул, с трудом сдерживая раздражение. — Мне пора. Встретимся здесь через час, — бросил Тео и, не дожидаясь ответа, направился обратно к лифтам. Вскоре он исчез за поворотом. Блять. Драко уже бывал здесь раньше, но в прошлый раз ему достаточно было постучать и Гермиона сама открывала ему дверь. Сейчас ситуация выглядела куда сложнее. Драко окинул взглядом пустой коридор. Он был уверен, что кто-то из её коллег знает, как попасть в кабинет, но просто подойти и спросить означало бы вызвать ненужные подозрения. Он даже подумал воспользоваться своим статусом аврора, чтобы проникнуть внутрь, но тут же отбросил эту мысль, потому что не хотел создавать лишние проблемы для ведьмы, с которыми ей пришлось бы разбираться, если она вернётся. Нет, когда она вернётся. Время поджимало, а ему предстояло провести довольно тщательный осмотр кабинета. Драко начал с самого очевидного: попробовал те же запирающие чары, что стояли на её доме. К его удивлению, он услышал знакомый щелчок и замок открылся. Он медленно повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь. Прежде чем войти, Драко наложил на кабинет заклинание обнаружения, внимательно сканируя пространство, чтобы убедиться, что внутри нет проклятий или ловушек, которые сработают на чужака. Ничего. Драко вошёл и тихо закрыл за собой дверь. Хотя он был рад наконец оказаться в её кабинете, в голове тут же всплыла мысль, что обязательно нужно будет поговорить с ней о том, что на доме и на кабинете стоят одинаковые чары и защитные заклинания. Это была не самая безопасная практика и он искренне удивился, что она допустила такую оплошность. Кабинет Грейнджер выглядел почти так же, как он его помнил. Организованный хаос. Беспорядок, в котором она сама прекрасно ориентировалась, и не дай Мерлин что-нибудь передвинуть, потому что потом она не сможет найти своё любимое перо, застрявшее между двумя почти до потолка сложенными стопками книг, или целительский халат, который она засунула в какой-то особенный ящик одного из многочисленных шкафчиков. Книжная полка ломилась от книг, а по столу были разбросаны исследовательские статьи. Драко провёл рукой по спинке гостевого кресла, на мгновение погружаясь в воспоминания о том, как они сидели здесь и работали вместе. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Сейчас не время для ностальгии, у него было дело. К счастью, кабинет оказался не настолько большим, чтобы в нём можно было спрятать бесконечное количество вещей. Это немного упрощало задачу. Драко решил начать с очевидных мест, а затем перейти к ящикам и шкафам. На столе царила совершенно бессмысленная на первый взгляд смесь бумаг и книг на самые разные темы, среди которых были: «Развитие тёмных заклинаний и их контрзаклятий», «Руническая магия и проклятия», «Современное целительство и его применение при обычных магических несчастных случаях», «Связь разума и магии», а также «Тёмные артефакты и реликвии». Драко раньше не видел книгу о тёмных артефактах и реликвиях, так что надо будет как-нибудь у неё её одолжить. Кроме того, на столе лежало несколько блокнотов с её короткими заметками. Он пролистал их: сплошные аббревиатуры и медицинская терминология. Разобрать это быстро у него бы точно не получилось. На книжной полке он нашёл множество книг, вполне обычных для целителя, ставшего исследователем. Похоже, именно здесь она держала учебники со времён обучения и всё, что изучала потом. Эта ведьма, кажется, никогда не сидела на месте — всегда чему-то училась, всегда двигалась дальше. Но ничего подозрительного здесь Драко не заметил. Затем он перешёл к противоположной стене, где стояло несколько рядов ящиков и шкафчиков. На них были разложены какие-то приборы и мелкие предметы — очевидно, связанные с её интересом к целительству и экспериментам. Он также заметил несколько рамок с дипломами, сертификатами, наградами и Орденом Мерлина. Всё это он видел и в прошлый раз. Ничего нового. Учитывая, что во всех шкафах и тумбах было около сорока ящиков, Драко решил немного сократить поиск. Он наложил на комнату заклинание, заставляющее запертые ящики светиться красным и к его удивлению, ни один не засветился. Он уже сделал шаг назад, прикидывая, как систематически всё проверить, когда краем глаза заметил слабое красное свечение. Драко резко повернулся и оно исчезло. Уверенный, что ему не показалось, он снова произнёс заклинание обнаружения, но на этот раз сосредоточил его на углу комнаты за столом. Там, где он видел свечение, появился небольшой деревянный шкафчик, которого Драко точно не замечал. Странно. Он подошёл и присел перед шкафчиком. С этим предметом явно было что-то не так, но Драко пока не мог понять что. Как только он потянулся к ручке верхнего ящика, шкафчик замерцал и почти исчез, возвращаясь лишь тогда, когда Драко двигал головой и смотрел на предмет под другим углом. Это были скрывающие чары с автоматическим восстановлением. Интересно, почему Грейнджер не хотела, чтобы кто-то это видел? Особенно если всё остальное в её кабинете лежало на виду. Драко наложил ещё одно, более сильное заклинание обнаружения, надеясь хотя бы ненадолго задержать обновление чар. Он потянулся к верхнему ящику и, конечно же, тот был заперт. То же самое касалось и второго, большего отделения шкафа. Драко попробовал те же заклинания отпирания, что использовал, чтобы войти в её кабинет. Он услышал, как замок шкафа попытался отпереться, но после нескольких щелчков снова вернулся в запертое положение. Приглядевшись внимательнее, Драко понял, что открыть его обычными, пусть и сложными, чарами не получится. Заколдовано было не только замок — весь шкаф был под магией. К счастью, и что было весьма нетипично для него, Драко оказался своего рода экспертом по магическим шкафам. Он изучил все доступные книги на эту тему и теперь был уверен, что в оставшееся время он сумеет воспользоваться одним из двух способов доступа к содержимому. Изначально такие шкафы создавались так, чтобы их мог закрывать и открывать лишь тот, кто прошёл ритуал привязки магической подписи. Со временем это превратилось в надёжную меру безопасности: люди прятали в них важные документы и ценные вещи. Если с владельцем что-то случалось, содержимое оставалось навсегда недоступным. Именно поэтому все шкафы, созданные после 1833 года, обязаны были иметь «запасной ход» — особый магический путь внутрь для тех, кто владел нужными знаниями. А в этой сфере Драко разбирался превосходно. Если бы экстренный вход не сработал, у него оставался другой вариант: забрать весь шкаф и привязать его к себе. Но тогда существовала опасность, что содержимое попросту исчезнет. Драко наложил ещё одно мощное заклинание обнаружения, чтобы шкаф оставался видимым, и принялся выводить руны на полу перед ним, готовясь к основному заклинанию. На мгновение он задумался, что всё было бы проще и точнее, если бы он выбрал предмет Древние Руны для сдачи экзамена Ж.А.Б.А.. В воображении тут же всплыл голос Грейнджер за плечом, которая наверняка бы отчитала его за слишком тупой угол креста на руне Наутиз или за чуть смещённую стрелку на Алгиз. Когда все необходимые руны были начертаны, Драко приступил к произнесению длинного заклинания. Он выучил его ещё на шестом курсе и с тех пор использовал лишь однажды, во время рейда на дом тёмного волшебника. Тогда почти всё в доме было скрыто магией, заперто или заколдовано так, что взрывалось при попытке постороннего прикоснуться. Обычно подобные шкафы оснащались механизмом уведомления владельца о взломе. И хорошо, подумал Драко, это может заставить её вернуться домой. Завершив заклинание, требовавшее многократного повторения одной и той же формулы и полной концентрации на намерении получить доступ к шкафу, Драко выдохнул. В мыслях нарастала не просто необходимость, а острая потребность найти Грейнджер и убедиться, что она в безопасности. Видимо, этого оказалось достаточно, когда он услышал характерный щелчок отпирающейся дверцы. Настоящая музыка для его ушей. Применив ещё одно, как он надеялся, последнее, заклинание обнаружения, Драко глубоко вдохнул и открыл верхний ящик. Внутри обнаружилась небольшая коллекция книг, большинство из которых выглядели древними. Он поднимал их одну за другой, внимательно читая названия: «Самая злая магия», «Разрушительные реликвии и талисманы», «Проклятия, сопровождающие артефакты», «Тёмная магия и разум». Для постороннего наблюдателя это выглядело бы крайне подозрительно. Теоретически, уважаемая и известная ведьма не имела причин прятать подобные книги в своём кабинете. Но Драко знал, что Грейнджер изучала воздействие тёмной магии через артефакты и реликвии на здоровье волшебников. Насколько он понимал, это составляло значительную часть её работы здесь или того, чем она занималась несколько лет назад. Отодвинув стопку книг в сторону, Драко открыл большую секцию шкафа. Его челюсть невольно отвисла, а глаза расширились. Теперь всё выглядело не просто подозрительно, а откровенно незаконно — и на многих уровнях. — Эта чертова взбалмошная ведьма, — пробормотал он. Даже без специальных заклинаний для определения природы предметов Драко сразу понял, что перед ним шкаф, полный тёмных артефактов и реликвий. Он ощущал, как тёмная магия струится от них, омывая его колени, словно волны, накатывающие на берег. Это чувство было ему хорошо знакомо. Видимо, шкафчик блокировал этот поток, и теперь стало ясно, зачем он вообще был ей нужен. Но держать всё это на работе? В больнице? О чём она только думала? Драко достал из сумки перчатки из драконьей кожи и начал осторожно извлекать предметы один за другим, тщательно их осматривая. Всего их оказалось шесть, и каждый обладал разной магической силой. По опыту работы с тёмными артефактами и по интуитивным ощущениям он определил, что три из них в основном легальны, хотя при обнаружении могли вызвать вопросы. Один находился на грани законности — и тут многое зависело от владельца. Драко предположил, что Грейнджер могла бы с этим справиться, учитывая её профессию. Последние два предмета были стопроцентно незаконными и могли нанести серьёзный урон, попади они не в те руки. В памяти всплыл разговор с Грейнджер о талисмане Ахлис в прошлом году. Тогда это обсуждалось гипотетически, как миф, легенда. Неужели она хотела его для своей извращённой коллекции? Драко взглянул на часы: через пять минут должен был вернуться Тео. Он вздохнул, окинув взглядом разложенные книги и артефакты. Картина складывалась тревожная. Решив во что бы то ни стало выяснить, что, чёрт возьми, Грейнджер делает со всем этим и как это связано с её исчезновением, он призвал портфель и начал аккуратно складывать туда книги и предметы. Пока упаковывал, продумывал план, как поскорее вернуться домой, потому что он не мог просто войти в Аврорат с сумкой, полной подобных вещей, без веской причины, и уж точно не собирался никому ничего объяснять. Поднявшись и перекинув портфель через плечо, Драко замер посреди кабинета, чтобы в последний раз оглядеться в ожидании стука Тео. Взгляд скользнул по большим шкафам и ящикам, которые он ещё не успел осмотреть, и вдруг он заметил предмет, которого раньше не видел. Тот был заметен только с этого нового ракурса и прятался за одной из её наград в рамке. Драко подошёл ближе и осторожно отодвинул рамку в сторону. Там, аккуратно закреплённый на стене, висел маленький белый картонный коробок с проволочной ручкой и с изображением китайской пагоды на боку. Он снял его и, держа в руках, стал рассматривать — это оказался контейнер для китайской еды. На его губах невольно появилась лёгкая улыбка. В этот момент он услышал слабый стук в дверь, но поток воспоминаний, нахлынувших на него, уже было не остановить. Перед глазами всплыли картинки того времени, когда он впервые узнал об этих коробках… Ещё тогда, когда они с Грейнджер работали вместе над одним делом.
