Пропавшая и разыскиваемая/Wayward and Wanted

Флэшбэк 5 — Часть 1

7 октября 1996 года       Драко проснулся в понедельник утром совершенно измотанным. Как оказалось, провести выходные, тайком выбираясь из замка вместе со Снейпом, добыть проклятое ожерелье в «Горбине и Бэркесе», подбросить его в «Три метлы», наложить на хозяйку заведения заклятие Империус, незаметно прокрасться обратно в замок и мучительно обдумывать тонкости плана по убийству директора Хогвартса — это отнюдь не лучший способ выспаться. Удивительно, не правда ли? Впрочем, сколько бы он ни спал, разницы бы не было: с тех пор как летом он стал Пожирателем Смерти, Драко ни разу не просыпался отдохнувшим.              Несмотря на усталость, он по-прежнему умело притворялся прилежным учеником, отказавшимся от всех внеклассных занятий ради подготовки к Ж.А.Б.А. Отказ от должности старосты дался легко, он в любом случае терпеть не мог эту роль. Куда больнее было покинуть команду по квиддичу. Отец заявил, что не допустит, чтобы его сын выглядел так, будто ставит подобные детские развлечения выше миссии, на выполнение которой его лично выбрал Тёмный Лорд. В итоге у Драко не осталось ничего для себя. Его жизнь стала почти такой же «приятной», какой он представлял себе существование заключённого в Азкабане (разве что без Дементоров) — и это был лишь второй месяц учёбы.              После завтрака Драко направился на первый урок — Нумерологию. Это был один из его любимых предметов: всего восемь учеников, каждый сидит за своей партой; профессор Вектор редко вызывает кого-то отвечать и часто позволяет молча заниматься, когда не читает лекцию. И это было идеально, потому что Гермиона Грейнджер тоже посещала этот предмет (как и почти все остальные его уроки, кроме Травологии, Защиты от Тёмных искусств и Трансфигурации; Травология оказалась единственным предметом, который она не выбрала для себя). Любой урок, на котором её заставляли держать свой чертовски заученный рот на замке, мгновенно становился одним из любимых у Драко. Со всем происходящим он даже не задумался о том, что она тоже выберет продвинутые курсы для Ж.А.Б.А., и ему снова придётся ещё один год терпеть присутствие магглорождённой. Мысль о том, что снова придётся отчитываться перед отцом, наполняла Драко горячей яростью. Отец уже отнял у него всё, так неужели его место в классе теперь тоже не имеет значения?              Как бы то ни было, частью его задания было посещать занятия, сохранять оценки и привлекать к себе как можно меньше внимания. Поэтому Драко ходил на все уроки, молчал и пытался заниматься в уединённом углу библиотеки, который занял ещё в начале года, когда не был занят работой наёмного убийцы.       Его друзья почти сразу заметили перемены в его поведении. Когда его спросили об этом, он лишь ответил, что у него больше нет времени на детские глупости и всем им стоит сосредоточиться на учёбе. В ответ он получил насмешки от большинства компании и подозрительный взгляд Нотта. Драко знал, что тот едва не разделил его судьбу.              Когда урок подходил к концу, профессор Вектор начала раздавать первое задание на год. Драко нахмурился, прочитав на пергаменте, что это будет парный проект. В целом он не любил групповые задания: ему не нравилось работать с другими или принимать чью-то помощь, он терпеть не мог зависеть от кого-то, когда стремился к определённому результату. Точно такую же философию Драко применял и к своей миссии. Он отказался от предложенной помощи Снейпа и своей безумной тётки Беллатрисы. Если он собирался что-то сделать, то сделает это по-своему. Правильно.              Драко окинул взглядом класс. Здесь был ещё один слизеринец, с которым он почти не общался, — полукровка, с которым его семья ни за что бы не одобрила дружбы. Оставались один пуффендуец, два гриффиндорца и три когтевранца. Несомненно, Грейнджер объединится с каким-нибудь таким же сердобольным идиотом, решил Драко. С «барсуком» он не намерен садиться — значит, остаются когтевранцы. Вполне неплохой вариант, всегда сосредоточенные на учёбе и обычно не лезут ни в какие неприятности.       В последнее время, когда он не мог заснуть по ночам, Драко ловил себя на мысли, что, будь он не воспитан с детства как воплощение всего, что должен олицетворять слизеринец, Когтевран подошёл бы ему куда больше. Иногда он задумывался, какой была бы его жизнь, если бы ему позволили и даже поощряли следовать своим интересам и любопытству вместо того, чтобы высмеивать его за «пустые увлечения», которыми в детстве чаще всего были творческие занятия.       Из размышлений его вырвал голос профессора Вектор, которая объявила, что сейчас сама распределит пары. Нет, нет, нет, нет…              — Рейнкноллс, вы будете работать с Чаллоком, — сказала она.              Слизеринец и когтевранец. Оба кивнули друг другу.              — Хопкинс и Кармайкл.              Гриффиндорец и пуффендуец. Хопкинс сжал кулак и потряс им так, словно был в восторге от такого распределения.              — Оссетт и Джастин.              Последние двое когтевранцев. Драко наблюдал, как они перегнулись через столы и дали друг другу «пять», и у него закружилась голова, а звуки вокруг стали глухими. Он едва расслышал следующие слова профессора:              — И наконец, Грейнджер и Малфой.              Он увидел, как упомянутая ведьма резко развернулась на стуле, уставившись на него с приоткрытым от шока ртом.              Драко провёл рукой по лицу и пробормотал себе под нос:              — Да вы издеваетесь…              — Итак, все, — продолжила Вектор, — это задание нужно сдать 18 октября, прямо перед каникулами. Времени на работу в классе предоставлено не будет. — Класс дружно застонал. — Можете идти.              Профессор вернулась за стол и начала перекладывать бумаги. Пока остальные собирались, Драко размышлял, сможет ли он предложить поменяться партнёрами или, ещё лучше, сделать проект в одиночку. Он был почти уверен, что Грейнджер сама предпочла бы работать без напарника. Но не станет ли попытка избежать работы с ней «привлечением лишнего внимания»?       У него не было времени принять решение, потому что Грейнджер уже подошла к его парте в конце класса.              — Ты свободен завтра после обеда? — спросила она настойчиво.       Драко удивился, поскольку думал, что у неё будут возражения. На самом деле он ожидал, что она первым делом обратится к профессору Вектор, лишь бы от него отделаться.              — Нет, — отрезал он. Она не будет диктовать условия этому, пусть и вынужденному, партнёрству.              — Почему? Что ты делаешь? — Она уже начинала раздражаться.       Это оказалось занятнее, чем он ожидал, — на губах Драко появилась усмешка.              — Боже, Грейнджер, ты что-то слишком напориста.              Откуда, во имя зелёной травы Мерлина, вообще взялась эта реплика?              Она закатила глаза.              — Можешь быть уверен, Малфой, я никогда и ни при каких обстоятельствах не буду к тебе приставать.              — Теперь я точно буду спать спокойнее, спасибо, — ответил он. Ему нужно было снова взять ситуацию под контроль. — А сегодня вечером?              — Я занята. — Она на мгновение отвела взгляд.              — Понятно. — Они постояли в тишине. — Видишь, вот так и отвечают, когда человек занят, а не засыпают вопросами «почему?».              Чёрт возьми, это нужно было прекращать.              — Ладно. Тогда в среду вечером?              — Хорошо.              Драко согласился только потому, что отчаянно хотел закончить этот разговор. Он становился слишком похож на… поддразнивание.              — Хорошо. — Она уже развернулась, но добавила: — Увидимся в библиотеке.              И вышла, прежде чем он успел начать спорить ещё и из-за места встречи.              По дороге на следующий урок он думал о том, почему вообще стремился усложнить всё, зачем хотел выводить Грейнджер из себя. Неужели его жизнь стала настолько пустой, что он начал развлекаться, дразня её? Это казалось самым логичным объяснением. Мелькнула даже абсурдная мысль, что ему просто нравится наблюдать, как она выходит из себя, ведь за последние пару лет она сама не раз выводила его из равновесия… правда, совсем иначе. Нет, это не может быть причиной. В этом он ничем не отличался от большинства парней шестого курса (да и, возможно, пятого и седьмого тоже).              Как бы там ни было, помимо его стремления хоть немного развлечься и, если быть честным, вполне заметной привлекательности Грейнджер, ему нужно было просто выполнить с ней этот проект. В этом году он держался с ней холодно и намеревался продолжать в том же духе.       

***

             Они снова пересеклись только в среду после обеда. Выходя из кабинета Зельеварения, Грейнджер остановилась рядом с рабочим столом Драко и Тео. За её спиной маячили Патлатый и Уизелби. Тео, стоявший ближе всего к проходу, несколько раз перевёл взгляд с Драко на Грейнджер и обратно, после чего схватил пару банок с ингредиентами и заявил, что их срочно нужно вернуть на место.              — Увидимся вечером? — невозмутимо спросила Грейнджер, пристально глядя на него.              Глаза Поттера и Уизли широко распахнулись, и они одновременно уставились на неё с откровенным недоверием. Их выражения лиц почти компенсировали тот факт, что она заговорила с ним так открыто.              Драко нарочно выждал, пока её «весёлая компания» снова переключит своё подозрительное внимание на него. Он медленно оглядел её с ног до головы и только потом ответил:              — Разумеется, — протянул он тоном, который почти можно было назвать двусмысленным.              У Поттера и Уизли отвисли челюсти, а взгляды налились яростью. Грейнджер лишь закатила глаза и ушла, а её друзья поспешили за ней, шёпотом переговариваясь так быстро и взволнованно, что Драко не смог разобрать ни слова.       Он нашёл развлечение получше, чем издеваться над Грейнджер: теперь он издевался над её «парнями». Вот тебе и холодная отстранённость.              — Это что сейчас было? — спросил Тео, вернувшись к столу.              — Кровавый спорт, — бросил Драко.              Тео рассмеялся.              — Похоже на то. Поттер и Уизли выглядели так, будто вот-вот взорвутся.              Драко усмехнулся и начал собирать вещи. Как бы весело ни было действовать на нервы этим «чудо-близнецам», ему стоило взять себя в руки. Меньше всего ему нужно было, чтобы они стали ещё подозрительнее, чем уже были. После того как он обнаружил Поттера, прячущегося в багажном отсеке поезда, Драко понимал, что в этом году с ними нужно быть особенно осторожным. И уж точно не стоило связываться с их гриффиндорской принцессой.              Тем вечером, после ужина, Драко направился в укромное место в библиотеке — довольно просторную нишу с потрясающим видом на территорию школы в дневное время и большим письменным столом, который явно был рассчитан на двоих. Впрочем, он убрал перегородку посередине и использовал второй стул либо для сумки, либо чтобы закинуть на него ноги. Среди учеников, готовящихся к Ж.А.Б.А., было принято «закреплять» за собой стол, если в первые недели учёбы тебя там часто видели. Он не сомневался, что у Грейнджер тоже есть своё место где-то в этой огромной библиотеке, хотя сам он обычно замечал её только за длинными столами в окружении гриффиндорцев, просящих о помощи. В любом случае сейчас она шла к нему, а не наоборот.              Он услышал её раньше, чем увидел: характерное топанье неуклюжей девчонки, сопровождаемое раздражённым фырканьем человека, который, вероятно, последние полчаса прочёсывал библиотеку. Её «слоновий марш» на мгновение стих и она остановилась в конце ряда, наконец заметив его.              — Мог бы сказать, где сидишь, — запыхавшись, бросила она, подходя ближе.              Драко даже не обернулся.              — Ты не спрашивала, — спокойно ответил он, перелистывая страницы. Драко не повернулся к ней, даже когда она остановилась совсем рядом. Он сделал это только после того, как она прочистила горло. Подняв взгляд с явным раздражением, он увидел, как она кивает на его портфель, лежащий на соседнем стуле. — У тебя есть руки.              Он снова уткнулся в книгу. Грейнджер закатила глаза.              Драко стоило ожидать, что будет дальше. Она подняла его портфель, держа его на вытянутых руках, обошла его с другой стороны и просто уронила на пол.              — Какого чёрта?! — вырвалось у него, когда из портфеля посыпались книги.              Как назло, сверху оказался том по проклятиям, который он купил в «Горбине и Бэркесе», когда забирал ожерелье. Учитывая, сколько времени Грейнджер проводит в библиотеке, она наверняка поняла бы, что книге тут не место. А если не по виду, то по лёгкому ощущению тёмной магии, исходящему от неё. Именно поэтому он держал её в портфеле, который принадлежал его отцу и который частично скрывал тёмные предметы, рассеивая исходящую от них магию.              Драко поспешно собрал всё обратно. Грейнджер тем временем уселась рядом, отодвинув стул как можно дальше от него, к противоположному стеллажу.              — У тебя тоже есть руки, — заметила она, когда он выпрямился.              Если она что-то и заметила, то не подала виду.              — Думаю, разделим задание пополам, потом проверим друг друга и сдадим, — предложила она, раскладывая на столе таблицу чисел. — У нас одна таблица, так что придётся сидеть вместе.              В её голосе звучала странная обречённость.              — А нельзя просто её продублировать? — предложил он.              — Я пробовала.              Это объясняло её подавленный тон.              Драко не стал даже пытаться, он мог признать, что она талантлива (как бы это ни задевало), и не хотел выглядеть глупо.              Он подтянул пергамент с заданием между ними.              — Вторую и третью части нельзя сделать, пока не готовы уравнения для первой. Ты берёшь вопросы с первого по пятый, а я — с шестого по десятый.              Драко разрывался между желанием оставаться холодным и отстранённым и почти отчаянной надеждой, что она огрызнётся — тогда он мог бы ответить чем-нибудь язвительным. После истории с портфелем он был слишком выбит из колеи, чтобы сказать что-то стоящее, но с удовольствием поставил бы её на место.              — Ладно.              Вот и всё. Значит, холод и отстранённость.              Следующие два часа они сидели молча, стараясь держаться как можно дальше друг от друга. Слышно было только скрип перьев и шуршание пергамента. Утомительно, до одури — одни расчёты и уравнения. Драко невольно подумал, что, если бы они разговаривали, время шло бы легче. Ему уже было всё равно, даже шутки за её счёт подошли бы. Но тишина затянулась настолько, что он не собирался первым «сдаваться» в этой странной игре в академическое противостояние, которую, кажется, вёл сам с собой.              К счастью, первой заговорила она, отложив перо:              — Что ж, как бы это ни было «восхитительно», я иду спать.              — Хотел бы сказать то же самое о твоём обществе, но меня учили не лгать. — Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить.              Он почувствовал облегчение и тяжесть в голове заметно уменьшилась. Однако у неё хватило наглости выглядеть так, будто она сдерживает улыбку.              — Ты чего улыбаешься? — резко спросил Драко. — Это было весьма жёсткое замечание о том, насколько ты была «невосхитительна» сегодня.              — Ничего, Малфой, — спокойно ответила она, собирая вещи. — И можешь не стараться: вряд ли ты сейчас скажешь что-то, что меня заденет.              Она говорила это спокойно, собирая вещи.              Драко был с этим не согласен, но пока не собирался озвучивать свои мысли.              — Встретимся здесь в пятницу? — бросил он, словно бросая вызов.              — Хорошо. Спокойной ночи. — Она накинула сумку на плечо и ушла, оставив его с таблицей чисел и зарождающимися планами о том, как всеми возможными способами вывести её из себя.              В следующие дни, когда ему следовало сосредоточиться на своём задании на выходные, Драко всё чаще ловил себя на том, что думает о Грейнджер, а точнее о том, как её раздражать. Обычное издевательство уже не приносило удовольствия: он слишком часто видел этот потухший взгляд в её глазах, и это начинало его раздражать. Нет, ему нравилось, когда эта кудрявая девчонка огрызалась в ответ, реагировала как-то, как тогда на занятии.              После возвращения в школу друзья почти перестали с ним шутить. Каким-то образом он стал тем, с кем никто не хотел портить отношения. Раньше Драко к этому стремился, считал это целью. Но теперь, оказавшись там, он понял, насколько это ужасно одиноко. И невероятно скучно.

***

      В ту пятницу после обеда Драко вошёл в библиотеку с полной уверенностью в себе. План на завтра был окончательно продуман, и он не сомневался, что старый директор будет мёртв уже через двадцать четыре часа. Он занял своё место и начал раскладывать вещи, необходимые для работы над заданием.              Спустя довольно долгое время из-за угла появилась Грейнджер и буквально ворвалась в проход между стеллажами. Драко уже собирался отпустить колкое замечание — то ли о её неприличном опоздании, то ли о том, что топает она, словно водяной буйвол, — но она его опередила.              — Давай сегодня побыстрее, ладно? У меня есть другие дела, — выпалила она на ходу, вытаскивая вещи из сумки и усаживаясь рядом. — Я уже посмотрела вторую часть задания. Если мы правильно сделали первую, это не займёт много времени.              Спасибо за идеальную подачу, Грейнджер.              — Уверен, ты привыкла делать всё быстро… с Уизелби-то, — лениво заметил он. — Но тут мы закончим тогда, когда закончим.              Он бросил на неё взгляд, ожидая увидеть возмущение или шок, но встретил лишь растерянность.              — Ты думаешь, что я встречаюсь с Роном? — спросила она, явно ошеломлённая.              — Все так думают.              Она уставилась на него, не моргая.              — Значит… нет?              — Нет! — фыркнула она, возвращаясь к перу и пергаменту. — Не могу поверить, какие глупости здесь распускают, — добавила она уже скорее себе.              — Про тебя ходит немало слухов, — пробормотал Драко.              — Правда? — Она резко повернулась к нему. — Например?              — Хм… Говорят, что преподаватели ставят тебе высокие оценки, чтобы быть более толерантными к магглорождённым.              Она нахмурилась. Этот слух Драко сам когда-то и придумал, когда особенно тяжело переживал, что магглорождённая превосходит его.              Он театрально постучал пальцем по подбородку, подбирая более безобидные слухи, чтобы смягчить удар от напоминания об этой особенно неприятной сплетне.              — Ещё говорят, что ты подожгла одного из преподавателей. И кто-то утверждал, что у тебя был маховик времени на четвёртом курсе.              — Абсолютно нелепо, — отрезала она с густой примесью сарказма.              — А-а, значит, это правда… про оценки, — невозмутимо заключил он.              Она усмехнулась:              — Мечтай.              Прежде чем Драко успел расспросить про остальное, Грейнджер снова сосредоточилась на задании.              — Сделай сегодня вопросы с первого по пятый, а я возьму остальное.              Драко неожиданно понял, что работать с Грейнджер не так уж и ужасно, как он представлял. В классе она, похоже, действительно любила распускать хвост, словно павлин, но наедине вела себя почти тихо. Он ожидал бесконечных нравоучений и замечаний о том, что он делает всё неправильно, но ничего подобного не происходило.              Со временем он заметил, что она всё чаще поглядывает на часы. Похоже, ей скоро нужно было уходить, а он всё ещё не получил достаточно развлечения.              — Завтра в Хогсмид идёшь? — спросил он первое, что пришло в голову.              Она посмотрела на него так, будто у него выросла вторая голова. Драко понадобилась секунда, чтобы понять почему. Он мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда у него с Грейнджер был вежливый или хотя бы наполовину вежливый разговор. А тут он сам его начал — по крайней мере, так это, вероятно, выглядело с её стороны.              Она слегка тряхнула головой, приводя мысли в порядок.              — Эм… Да. А ты? — и снова уткнулась в работу.              — Нет. Сегодня получил наказание по Трансфигурации. Завтра проведу день с Макгонагалл.              И тут Драко осознал выгоду от того, что делится этой информацией. У него уже было идеальное алиби на случай последствий завтрашнего дня, и теперь это алиби напрямую дойдёт до Поттера и Уизли, если они что-то заподозрят, хотя причин для этого у них быть не должно.              — Вот же облом, — сказала Грейнджер, продолжая поглядывать на часы.              — Куда-то спешишь?              — Всё нормально, я сначала закончу.              Драко посмотрел на её пергамент — она была примерно на середине восьмого вопроса. Он громко вздохнул, не веря, что сейчас это скажет. Драко был уверен, что его неожиданно приподнятое настроение и толкает его на такое решение.              — Я закончу за тебя. Иди. — Он махнул рукой в сторону прохода позади них.              — И с чего бы тебе это делать?              — Потому что от тебя волнами идёт стресс и раздражение, и это ужасно отвлекает.              Она прищурилась, внимательно изучая его лицо.              — Что ты хочешь взамен?              — Ничего.       — Я не идиотка, Малфой. Если ты закончишь это, — она ткнула пальцем в пергамент, — то что именно ты хочешь?              Драко слегка задело, что она считает, что любое его одолжение обязательно должно быть чем-то обусловлено. Даже если обычно так и было, сейчас это задевало. Он понимал, что сам не дал ей ни малейшего повода думать иначе… впрочем, как и кому-либо ещё.              — Скажи мне, эти слухи правда? — Драко скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.              Грейнджер коротко рассмеялась и начала поспешно собирать сумку, небрежно запихивая внутрь перья и оставляя перед ним пергамент, над которым работала.              — Я… — она на секунду замялась, подняла взгляд к потолку, потом снова посмотрела на него, — на девяносто девять процентов уверена, что слух про оценки ты сам и придумал. А остальные два — это, конечно, полный бред.              Она встала, закинула сумку на плечо и посмотрела на него сверху вниз.              — То есть ты хочешь сказать, что у тебя не было маховика времени на четвёртом курсе?              Грейнджер тяжело вздохнула и закатила глаза.              — Абсолютно мимо. — А потом ухмыльнулась, и у него на мгновение замерло сердце. — Это было на третьем курсе.              Прежде чем Драко успел хоть что-то ответить, она уже развернулась, прошла между стеллажами и исчезла из виду. Что бы это ни было за чувство — ему нужно было испытать его снова.              На следующий день после обеда Драко вышел с отработок по Трансфигурации на взводе. Вся уверенность, которую он чувствовал вчера, думая, что его план сработает, испарилась под натиском мыслей о том, что любая мелочь может пойти не так. Это было почти невыносимо.              Макгонагалл отпустила его примерно в то же время, когда большинство студентов возвращались из Хогсмида. Он пошёл против потока людей в сторону Большого зала, чтобы что-нибудь съесть на полдник.              — Ты её видел?              — Да, она была метров на десять в воздухе!              Драко краем уха уловил разговор каких-то учеников, проходя мимо. Сам не понимая почему, он почувствовал, как напряглись плечи, и продолжил идти.              — Я слышал, её сразу отправили в Святой Мунго, даже не стали отправлять к мадам Помфри.              — Крик было слышно за километр. Её точно прокляли.              Ладони начали потеть. Он замедлил шаг и огляделся. Повсюду стояли небольшие группы студентов, тихо переговариваясь — намного тише обычного после похода в Хогсмид.              — Что это было?              — Какое-то ожерелье, вроде бы. Так Лианна сказала.              Драко резко остановился. Его замутило, перед глазами поплыли тёмные пятна. Голова вдруг стала тяжёлой, будто вот-вот взорвётся. Он развернулся на месте и быстрым шагом направился в почти пустой коридор, подальше от толпы. Сердце забилось чаще, но теперь это было неприятно: оно колотилось в груди слишком сильно. Его сейчас вырвет.              Драко толкнул первую попавшуюся дверь, за которой оказался заброшенный девичий туалет над Большим залом. Он быстро подошёл к раковинам, вцепился в край, и его вырвало прямо в раковину. Он сжимал край так сильно, что костяшки побелели, а по лбу стекал пот.              Когда больше уже ничего не выходило, Драко избавился от остатков рвоты, сделал несколько шагов назад и, упёршись в холодный камень, медленно сполз по стене на пол, закрыв лицо руками.              Он, возможно, только что убил кого-то — но не того, кого должен был. Грудь начала подниматься и опускаться всё быстрее. Он схватился за волосы, с силой сжимая их, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, кроме провала. Не просто провала задания, а провала как Пожирателя Смерти.              Драко не хотел никого убивать. Даже Дамблдора. Ему казалось, что если отдалиться от самого акта убийства, если сделать это «чужими руками», он сможет с этим жить. Очевидно, нет. Сегодняшний день это доказал.              Горячие слёзы покатились по щекам. Он стиснул зубы, зажмурился, словно мог просто исчезнуть. Он не справится. Как Драко объяснит, что провалил план, в котором был так уверен? План, в который убедил поверить всех… Это будет унизительно. Его семья будет опозорена.              Когда тошнота снова подступила к горлу, он вдруг услышал женский голос:              — Эй? Кто здесь?              Он резко оглянулся, пытаясь найти хоть какие-то признаки другого человека.              — Кто… кто здесь? — спросил Драко, торопливо поднимаясь на ноги.              — Почему ты у меня спрашиваешь?! — взвизгнул голос. — Это вообще-то мой туалет!              Он начал вертеть головой в поисках источника звука, когда в одной из кабинок появился бледный полупрозрачный силуэт — призрак просунул голову прямо сквозь дверь.              — Ты что, плачешь? — спросил призрак.              — Нет! — Драко поспешно вытер глаза рукавом свитера. — Ты кто вообще? — резко спросил он.              — Скажу, если ты скажешь. — Призрак подплыл ближе, но держался на расстоянии нескольких метров.              — Драко, — коротко ответил он, вздёрнув подбородок.              Призрак окинул его взглядом с головы до ног.              — Я Миртл.       

***

      Драко чувствовал себя словно ходячий труп, когда в понедельник утром вошёл в класс Нумерологии. Он был уверен, что за последние двое суток в сумме не набрал и пяти часов сна. Да и все его выходные прошли преимущественно в том, что он лежал в кровати, уставившись в потолок, и пытался понять, что же ему теперь делать.       Вчера вечером он присутствовал на небольшом собрании Пожирателей Смерти, где ему пришлось в подробностях отчитываться о своём эпическом провале. К счастью, пока он был там, у него зародилась ещё одна идея. В углу задней комнаты «Горбин и Бэркес» стоял запылённый старый шкаф. Драко был уверен, что видел такой же в Выручай-комнате в Хогвартсе. Когда он спросил об этом, Горбин подтвердил, что это действительно парный шкаф к тому, что находится в замке, однако тот, что в Хогвартсе, сломан.              Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы выдвинуть предложение: он может починить шкаф в Выручай-комнате и провести через него Пожирателей, чтобы помочь убить Дамблдора, если ни один из его других планов в этом году не сработает. Драко похвалили за изобретательность, и даже его безумная тётка удостоила его короткого одобрительного кивка. Он решил, что, возможно, на этот раз она будет помягче во время их «освежающего» занятия по окклюменции, которое неизменно следовало после таких встреч. Но он ошибался. Несмотря на то что теперь у него появился новый план, это не принесло ему ни капли покоя. Теперь ему предстояло чинить этот проклятый шкаф и параллельно придумывать ещё одну схему убийства.              С трудом дотянув до конца занятия, Драко чувствовал себя так, будто пробирается через болото, собирая портфель. Руки и ноги налились тяжестью, и любое движение требовало в десять раз больше усилий, чем обычно. Уже решив, что на сегодня с него хватит, и направившись вниз, в подземелья, с намерением проспать до завтрашнего дня, Драко вдруг заметил, как рядом с ним трусцой подбежало мелкое кудрявое недоразумение.              — Ты не хочешь сегодня поработать над заданием? — спросила она, подстраиваясь под его шаг. Не то чтобы он шёл быстро, просто у неё были короткие ноги.              Драко на мгновение задумался, прежде чем ответить. Он был до неприличия измотан и совершенно не хотел заниматься чем-либо, напоминающим учёбу. Но работа над проектом с Грейнджер могла стать полезным отвлечением, поскольку за последние месяцы это было единственное время, когда он вообще чувствовал что-то похожее на радость. У него даже не хватило сил задуматься, насколько это, чёрт возьми, неправильно, что слова «радость» и «Грейнджер» вообще оказались в одной мысли.              — Как скажешь, — пробормотал он.              Она бросила на него быстрый взгляд и снова посмотрела вперёд.              — Ладно, встречаемся в западном коридоре на шестом этаже. Сегодня занимаемся у меня.              Драко фыркнул, но был слишком вымотан, чтобы придумать какую-нибудь язвительную реплику о том, какая Грейнджер командирша-заучка и прочее в том же духе.              — Увидимся, — торопливо сказала она, делая широкий шаг в сторону, но продолжая идти в том же направлении.              Подняв глаза, он заметил Поттера и Уизли, которые шли к Грейнджер с другого конца коридора. Она остановилась, ожидая их, и Драко замедлил шаг.              — Ты что, только что разговаривала с Малфоем? — расслышал он вопрос одного из этих идиотов, продолжая идти дальше.       Он оглянулся через плечо и увидел, что Грейнджер смотрит на него. Она тут же перевела взгляд обратно на них; Драко не услышал, что она ответила, но заметил, как Грейнджер покачала головой, словно говоря «нет».              Драко подтянул портфель повыше на плече и, отвернувшись, продолжил путь в подземелья. На лице у него постепенно проступила хмурая гримаса. Почему именно, он и сам не знал.              После импровизированной встречи со Снейпом по окончании ужина, во время которой Драко отчитали за то, что он пропустил большую часть занятий сегодня, он начал подниматься на шестой этаж. Разумеется, «учебное место» Грейнджер должно было находиться где-то чертовски высоко. Сегодня ему так и не удалось поспать, и он решил просто дотянуть до момента, когда тело само отключится от полного изнеможения. Поднявшись на четвёртый этаж, Драко уже был уверен, что сейчас потеряет сознание прямо на лестнице. Может, если он не придёт, Грейнджер отправится его искать? Интересно, оставит ли она его валяться там или всё-таки сочтёт нужным разбудить. Сейчас это было как бросок галлеона: с тех пор как их заставили работать вместе, она вела себя с ним как-то странно, и Драко ещё толком не задумывался, почему. Он предположил, что, возможно, она думает о нём примерно то же самое.              Наконец, добравшись до шестого этажа, он заметил Грейнджер чуть дальше по коридору. Она сидела на полу, прислонившись к стене, уткнувшись носом в книгу — её естественное состояние. Когда Драко подошёл, она не заметила его. Он стоял над ней, не ближе чем в метре, секунд тридцать, ожидая, что она хотя бы обратит внимание на его присутствие. Когда стало ясно, что этого не произойдёт, он прочистил горло.              — Господи, Малфой! — Она выронила книгу. — Ты давно здесь?              — Достаточно, чтобы понять, что твоя полная неспособность замечать происходящее вокруг однажды тебя и погубит.              Грейнджер поднялась и поправила юбку.              — Это угроза?              — Зависит от того, как посмотреть. Это ведь ты заманила меня в тёмный, пустой коридор. В некоторых кругах подобная ситуация считается весьма угрожающей.              — В кругах, с которыми ты хорошо знаком, я полагаю?              Драко в ответ лишь неопределённо хмыкнул, не подтверждая и не отрицая.              Грейнджер вздохнула.              — Сюда.       Она направилась дальше по слабо освещённому коридору. Он шёл следом в нескольких шагах, машинально сжимая палочку в кармане мантии. Несмотря на прежние шутки, Драко всё ещё не мог отнести Грейнджер ни к угрозам, ни к безобидным людям. Пока всё шло нормально, но, в конце концов, она была лучшей подругой Поттера и Уизли, а значит, ему лучше держаться от них подальше… и им от него тоже. Всё это могло оказаться уловкой, игрой по их указке; к тому же он не только слышал о том, насколько Грейнджер хороша в дуэлях, но и прекрасно знал о её навыках в ближнем бою.              Следуя за ней, он вдруг заметил, как начинает учащаться пульс, но не так, как это бывает от тревоги или опасности. Это ощущение было другим. Он точно испытывал его раньше, но не мог вспомнить, когда именно. Когда в груди появилось едва уловимое трепетание, тоже смутно знакомое, Грейнджер резко свернула направо и вошла в помещение, которое Драко припоминал как заброшенный класс. Не успев толком оценить ситуацию, отвлечённый собственными странными телесными ощущениями, он последовал за ней в кромешную тьму, и его сердце снова замерло — точно так же, как в пятницу.       В тот же момент Грейнджер закрыла за ним дверь и зажгла свет. Пульс и дыхание тут же пришли в норму, слава Мерлину.              Он огляделся, пока Грейнджер устраивалась: шесть парт в центре комнаты были сдвинуты вместе, образуя один большой рабочий стол.              — Признаю, Грейнджер, я удивлён, — сказал Драко, подходя к этому самодельному длинному столу.              — И чем же, позволь спросить, ты так удивлён?              — Я думал, ты постараешься держаться подальше от той нищеты, из которой вышла, а не воссоздавать её, — заметил он, имея в виду нагромождение мебели по периметру: парты, стулья, кафедры, шкафы, доски. В центре оставалось свободное пространство с её «мега-столом» и несколькими расставленными вокруг стульями. Весь этот беспорядок напоминал Драко Выручай-комнату.              — Очень смешно, — сухо ответила она, усаживаясь.              Раз уж шутка не произвела впечатления, Драко решил, что сегодня обязательно выведет её из себя. Салазар свидетель, он это заслужил.              — Я вообще-то невероятно остроумен, спасибо, что заметила, — невозмутимо добавил он, садясь рядом.              — Ты сделал все вопросы в прошлый раз?              — Сделал. Тебе повезло, что в тот вечер я был в особенно великодушном настроении. Не рассчитывай, что это повторится.              — Не переживай, я прекрасно понимаю, насколько редка встреча с исчезающим видом под названием «великодушный Малфой». Я даже собираюсь задокументировать этот опыт и отправить Ньюту Саламандеру, чтобы наблюдение навсегда вошло в следующее издание «Фантастических тварей и где они обитают».              Драко на мгновение опешил.              — Надеюсь, он хорошо тебе заплатит.              — Хм, может, на эти деньги я выберусь из своей нищеты.              — Возможно.              Ему ещё никогда не приходилось так старательно сдерживать улыбку, и уж точно он никогда не думал, что Грейнджер может быть… забавной. В его планах на 1996 год этого точно не было.              Возможностей вывести её из себя быстро стало меньше: она снова переключилась в режим заучки, достала пергамент и перья и принялась за работу. Драко последовал её примеру, отдал ей готовые ответы с пятницы и разложил между ними таблицу чисел. Они поровну разделили оставшиеся вопросы и приступили к делу.              Время от времени Драко ловил себя на том, что Грейнджер смотрит на него так, будто пытается решить особенно сложное уравнение. Возможно, так оно и было, но он знал, что когда она действительно что-то обдумывает, она смотрит в потолок и постукивает кончиком пера по губе. Сейчас же Грейнджер щурилась, нахмурив брови, и смотрела на него исподлобья, сквозь ресницы. Драко замечал это краем глаза, и всякий раз она поспешно отводила взгляд. Когда он уже собирался сделать замечание по поводу её постоянных взглядов, она заговорила первой.              — Ты слышал, что случилось с Кэти? — спросила она, не отрываясь от пергамента.              У Драко сжало грудь, и это ощущение было куда болезненнее, чем раньше этим вечером.              — Да, — прохрипел он, чувствуя, как пересыхает горло.              — Говорят, на неё наложили проклятие. — Грейнджер подняла взгляд и пристально посмотрела на него. — Но никто не знает, откуда у неё взялось то ожерелье.              В её голосе звучало подозрение. Он уронил перо и вытер влажные ладони о брюки.       — В жизни и не такое бывает.              Под столом он начал сжимать и разжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони.              — Наверное… Хотя могло быть куда хуже. Чудо, что она не умерла…              Драко резко вскочил — ножки стула с визгом скользнули по каменному полу. Его дыхание участилось.              — Мне нужно идти, — бросил он, поспешно собирая вещи и запихивая их в сумку.              — А… хорошо. — Она смотрела на него с недоумением, но ничего больше не сказала.              — Увидимся, — с трудом выдавил Драко и почти бегом направился к двери.              — Увидимся, — эхом откликнулась она, когда он уже выходил из класса.              Чувствуя, как на подходе полноценная паническая атака, Драко сбегал по лестницам, не думая ни о чём, кроме одного места, и совершенно забыв о том, насколько он измотан. Он сорвался на бег.              К тому моменту, как он добрался до женского туалета на втором этаже, он был весь в поту и сжимал грудь рукой. Тяжёлое дыхание быстро перешло в гипервентиляцию, когда он подошёл к раковинам. Плеснув холодной водой в лицо — так его учила мать в такие моменты, — он вдруг услышал тихий голос из кабинок:              — Драко, ты в порядке? — спросила Миртл.       

***

             В следующие два дня Драко старался держаться от Грейнджер подальше, в основном для того, чтобы избежать её вопросов о том, успел ли он закончить их задание. К своему неудовольствию, он обнаружил, что сильно недооценил объём работы, необходимый для починки Исчезательного шкафа в Выручай-комнате. Эта вещь была на грани того, чтобы окончательно превратиться в мусор, а Драко, к своему стыду, почти ничего не понимал в магической мебели. Всё свободное время он проводил в библиотеке, выискивая книги на эту тему. Зато после своего срыва перед Миртл в понедельник он стал куда лучше спать.              Как бы то ни было, срок сдачи был в пятницу, а на дворе уже стояла среда. Обычно Драко всегда заканчивал задания за несколько дней до дедлайна, чтобы успеть всё перепроверить и исправить ошибки. Поэтому он сделал то, чего раньше не делал никогда, — подошёл к заучке на глазах у всех.       После урока заклинаний, последнего на сегодня общего занятия, он поспешно собрал портфель и остановился у дверей, поджидая её в коридоре. Когда она вышла вместе с Уизли, Драко окликнул её.              — Чего тебе надо, Малфой? — угрожающе спросил Уизли. Во всяком случае, как ему казалось, угрожающе.              — Поговорить с Грейнджер. — Он посмотрел на неё сверху вниз.              — Всё нормально, Рон, я догоню тебя, — сказала она, подталкивая Уизли за локоть.              — Ни за что я не оставлю тебя наедине с ним. — Уизли вырвал руку, упрямо упёрся ногами в пол и выпрямился.              — Рон, правда, всё в порядке, иди, я тебя догоню, — настаивала Грейнджер.       Уизли сузил глаза, глядя на Драко.              — Ладно, — процедил он сквозь зубы и ушёл.              — Это ещё что было? — Драко приподнял брови.              Грейнджер вздохнула с лёгкой усмешкой.       — Они думают, что мне опасно оставаться с тобой наедине. Каждый вечер ждут меня в гостиной, пока я работаю с тобой над проектом. Честно говоря, это раздражает. Им не обязательно знать всё… — Она замолчала.              У Драко в животе что-то странно перевернулось, и он сам не понял почему.              — Рад узнать, что я играю столь важную роль в ваших, уверен, исключительно интеллектуальных беседах с тупым и ещё тупее, — поддел он.              — Ты не играешь. По крайней мере, с моей стороны, — ответила она почти шёпотом.              — Тогда откуда они знают, где…              — Неважно, — перебила она. — Ты хотел поговорить?              — Да… — Драко собрался с мыслями. — Нам нужно закончить задание.              — Это точно. — Она скрестила руки на груди. Похоже, она всё-таки злилась на него за то, что он тогда сбежал.              — Сегодня подойдёт? — осторожно спросил он.              — А тебе подойдёт?              Да, определённо злилась.              — Подойдёт. Увидимся на шестом этаже, — ответил Драко, проигнорировав её явное раздражение.              Она закатила глаза и ушла.              Когда вечером Драко поднялся на шестой этаж, Грейнджер нигде не было видно. Решив, что она уже в своём заброшенном классе, он лениво пошёл по коридору. Мысли предательски вернулись к воспоминаниям о том, как он шёл по этим тускло освещённым коридорам рядом с ней, и к тому короткому моменту, когда он вдруг понял, что это было… захватывающе. Почти как в первый раз, когда ему позволили летать на настоящей метле, — только слабее, приглушённее.              Войдя в класс, он увидел, как Грейнджер резко вскинула голову. Узнав его, она тихо выдохнула «А» и снова вернулась к работе.              Драко задал вопрос, который не давал ему покоя с начала недели:              — Почему ты занимаешься в этом разваливающемся классе? — Он поставил сумку на стол и начал раскладывать вещи.              — Тебе не приходило в голову задуматься, почему я всё время опаздывала, когда мы встречались в библиотеке?              — Я решил, что ты заблудилась в первый раз, а во второй просто проявила свои ужасные маггловские манеры.              — Нет, — ровно ответила она. — Когда ты, как обычно, не удосужился сказать, где именно встречаемся, мне пришлось обходить все столы. И это дало всем в библиотеке отличную возможность бесконечно приставать ко мне со своими вопросами. А поскольку ты выбираешь место в самом дальнем конце, у каждого появляется шанс меня остановить по дороге.              — Я думал, тебе это нравится. Ты же главная зубрила Хогвартса.              Она тихо хмыкнула.       — Можно было бы так подумать. Но даже зубрилам иногда нужно заниматься своими делами.              — Неинтересно, когда ты подыгрываешь моим шуткам.              — Я знаю, — усмехнулась она.              И вот оно, снова это трепетание в груди.              Блять.       Он поспешил сменить тему:       — Ты так и не ответила.              — Серьёзно? Даже ты можешь сложить два и два. Об этом месте почти никто не знает, тут тихо, и никто не лезет ко мне со своими глупыми вопросами.              — Теперь знаю я. Может, расскажу друзьям… или первокурсникам, которые не отличают аконит от волчьей отравы.              — Во-первых, это одно и то же растение…              — Я знаю.              — Тогда зачем ты это сказал? — устало спросила она.              Драко пожал плечами.       — Хотел проверить, знаешь ли ты.              Грейнджер покачала головой и продолжила:              — Во-вторых, если ты кому-нибудь расскажешь об этом месте, я снова разобью тебе нос.              Драко поднял глаза, забавляясь её угрозами, но на её лице не было и намёка на веселье.              — Ладно, не скажу. — Он поднял руки, изображая капитуляцию.              — Хорошо. Но если скажешь, то я узнаю. Ты единственный, кто знает.              Драко притворно ахнул, прижав руку к груди.       — Какая честь. Даже твои надоедливые тени не в курсе?              — Они не считаются.              Он едва сдержал улыбку.       — Может, закончим уже? — Грейнджер указала на пергамент и таблицу.              — Как скажешь.              Примерно через полтора часа они в тишине закончили работу и дважды всё перепроверили. Драко ничуть не удивился, что Грейнджер столь же скрупулёзна в проверке, как и он.              — Всё выглядит отлично. — Она встала и начала сворачивать пергамент.              Драко согласно хмыкнул, собирая перья. Грейнджер прочистила горло:       — С тобой… было терпимо работать.              — Пожалуй, не так уж плохо.              Она подняла на него взгляд, её карие глаза внимательно изучали его лицо.       — Да. Не так уж плохо.              Они так и стояли, пока она наконец не отвела взгляд. Только когда у него закружилась голова, Драко понял, что всё это время не дышал. Грейнджер вернулась к сумке, укладывая последние книги.              — Увидимся на занятиях?              — Да… наверное.              Конечно, они увидятся. Зачем она вообще это спросила?              Грейнджер кивнула, закинула сумку на плечо и направилась к двери, оставив его одного в классе.              Драко снова сел, достал перо, чернила и чистый пергамент. На прошлой неделе он написал матери, что его, к сожалению, поставили в пару с Грейнджер и не стоит ожидать хороших оценок. По какой-то причине теперь это казалось ему ужасно несправедливым, и у него появилось навязчивое желание это исправить. Поэтому он написал матери ещё одно письмо, что работа с Грейнджер оказалась продуктивной и, осмелится сказать, даже приятной, и что за задание стоит ожидать высший балл.       

***

       6 ноября 1996 года       Драко опёрся головой на ладонь, поставив локоть на парту, и тренировался возводить в сознании стены окклюменции, а затем как можно быстрее их разрушать, одновременно стараясь слушать преподавателя. После регулярных изнурительных занятий с Беллатрисой летом — сразу после того, как ему поручили задание, — и коротких тренировок, которые следовали после собраний Пожирателей Смерти, он стал довольно уверенно владеть этим навыком.       Ему не раз говорили, что у него есть природная склонность к окклюменции, и он цеплялся за эти слова изо всех сил, ведь они напоминали ему, что он хоть в чём-то хорош, особенно на фоне той критики, которая в последнее время сыпалась на него со всех сторон. Друзья твердили, что он вечно в плохом настроении и с ним невозможно находиться рядом, Снейп отчитывал за пропуски занятий и несданные вовремя работы — Драко порядком вымотался.              — А теперь пришло время применить всё, что вы узнали об основных элементах, на практике! — с воодушевлением объявила профессор Освальд. По мнению Драко, она говорила слишком уж бодро для среды. — Поскольку вас шестеро, вы разобьётесь на пары и выполните задание. Вам предстоит и теоретическая, и практическая часть. Подробности указаны на пергаменте.              Стопка пергаментов на столе преподавателя взмыла в воздух и разлетелась к ученикам по взмаху её палочки.              — Элементами будут огонь, вода и земля.              Алхимия была одним из любимых предметов Драко. Ему нравилось, что это наука без конца и края: всегда есть что открыть и исследовать — новые сочетания материалов, новые соединения, которые можно выделить и трансмутировать. Возможности казались бесконечными. Он ждал этого предмета пять лет, и, к счастью, желающих оказалось достаточно, чтобы курс вообще открыли.              Грейнджер, сидевшая прямо перед ним, подняла руку. Сейчас спросит про воздух, подумал Драко.              — Профессор, а как же воздух?              Ясно. Драко едва заметно улыбнулся, уткнувшись в ладонь.              — Отличный вопрос, мисс Грейнджер. В практической части вам нужно будет выделить и определить каждую составляющую вашего элемента, а также обнаружить в нём материалы, поддающиеся трансмутации. Всё это предстоит выполнить в условиях экзамена и совместно с партнёром. С воздухом это было бы крайне затруднительно. Итак, разбиваемся на пары!              Освальд хлопнула в ладоши, но никто не двинулся.              — Неужели вы уже не достаточно взрослые, чтобы выбрать партнёра сами?              Четверо когтевранцев с другой стороны класса тут же разбились на пары, едва ли не вцепившись друг в друга от радости, что им наконец позволили самим выбрать напарников.              Грейнджер медленно повернулась к нему, Драко уловил её колебание.              — Давно не виделись, — насмешливо сказал он, заметив, как её плечи чуть расслабились.              — Вы четверо, — Освальд небрежно махнула в сторону когтевранцев, — выбирайте между землёй и огнём.              Между двумя парами тут же вспыхнул оживлённый спор.              — А вы двое, — она повернулась к нему и Грейнджер, — вам остаётся вода.              — Это должно быть несложно, — пробормотала Грейнджер, записывая элемент на пергаменте.              — Итак, — снова привлекла внимание класса Освальд, — часть времени на теорию у вас будет на уроках, но настоятельно советую собирать материалы и дорабатывать эссе вне класса. Никаких походов в библиотеку во время занятий! Для практической части я выдам вам случайный образец вашего элемента с территории Хогвартса. Для тех, у кого огонь, это будет материал для растопки. Рекомендую потренироваться на разных образцах, чтобы быть готовыми к экзамену. Теория сдаётся в среду, двадцатого ноября, в тот же день, что и практика. Можете быть свободны, удачи.              Грейнджер снова повернулась к нему, ухватившись руками за спинку стула.              — Это задание не из тех, где можно просто поделить вопросы и воспользоваться таблицей, так что…              — Правда? — перебил Драко; ирония сочилась из его голоса.              — Правда, — серьёзно ответила она. Драко даже не понял, издевается она или нет. — В общем, нам стоит составить план до того, как идти в библиотеку, чтобы точно знать, что искать. Нет смысла хватать все книги подряд, потом захлебнуться в информации и…              — Грейнджер.              — Что? — раздражённо отозвалась она.              — Я понял.              — А… ладно. У меня сегодня дежурство старосты, но, может, встретимся завтра вечером?              — Давай.              Грейнджер кивнула, повернулась обратно, быстро собрала вещи и направилась на следующий урок.              Драко искренне надеялся, что подобные парные задания не станут нормой. И без того было достаточно того, что все эти годы им приходилось работать в парах на зельях, но чтобы и другие предметы начали делать то же самое, это уже было почти оскорблением. Особенно в его нынешнем положении: ему совсем не нужно было, чтобы кто-то рассчитывал на него в учёбе, когда у него были куда более важные задачи.       В последние недели он действовал по принципу «сделаю накануне сдачи или не сделаю вовсе», потому что всё больше времени уходило на выполнение его поручения, которое с каждым днём казалось всё более невыполнимым. Единственным плюсом было то, что Выручай-комната находилась всего этажом выше «драгоценного» места для занятий Грейнджер, а значит, не придётся носиться по всему замку, пока они работают вместе.              Эта мысль привела его к следующей, пока он шёл на Травологию. Ещё одно задание с Грейнджер. Впрочем, если уж ему и нужно было с кем-то работать, он был рад, что это именно она. Их подходы к заданиям неплохо совпадали, что позволяло работать эффективно. Мысли о том, что ему, в общем-то, и просто рядом с ней находиться не так уж неприятно, он предпочёл проигнорировать. Он решил, что это всего лишь его недосыпающий мозг путает ощущение работы с равным по уму человеком с чем-то другим.              На следующий день, на Нумерологии, разглядывая сзади копну кудрявых волос Грейнджер и мысленно проверяя, не завелись ли там мелкие лесные зверьки, Драко вдруг понял, что они так и не договорились, где встречаются сегодня. Она что-то говорила о том, чтобы сначала составить план, прежде чем идти в библиотеку, но там был отдельный раздел по Алхимии, так что, возможно, она имела в виду именно его, а не библиотеку в целом. К тому же ему не помешало бы знать точное место встречи, чтобы не тратить время и силы, бегая между шестым этажом и библиотекой.              Убедив себя, что его действия вполне оправданы, Драко достал из сумки чистый пергамент, с помощью палочки отрезал небольшой квадрат и написал: «Шестой этаж, сегодня?», а затем он заколдовал его, превратив в птицу, и отправил к её столу, который стоял в двух рядах впереди.       Драко был уверен, что никто ничего не заметил — все были слишком заняты тем, что переписывали уравнения, которые профессор Вектор выводила на доске. Он напряжённо следил, ожидая хоть какой-то реакции, — не видя, что она делает с бумажной птицей. Драко почти перестал дышать, пока она не повернулась в его сторону и не подарила ему едва заметную улыбку с лёгким кивком, глядя поверх головы надоедливого пуффендуйца между ними. А затем, к его удивлению, она не смяла записку и не выбросила её, а аккуратно разгладила и убрала в сумку. Он не смог сдержать лёгкой улыбки.              Тем вечером Драко пропустил ужин, чтобы поработать над шкафом, поскольку большую часть вечера ему предстояло провести с Грейнджер. Он старался не делать из этого привычки, но в последнее время это становилось всё сложнее. Поднявшись на шестой этаж, он заметил Грейнджер, идущую с другого конца тускло освещённого коридора.              Внезапно Драко остановился как вкопанный. Его тело будто окатило холодом, на лбу выступил пот, словно стая Дементоров вдруг спустилась на него. Руки задрожали, а в голове вспыхнула яркая картина: группа Пожирателей Смерти взбегает по лестнице за спиной Грейнджер, сбивает её заклятием с ног и уносит прочь. Она даже не успевает ничего понять…              — Эй, ты в порядке? — окликнула она, вырывая его из этого кошмара, и открыла дверь в пустой класс.              Драко зажмурился, вытер пот со лба и снова открыл глаза — видение исчезло. Сердце всё ещё бешено колотилось.              — Всё нормально. Сейчас подойду, — выдавил он.              Грейнджер кивнула и вошла внутрь.              Когда дверь закрылась, Драко подошёл к стене и прижался лбом к холодному камню. На этом этаже не было туалета, так что пришлось довольствоваться этим. Он сосредоточился на дыхании — вдох, пауза, выдох — и напомнил себе, что в замке всего два Пожирателя Смерти: он сам и Снейп.       У него мелькнула мысль воспользоваться окклюменцией, чтобы подавить эмоции и разложить всё по полочкам, сосредоточившись на задании. Эта идея всегда казалась блестящей — ровно до тех пор, пока в голове не звучал голос матери, предупреждавшей об опасности использовать окклюменцию, чтобы скрывать от самого себя неприятные мысли и чувства.       Он не был уверен, что человек действительно может настолько подавить эмоции, что станет полностью пустым, но рисковать не хотелось. По крайней мере, так он думал раньше. Теперь же перспектива не чувствовать ничего казалась скорее благословением, чем трагедией. Особенно учитывая, что его задание всё больше напоминало изощрённую форму самоубийства.              Когда дыхание наконец выровнялось, Драко открыл дверь и вошёл в класс. Грейнджер уже вовсю работала. Он тихо закрыл за собой дверь, стараясь не отвлекать её. Драко как раз ставил портфель на стол и собирался сесть, когда она начала постукивать кончиком пера по губам. Три, два, один…              — О, ты в порядке? — спросила она, поднимая взгляд, который по привычке уже направлялся к потолку, но остановился на нём.              — В порядке. Чем занимаешься? — Он сел на старый деревянный стул, достал книги по Алхимии и пергамент.              — Черновой план. Освальд не слишком ясно объяснила, что именно хочет видеть в эссе. — Она снова опустила взгляд на записи. — Нужно описать алхимические свойства элемента — это довольно просто. Но потом она просит определить и продемонстрировать использование материалов, которые обычно встречаются в этом элементе, включая их применение в трансмутационной магии. Насколько подробно? И какие «обычные» материалы? Для Шотландии? Британии? Европы? — Грейнджер раздражённо покачала головой. — И объём не указан. Я знаю, что она преподаёт здесь только в тех редких случаях, когда проводятся занятия по Алхимии для подготовки к Ж.А.Б.А., но неужели так сложно дать чёткие инструкции?              Когда Драко не ответил, Грейнджер посмотрела на него выжидающе.              Он демонстративно оглянулся через плечо, затем снова посмотрел на неё.       — Ты это мне? — с притворным удивлением спросил он. — Прости, я решил, что тут есть кто-то, кому это действительно интересно. Я перестал слушать примерно на «это довольно просто».              Она уже открыла рот, чтобы отчитать его, но остановилась, заметив лёгкую усмешку. Сжала губы и шумно выдохнула через нос.              — Покажи, что у тебя уже есть. — Он протянул руку за её пергаментом.       Довольно скоро они поймали общий ритм: предлагали идеи для эссе, обсуждали, спорили, опровергали и защищали свои мысли. Как-то незаметно в их разговор вплелась и обычная болтовня — то появляясь, то исчезая между обсуждениями плана.       В какой-то момент Грейнджер спросила, чем Драко занимался на каникулах. Решив, что подробности ремонта магической мебели и рассуждения жаждущих власти Пожирателей Смерти вряд ли её заинтересуют (хотя, если подумать, возможно, как раз наоборот), он на ходу сочинил историю о том, как провёл неделю у семейных знакомых в Лондоне.              Без всякого повода Грейнджер тут же пустилась в рассказ о том, как провела неделю с Поттером и Уизли в Норе. Драко никогда не слышал более «привлекательного» названия для дома, ведь, конечно, нет ничего лучше, чем сравнивать своё жилище с норой крота. Затем она добавила, что Поттер и Уизли были удивлены тем, что он согласился снова работать с ней.              — Я не соглашался, у меня просто не было выбора, — пояснил Драко.              — Они всё равно удивились. И это навело меня на мысль… — Понимая, что к этой теме она подвела разговор не случайно, Драко лениво махнул рукой, предлагая ей продолжать. — Почему ты вообще не против работать со мной? — выпалила она, не глядя ему в глаза.              — Наверное, потому что ты не пуффендуйка, — пожал плечами он.              — Серьёзно, Малфой? — сказала она, заметно раздражённая.              — А какая разница? — спросил он, пытаясь понять, к чему она ведёт.              — Потому что после пяти лет издевательств ты вдруг резко сменил тон.              А, вот оно что.              Драко негромко хмыкнул.       — Несмотря на всё, что было раньше, у меня на самом деле нет ничего против тебя, — спокойно сказал он, имея в виду её происхождение.              Грейнджер усмехнулась.       — С трудом верится.              — Думай как хочешь.              Чего он точно не собирался ей говорить, так это того, что у него уже давно нет к ней никаких претензий. Ведь, если быть совсем честным, их не было ещё с четвёртого курса. Система убеждений, в которой он вырос, постепенно рушилась у него на глазах, и в какой-то момент в тот год всё окончательно рассыпалось. С тех пор он начал иначе смотреть на магглорождённых и понял, что они не представляют никакой угрозы для волшебного мира.       Только вот это открытие не освободило его, а скорее, наоборот, ещё сильнее заперло в искажённых идеалах тех, кто окружал его семью. Драко так и не решил, что хуже: оставаться предвзятым и озлобленным придурком или притворяться им.              У него была отличная возможность задать тот же вопрос в ответ — почему она, кажется, тоже не против работать с ним. Но, немного поразмыслив, Драко решил, что лучше не знать. И они вернулись к работе в тишине, разговаривая только по делу, чтобы предложить идею или поспорить о какой-нибудь детали.              Когда они закончили на сегодня, собрали вещи и вышли из класса, Грейнджер повернулась к нему:              — Завтра в библиотеке?              — У тебя других заданий нет?              — Думаю, это задание займёт больше всего времени. Остальные предметы на уровне Ж.А.Б.А. оказались не такими сложными, как я ожидала, — пожала плечами она.              — Ты в курсе, что ты зубрила?              — А ты придурок. Так что, библиотека завтра? — повторила она, начиная раздражаться.              — Ладно, — процедил Драко сквозь зубы, сдерживая всё, что хотел бы сказать в ответ.              — Отлично, — бодро ответила Грейнджер, поправила сумку на плече и направилась к лестнице — очевидно, в сторону башни Гриффиндора.              Вообще-то, это было совсем не отлично. На завтрашний вечер у Драко были свои планы — провести его с этим чёртовым шкафом. Он даже уговорил Гойла постоять на страже у Выручай-комнаты.       Он прикинул варианты: вернуться сейчас и поработать со шкафом, раз уж завтра будет занят, или пойти к Миртл и обсудить тот факт, что он только что позволил какой-то девчонке, да ещё и Грейнджер, полностью сорвать его планы, от которых, между прочим, зависела его жизнь. Драко развернулся на месте и направился вниз по лестнице, выбирая второй вариант.              Пятницу он провёл как в тумане — механически переходя от еды к занятиям, почти не воспринимая происходящее вокруг. Накануне вечером он, сам того не заметив, провёл в туалете на втором этаже, разговаривая с призраком, куда больше времени, чем собирался. Сначала он хотел просто пожаловаться, что сам виноват, что не расставил приоритеты, но разговор быстро перерос в полноценный срыв. Миртл, будучи призраком, могла помочь лишь в рамках своего жизненного опыта, да и её понимание современности оставляло желать лучшего.              После целого дня, в течение которого ему приходилось отвечать на вопросы о своей рассеянности и избегать Снейпа, чтобы не получить очередную, уже ставшую еженедельной, выволочку, Драко наконец дотащился до библиотеки. Он решил сперва зайти к своему привычному месту и подождать Грейнджер там, а не направляться сразу в раздел Алхимии, где могли оказаться другие студенты. В последнее время это превратилось для него в привычную дилемму, которая сочетала в себе сильное желание избегать любого общения с почти болезненной потребностью в нём одновременно.              Драко вынырнул из своих мыслей, как только завернул за угол и увидел, что Грейнджер уже там — сидит и ждёт его.              Он указал пальцем сначала на неё, потом на стол и покачал головой.              — Мне это не нравится.              — Что? — Она повернулась к нему.              — Это моё место.              — И что, мне надо было стоять в проходе и ждать, пока ты соизволишь прийти?              — Ты всё равно всегда опаздываешь, так что я не думал, что нужно уточнять. Но да, это было бы идеально, спасибо.              — Придурок, — Грейнджер закатила глаза и отвернулась, когда он подошёл к столу.              — Зубрила. План эссе у тебя?              — Нет, я решила выбросить его в Чёрное озеро… Конечно, у меня есть план!              — Успокойся уже.              — Мне не нужно успокаиваться, тебе просто нужно перестать быть таким невыносимым. — Она резко поднялась, сжав кулаки.              По его лицу, видимо, промелькнуло удивление, потому что она тут же смягчилась.              — Прости, я просто… на нервах. Давай займёмся делом, хорошо?              Она прошла мимо него, подхватывая сумку.              Если бы эта ведьма только знала, что такое настоящий стресс.              Как ни странно, в разделе Алхимии библиотеки оказались только Драко и Грейнджер. Он решил, что либо когтевранцы уже успели прийти и разобрать все нужные книги (скорее всего, ещё в день выдачи задания), либо у них нашлись занятия поинтереснее, чем проводить пятничный вечер здесь. Впрочем, даже если остальные и прошлись по полкам до них, книг всё равно оставалось предостаточно. Доступ в эту часть библиотеки получали только ученики, изучающие предметы для подготовки к Ж.А.Б.А., поэтому годами сюда могли вообще не заглядывать.              Комната без окон, если не считать матового стекла в двери, была довольно тесной. Книжные полки тянулись вдоль задней и боковых стен, а ближе к центру стояли ещё ряды стеллажей, образуя три узких прохода. У входа располагался старый, шаткий деревянный стол с несколькими стульями вокруг. Освещение для библиотеки было на удивление тусклым. Драко на мгновение подумал усилить дрожащий свет свечей под потолком, но что-то внутри остановило его. Он заметил, что и Грейнджер не пыталась ничего менять. Подойдя к столу и поставив портфель, он снова почувствовал знакомое трепетание в груди. Оно не появлялось уже около месяца, с тех самых пор, как он в последний раз оказался с Грейнджер в полутёмном месте.              — Просто ищи всё, что может пригодиться, — предложила она, уходя глубже в комнату.              — Слушаюсь, капитан, — рассеянно отозвался Драко. Он краем глаза заметил её нахмуренный взгляд, прежде чем свернул в соседний проход.              В отличие от него, она была полностью сосредоточена на деле, и время от времени он слышал, как на стол ложится очередная книга. Сам же Драко одновременно думал о двух вещах: старательно избегал прохода, где работала Грейнджер, и прокручивал в голове, как ему сегодня и все выходные придётся возиться с этим шкафом. Он решил, что странное чувство в груди — это всего лишь тревога из-за нехватки времени.              — Ты ждёшь завтрашний матч? — донёсся её голос из соседнего ряда.              — Какой матч?              — По квиддичу. Гриффиндор против Слизерина, — пояснила она так, будто он обязан был об этом знать. Впрочем, причин думать иначе у неё не было.              — Я в этом году не играю. — Рано или поздно она всё равно бы узнала.              — О… почему?              Драко привык, что этот вопрос задают с подозрением, будто он что-то скрывает. Было странно слышать в её голосе нечто похожее на искреннее беспокойство.              — У меня есть дела поважнее.              Он почти физически почувствовал следующий вопрос ещё до того, как Грейнджер его задала.              — Например? — спросила она, выходя в его проход. Трепет в груди усилился.              — Учёба, — ответил он, сглотнув и сжав челюсть. Должно же это её устроить.       К его облегчению, она кивнула, избегая его взгляда.              — Поэтому ты и не стал старостой в этом году?              — Да.              Драко невольно задумался, что было бы, скажи он ей правду. Что он стал самым неохотным в мире наёмным убийцей, которому поручили устранить одного из сильнейших волшебников? Или что он давно уже перерос те предрассудки против магглорождённых, в которых вырос, несмотря на метку на руке, говорящую об обратном? Что бы она тогда подумала? Побежала бы к Поттеру и Уизли, чтобы выдать все его тайны? Ей, между прочим, повезло, ведь у неё есть живые люди, с которыми можно говорить о своих проблемах.              Голос Грейнджер вырвал его из этого странного, почти ревнивого водоворота мыслей.              — Думаю, я нашла всё, что нам нужно. В отличие от тебя. — Она аккуратно передала ему четыре старых тома, приблизившись слишком близко для его комфорта.              — Возьми их и поищи что-нибудь полезное. На выходных я вряд ли смогу много сделать, но в воскресенье днём, часа в четыре, буду свободна.              Драко положил книги на стол рядом со своими вещами.       — Подойдёт. — Он начал перекладывать содержимое портфеля, пытаясь всё уместить. — Шестой этаж или библиотека?              — Шестой этаж. Думаю, у нас уже есть всё необходимое. — Она мельком взглянула на книги. — А это что? — спросила она, указывая на потрёпанную книгу о ремонте и обслуживании магических шкафов и сундуков.              Драко резко запихнул книгу обратно в портфель.              — Ничего.              — Почему у тебя книга про ремонт магической мебели?              — Это не то.              — Не понимаю, как это вообще может быть связано с нашими предметами. Даже на Травологии…              — Что, теперь следишь за тем, какие у меня занятия? — резко перебил он.              Её глаза расширились от его тона.              — Почему бы тебе не заняться чем-то своим, а не лезть в то, какие книги я читаю? — Он грубо затолкал оставшиеся книги в портфель.              Грейнджер резко вдохнула, но, скорее всего, из-за его обращения с книгами, чем из-за слов.              — Прости, я просто хотела…              — Да? Тогда, может, займёшься тем, что тебя действительно касается? — холодно сказал он, пристально глядя на неё.              Она открыла рот, но ничего не сказала.              Драко закинул портфель на плечо и быстрым шагом направился к двери, задев её плечом при прохождении. Резко распахнув дверь и выйдя, он, кажется, услышал, как Грейнджер пробормотала что-то вроде:              — Ты как раз меня и касаешься…              Прямо перед тем, как дверь за его спиной захлопнулась.       

***

             Драко провёл остаток выходных, запершись в Выручай-комнате и работая над шкафом. Он не чувствовал, что хоть на шаг приблизился к пониманию того, что с ним не так, — ровно так же, как и несколько недель назад, когда только придумал этот идиотский план. Если он даже не может преодолеть этот этап, то как вообще собирается починить эту штуку?              К воскресному дню он был совершенно вымотан. За последние пару суток он почти не спал и толком не ел, а потому был уверен, что это уже начинает бросаться в глаза. Когда часы приблизились к четырём, Драко решил, что поест уже после встречи с Грейнджер: так он сможет работать над шкафом до последнего, показаться на ужине и в гостиной, лечь пораньше и с утра начать всё сначала.              Спускаясь по лестнице на шестой этаж, он неожиданно поймал себя на том, что ждёт предстоящего занятия с каким-то воодушевлением и даже предвкушением. Он тут же отмахнулся от мысли, что это как-то связано с самой Грейнджер. Скорее всего, его мозг просто жаждал хоть какого-то общения. Это объяснялось тем, что он уходил из гостиной до того, как кто-либо просыпался, и возвращался, когда почти все уже спали. К тому же будет приятно заняться чем-то, кроме этих проклятых шкафов, подумал он, толкая дверь заброшенного класса.              Грейнджер ещё не пришла. Драко не спеша устроился, разложил вещи и принялся просматривать книги, которые она дала ему в пятницу, помечая страницы с полезной информацией. Через некоторое время он начал ёрзать и чувствовать раздражение, не в силах усидеть на месте. Грейнджер всё не было. Не в состоянии дальше сосредоточиться, Драко встал и начал мерить комнату шагами, заглядывая в коридор каждый пятый круг вокруг импровизированного стола.              С каждым новым кругом раздражение только нарастало. Кулаки сжимались всё сильнее, дыхание становилось прерывистым. Он же специально пораньше закончил с этим чёртовым шкафом ради неё, решил сначала позаниматься с ней, а не пойти поесть. Это она предложила день и время, и у неё хватает наглости просто не прийти? Его шаги становились всё быстрее. Наверняка сейчас Грейнджер отлично проводит время с Тупоголовым и Уизелби, пока он здесь, как идиот, нарезает круги по её дурацкому классу и ждёт.              Он уже собирался снова потянуться к дверной ручке, чтобы в очередной раз проверить коридор, но вдруг замер, и на мгновение сквозь нарастающую ярость прорезалась ясность. С чего он вообще так взбесился? Неужели из-за того, что Грейнджер не пришла? Это же бессмыслица. Он ведь абсолютно, безо всяких сомнений, ничего к ней не чувствует. Она — просто серая клякса в его жизни, к которой у него нет ни положительных, ни отрицательных эмоций. Значит, дело не в этом.              Возможно, всё объяснялось его нынешним состоянием. Он устал и был голоден, а в таком состоянии люди становятся куда более уязвимыми эмоционально. Драко это ненавидел, но это была универсальная истина, которую он наблюдал снова и снова, особенно на примере своего отца.              К тому же он пожертвовал драгоценным временем, которое мог потратить на шкаф, — и это, вероятно, раздражало больше всего. И пусть у неё не было ни малейшего способа знать, что его жизнь буквально висит на волоске, Драко всё равно чувствовал горечь из-за её безразличия к их договорённости.              Разочарование Драко начало накапливаться после того, как он снова упёрся в мысль, что причиной его злости является Грейнджер — та самая, к которой он якобы ничего не чувствует. Да какое ему вообще дело, пришла она или нет? Обычный человек мог бы слегка разозлиться, но точно не ходить по комнате, закипая от злости. Его это не должно было задевать: ни усталость, ни голод тут не оправдание, потому что с ними есть простое решение. И всё же он остался здесь, позволяя своему негодованию расти. Да пошло оно всё, подумал он, собирая вещи и вылетая из класса. Совсем скоро у него с ней вообще не будет ничего общего, когда Тёмный Лорд придёт к власти, потому что к тому моменту Драко либо станет героем, либо будет мёртв.              Проходя мимо библиотеки по пути в Большой зал, он вдруг задумался: а вдруг она не пришла из-за их ссоры в пятницу? От этой мысли у него неприятно сжался живот. Неужели его слова могли так на неё повлиять? Разве он сказал что-то действительно ужасное? Он был уверен, что говорил ей куда более жёсткие вещи раньше, и её это, казалось, не трогало. Вспомнив разговор, Драко пришёл к выводу, что всего лишь довольно ядовито посоветовал ей не лезть не в своё дело — то, что она, вообще-то, и должна была делать изначально. Он сразу же вычеркнул эту версию из списка разумных причин её отсутствия.              Аппетит окончательно пропал, и Драко решил сразу пойти в гостиную и лечь спать. Ему казалось, что он без труда проспит следующие четырнадцать часов до самого утра, когда нужно будет идти на занятия. Поесть можно будет потом. Сейчас что угодно было лучше, чем сидеть с этим чувством внутри.              Несмотря на долгий сон, на следующее утро в зеркале его встретил человек, выглядящий откровенно жалко: тёмные круги под глазами, сухая кожа, шелушащаяся вокруг губ, и спутанные, безжизненные волосы. Лишь моргнув несколько раз, Драко убедился, что это действительно он сам. Решив, что в таком виде появляться на людях нельзя, он принял особенно долгий душ и уделил волосам отдельное внимание, смывая скопившийся жир. Затем он вытащил из сундука увлажняющий крем с цветочным запахом, который Пэнси подарила ему летом после редкого дня, проведённого на солнце, когда он умудрился обгореть.              Все эти процедуры заняли время, и на Нумерологию Драко уже опаздывал. Идти не было смысла: если он пропустил половину занятия, то лучше направиться на кухню и посмотреть, что осталось от завтрака. В Большом зале к этому моменту всё уже убрали.       Как попасть на кухню, Драко узнал ещё в прошлом году, когда был старостой. Предполагалось, что старост будут привлекать к выгону студентов, пробравшихся за ночными перекусами, но это знание оказалось довольно полезным и для его собственных целей.              Приведя себя в порядок и наконец поев, он почувствовал себя значительно лучше и направился на следующий урок — Алхимию. До этого момента Драко не думал о встрече с Грейнджер, но теперь задумался: какое оправдание, если оно вообще будет, она ему даст?       Раздражение снова начало подниматься, усиливаясь по мере того, как Драко завернул в коридор, где находился кабинет. Оно достигло пика, когда он вошёл и увидел эту пушистую копну, которую с большой натяжкой можно было назвать волосами. Он сел на два ряда позади неё, откинулся на спинку стула, скрестил руки и вперил взгляд ей в затылок.              — Доброе утро, класс! — бодро поприветствовала их Освальд. — Сегодня у вас будет время поработать над проектами, которые нужно сдать в следующую среду. Надеюсь, вы уже начали продвигаться с эссе. Я буду рядом, если кому-то понадобится помощь. Используйте это время с умом.              Драко как раз думал, что ни за что не сдвинется с места, когда Грейнджер собрала книги и сумку и, даже не взглянув на него, села рядом. Затем она подтолкнула между ними план эссе, снова раскрыла книгу и продолжила делать записи.       Глянув на исписанный пергамент, Драко понял, что они ещё не сделали копию, чтобы работать по отдельности. Когда он наложил заклинание и перед ним появилась ещё одна копия, Грейнджер тихо фыркнула и, опершись локтем о стол, подпёрла голову рукой, словно выстраивая между ними барьер.              — В чём твоя проблема? — резко прошептал Драко, складывая копию и убирая её в книгу.              — Ни в чём, — отрезала она.              Кипящее раздражение готово было выплеснуться наружу.              — Просвети меня, Грейнджер, что такого могло тебя так взбесить, что ты срываешь договорённость, а потом ведёшь себя сегодня как стерва?              Она резко опустила руку на стол и повернулась к нему с оскорблённым выражением лица. И только тогда Драко заметил, что её глаза покраснели.              — Да всё равно, Малфой. Уверена, ты нашёл, чем поразвлечься днём. — Она снова отвернулась, опершись рукой так, что между ними возникла привычная преграда. — Наверняка ещё и с какой-нибудь девкой целовался, — пробормотала Грейнджер так тихо, что Драко едва расслышал.              — Какое, чёрт возьми, это может иметь отношение к делу? — Теперь уже он смотрел на неё с таким же оскорблённым видом.              Она снова опустила руку, но на этот раз на колени, чуть откинула голову назад, закрыла глаза и глубоко вдохнула через нос, прежде чем снова повернуться к нему. Теперь Драко заметил, что кончик её носа слегка покраснел, а глаза увлажнились. Да что, чёрт возьми, происходит?              — Никакого. Просто забудь. Как я и сказала, ты наверняка нашёл занятие поинтереснее.              — Я вообще-то ждал тебя, — выпалил он, словно только что выпил Сыворотку правды.              Её глаза резко расширились.       — О… ну, тогда… прости, наверное. — Грейнджер шмыгнула носом и вытерла глаз рукавом. Всё раздражение, которое ещё оставалось у Драко, будто смыло.              Он тихо хмыкнул, обдумывая следующий вопрос, и повернулся лицом к классу.       — Значит, так: либо ты объясняешь, почему не пришла работать над эссе, либо рассказываешь, почему сидишь и плачешь на уроке.              Грейнджер тоже отвернулась к доске.              — Я не обязана ничего объяснять ни по одному из этих пунктов.              — Напротив, Грейнджер. Считай это искуплением за то, что ты меня кинула. — Он не видел, но был уверен, что она закатила глаза.              — Ни за что. — Она взяла перо и снова принялась делать записи.              Любопытство в нём только росло. Но это было не то привычное любопытство, когда он искал, чем бы воспользоваться против неё позже, а на самом деле хотел понять, почему она расстроена. Это чувство было непривычным и появилось будто из ниоткуда.              — Что мне сделать, чтобы ты сказала? — спросил он как можно равнодушнее.              — Ты никогда ничего о себе не рассказываешь, так с какой стати мне откровенничать? К тому же ты всё равно будешь смеяться, — ответила она.              Драко редко делился чем-то личным — это было правдой. Но ему казалось, что они уже вышли за пределы того уровня, где Грейнджер думает, будто он станет над ней смеяться.              — Обещаю, не буду. И ладно, можешь задать мне один вопрос.              Она прищурилась, внимательно глядя на него, будто что-то выискивая в его лице.       — Два, — потребовала Грейнджер, прежде чем снова отвернуться.              — Один.              — Ответ на оба твоих вопроса один и тот же. Значит, два.              — И как это вообще работает по…              — Два.              — Ладно, — сдался он. В конце концов, Драко всегда может соврать.              Она глубоко вдохнула и выдохнула, опуская взгляд на пергамент.       — Лаванда поцеловала Рона.              — И? Я думал… — Грейнджер посмотрела на него так, будто всё это очевидно. — А-а-а-а.              — Да.              Смеяться ему точно не хотелось. Более того, он и сам не понимал, что чувствует. Ему одновременно хотелось наслать проклятие и на Уизли, и на Браун — и поблагодарить их.       — Ну, они идеальная пара. Оба одинаково тупые, — пожал Драко плечами, беря перо и раскрывая тетрадь, будто собираясь продолжить конспект.              — Малфой, — тихо одёрнула его Грейнджер.              — Не делай вид, будто это не так. Зато теперь у них будет целых две извилины на двоих, а не по одной на каждого. Может, хоть какая-то разумная мысль из их ртов вылезет.              Грейнджер прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать смех. Этот звук отозвался у него где-то в груди тёплым чувством, почти как огневиски, и ему захотелось ещё, всё меньше заботясь о том, что источником этого тепла была она.              — Встретимся сегодня. На шестом этаже, — быстро бросил Драко, словно его только что осенила гениальная идея.              — Хорошо, — ответила Грейнджер. Он не видел, но был уверен, что в её голосе появилась улыбка.              Вечером после ужина Драко поспешил на шестой этаж, радуясь, что друзья уже несколько недель не спрашивают, куда он пропадает по ночам. Несмотря на то что он сам твердил, что это не их дело, его всё же слегка задевало, что они перестали интересоваться. Словно им стало всё равно, хотя он буквально разваливался у них на глазах.              Драко с облегчением отметил, что Грейнджер ещё не пришла. Обычно она появлялась примерно через полчаса после ужина, так что у него было время всё подготовить.              — Что ты сделал? — спросила Грейнджер, входя в класс ровно в то время, как он и ожидал.              Теперь посреди кабинета было свободное пространство там, где раньше стоял их импровизированный стол, а вдоль передней стены выстроился ряд самой потрёпанной мебели.       Драко наложил на дверь заглушающие чары, и она резко обернулась, посмотрев сначала на дверь, потом на него с недоумением.              — Нам это понадобится, — пояснил он.       — Тебе придётся объяснить, что здесь происходит. — Она осторожно сделала ещё несколько шагов к нему.              Без всякого предупреждения Драко выкрикнул:       — Редукто! — направив палочку прямо на один из стульев, заранее выстроенных в ряд. Дерево разлетелось в щепки от взрыва.              — Что за хрень?! — взвизгнула Грейнджер, отшатнувшись от вспышки.              — Попробуй. — Драко кивнул в сторону остальной потрёпанной мебели и сделал несколько шагов назад, уступая ей место.              — Мы вообще-то должны работать над заданием, Малфой. — Она поставила сумку рядом с его и всё так же осторожно подошла ближе.              — Это подождёт.              Грейнджер остановилась там, где только что стоял он, внимательно рассматривая стулья, парты и ящики, которые он приготовил на сегодня.              — Зачем? — наконец спросила она, взглянув на него. Драко заметил, что с утра её глаза снова стали обычными — ясными, тёмно-карими.              Хороший вопрос. Он знал, что ломать вещи помогает ему самому, но зачем он втянул в это Грейнджер? Разве Драко не решил ещё вчера, что она для него ничего не значит? Он так увлёкся этой, казалось бы, гениальной идеей, что даже не задумался о последствиях. Он… помогал Грейнджер.              — Эм… Просто попробуй. Тебе станет легче, — произнёс он.              — Мне станет легче? С чего ты вообще взял, что мне станет легче? — вскинула бровь Грейнджер.              Он посмотрел на неё так, будто хотел спросить: «Серьёзно?», — и она чуть выпрямилась.              — Ломать вещи, потому что ты расстроен, — это варварство, — твёрдо сказала она.              — Они и так уже сломаны, — заметил Драко.              — Дело не в этом.              Он тяжело вздохнул. Придётся искать другой подход.              — Ты правда способна испортить любое развлечение, да?              — Это сейчас к чему? — Грейнджер скрестила руки на груди.              — К тому, что ты занудная зубрила с метлой, засунутой слишком глубоко в задницу.              — Это заявление предполагает, что существует правильная глубина, на которую можно засунуть метлу, — холодно парировала она.              Драко сменил тактику:              — Понятно, почему Уизли не захотел с тобой встречаться…              — И что это должно значить?              — Я бы тоже переключился на другую, если бы понял, что девчонка, которая годами по мне сохла, слишком зажата, чтобы хоть что-то с этим сделать. Ты, конечно, милая, Грейнджер, но этого недостаточно.              Блять. Блять, блять, блять. Что это вообще было?              — Я не «сохла» по нему, — отрезала она.              О, слава Мерлину, она не зацепилась за вторую часть.              — Даже слепая летучая мышь это заметила бы. Хотя надо отдать должное Браун, у неё есть яйца. — Он изобразил восхищение. За утро Драко успел наслушаться разговоров и собрать картину того, что произошло в субботу после матча: на вечеринке в гостиной Гриффиндора Браун буквально повисла на Уизли, устроив показательное публичное проявление чувств.              Он видел, как в ней закипает злость: щёки покраснели, левая рука сжалась в кулак, правая скрылась в складках мантии.              Драко продолжил:              — Учитывая, что тебя называют принцессой Гриффиндора, можно было бы ожидать хоть каплю смелости в выражении чувств. Жалкое зрелище. Видимо, храбрость — это не про всех.              Если бы он моргнул, то ничего бы не заметил. Грейнджер схватила палочку и направила её прямо на комод.              — БОМБАРДА!              Щепки с такой силой врезались в стену позади, что отскочили обратно в их сторону, и им обоим пришлось прикрыть головы, пока обломки сыпались вниз.              Грейнджер медленно огляделась, оценивая результат, затем бросила на него быстрый взгляд широко раскрытых глаз и снова повернулась к оставшейся мебели.              — ЭКСПУЛЬСО! РЕДУКТО! ДИФФИНДО!              Заклинания одно за другим разносили всё вдоль стены. Её рука напрягалась с каждым движением, магия рвалась наружу вместе с криками. Она металась от одного края к другому, уворачиваясь от летящих щепок. И как раз когда Драко решил, что она подходит к своему грандиозному финалу, Грейнджер выронила палочку, после чего последний стол раскололся надвое и с грохотом рухнул на пол.              Она тяжело дышала, грудь быстро вздымалась и опускалась. Казалось, её волосы стали вдвое больше.              Драко присвистнул, прислонившись к стене.       — Ну надо же. У льва, оказывается, есть когти.              Грейнджер резко повернулась к нему, их взгляды встретились, и ни один не отвёл глаз. В этом взгляде было одновременно что-то лёгкое и тяжёлое, словно на мгновение с него сняли груз собственных проблем, но между ними, наоборот, что-то стало плотнее, ощутимее.              Она шумно выдохнула и снова оглядела разгром.              — Легче стало? — спросил Драко, медленно подходя к ней сзади и стараясь, чтобы его шаги были достаточно громкими, чтобы она услышала. Теперь он понимал, что с палочкой в руках Грейнджер куда опаснее, чем казалось.              — Да, — кивнула она. — Спасибо.              Когда Драко встал рядом, он заметил лёгкий блеск пота на её лбу и едва заметную улыбку в уголке губ. Он поймал себя на том, что смотрит на неё чуть дольше, чем следовало, но тут же поднял глаза и увидел, что Грейнджер снова пристально смотрит на него.              Драко прокашлялся.       — Думаю, на сегодня хватит, — произнёс он чуть хрипловато.              Он прошёл мимо неё, поднял портфель и стряхнул с него древесные щепки.              — Подожди, ты не собираешься убирать? — окликнула она его, когда он направился к двери.              — Считай это частью твоего «спасибо». Увидимся, — бросил Драко через плечо.              Он бросил короткий взгляд и увидел, что она стоит с приоткрытым ртом и бровями, почти поднявшимися к линии волос, явно не ожидая такого ответа.              Прежде чем повернуть направо и направиться к Выручай-комнате, Драко позволил себе насладиться моментом. Чувство удовлетворения медленно растекалось по телу: он задумал что-то — и это сработало. Такое с ним случалось нечасто в последнее время. И ему было всё равно, что целью было заставить Грейнджер почувствовать себя лучше, ведь он добился своего. А увидеть её счастливой, пусть даже на мгновение, оказалось приятным бонусом.       

***

      В течение следующих нескольких дней большая часть работы Драко и Грейнджер над проектом проходила прямо на уроках, ведь у неё были обязанности старосты. Для Драко это оказалось даже удобно, потому что у него появилось больше времени по вечерам, чтобы заниматься шкафом, пусть особого прогресса он и не добился. Однако в их рассадке начало происходить нечто странное, и это сбивало его с толку самым непонятным образом.              Во вторник и среду они с Грейнджер занимали свои обычные места на Алхимии и ждали, пока им сообщат, что урок будет посвящён работе над заданием. И только тогда Грейнджер собирала вещи и пересаживалась к нему за парту в конце класса. Две другие пары сидели вместе с самого начала — одна впереди, другая в середине.              Сегодня же, войдя в класс, Драко увидел, что Грейнджер уже сидит за его партой. Остальные пары тоже расположились вместе, но так бывало и раньше. А вот для Грейнджер это было в новинку, разве что ей заранее сообщили, что сегодня они снова будут работать над проектом? Он огляделся, но профессора Освальд нигде не было видно.              Драко осторожно подошёл и поставил портфель на стол.       — Ты что делаешь? — с любопытством спросил он.              Грейнджер пожала плечами, не поднимая глаз от книги.       — Решила, что мы, скорее всего, всё равно будем работать над проектом, поскольку времени осталось меньше недели. — Она взглянула на него и слегка прищурилась. — Это проблема?              Вот это был вопрос на миллион галлеонов. Проблема ли это? По ощущениям — нет. Драко мельком посмотрел на когтевранцев по другую сторону класса, пытаясь представить, что они подумают. Не о том, что он сидит с ней, — это его не волновало. А о том, что она сидит с ним. Для Грейнджер это было крайне нетипично. Она сделала это по собственной воле, а не потому, что её заставили.              Она проследила за его взглядом.              — Тебе не должно быть дела до того, что они думают. — Грейнджер снова посмотрела на него и понизила голос. — Вряд ли они вообще что-то скажут, если ты об этом переживаешь. Когтевранцы обычно не сплетничают, так что новость о том, что ты «опустился» до общения с гриффиндоркой, никуда не разлетится.              — Да, я знаю. — Драко сел рядом и начал доставать вещи. — Мне плевать, что они думают обо мне. Но тебя это не волнует? Что люди увидят, как ты добровольно сидишь со слизеринцем?              Она нахмурилась.       — Я и раньше сидела со слизеринцами на занятиях и в учебных группах. Почему это должно что-то значить?              Он тяжело вздохнул.       — Ты сегодня специально прикидываешься дурой? Я имею в виду, что тебя не волнует, что люди увидят, как ты добровольно сидишь именно со мной?              Грейнджер явно удивилась.       — Конечно, нет. — Она покачала головой с таким видом, будто не могла поверить, что он вообще об этом думает.              Когда в класс вошла профессор Освальд, Драко вдруг поймал себя на странном чувстве растерянности. Во-первых, его внезапно начало волновать, что подумают о Грейнджер и что её могут осудить за то, что она сидит с ним без всяких указаний. Это возникло внезапно, без всякого предупреждения. Раньше он заботился о подобных вещах только в отношении себя и своих близких: думал о том, какое впечатление производят его друзья и не навредит ли им чьё-то общество.              Во-вторых, сердце Драко забилось чаще, когда он увидел её за своей партой, но не из-за тревоги. Это было другое чувство, с лёгким трепетом где-то в груди. И это уже действительно тревожило. Он совершенно не ожидал такого в обычный четверг днём. Ему хотелось понять, почему она села именно сюда, потому что её объяснение о том, что «мы всё равно будем работать над проектом», звучало слишком натянуто, особенно для неё.              К его облегчению (или разочарованию — он сам не мог решить) Грейнджер сразу же углубилась в работу и раздала ему задания, которые он без возражений принялся выполнять. Его мозг и так был перегружен, а это хотя бы не оставляло времени размышлять о её мотивах.              К концу урока они договорились встретиться вечером на шестом этаже, а в воскресенье выйти на территорию Хогвартса, чтобы потренироваться для практической части задания. Выходя из класса, Драко поймал себя на мысли: повторит ли она это завтра? Зайдёт ли он снова и увидит ли на своей парте эту копну волос? Одна лишь возможность этого делала его шаги легче, и уголок губ едва заметно дрогнул в улыбке, пока Драко шёл на следующий урок.              И на следующий день, в редком и почти непривычном приступе удачи, толкнув дверь кабинета Алхимии и сразу посмотрев на свою парту, Драко обнаружил там не кого иного, как главную зубрилу века, уверенно устроившуюся на соседнем стуле. Он опустил голову, скрывая лёгкую улыбку, прокравшуюся на его лицо, хотя и был почти уверен, что она просто решила его позлить, и уже на следующей неделе всё вернётся на круги своя.       

***

             Драко терпеливо ждал в прохладное осеннее воскресное утро, прислонившись к каменной стене, окружавшей замок. Он пришёл рано, решив сразу отправиться из Выручай-комнаты к месту встречи и вновь пожертвовав сном. Такие бессонные ночи становились для него привычными. Более того, он замечал, что работает лучше всего именно в таком состоянии, когда перестаёт слишком много думать и просто механически выполняет заклинания починки. К тому же свежий холодный воздух бодрил и помогал избавиться от ощущения, будто он только что опрокинул пять порций огневиски.              Сквозь лёгкую дымку он увидел приближающуюся Грейнджер. Она подняла руку в перчатке и помахала ему, когда он тоже появился в поле её зрения. На ней были маггловские джинсы, просторная кофта на молнии, коричневые ботинки и тёплый плащ с накинутым капюшоном. Драко всегда казалось странным сочетание маггловской одежды с волшебными мантиями и плащами. Впрочем, на ней это не выглядело так уж неуместно. Возможно, он просто привык видеть её такой… Или же был чертовски уставшим, и его разум сыграл с ним злую шутку.              — Привет, — сказал он, когда она подошла ближе.              — Всё в порядке? — бодро спросила она с явно избыточным энтузиазмом для воскресного утра.              Драко лишь неопределённо хмыкнул в ответ, оттолкнулся от стены и направился по тропинке, ведущей к другой стороне Чёрного озера. Грейнджер пошла рядом.              Они шли молча по каменистой дорожке. Где-то между всеми этими совместными занятиями они с Грейнджер пришли к странному, но удобному состоянию: могли находиться рядом, не чувствуя неловкости и не пытаясь заполнять тишину пустыми разговорами. По крайней мере, так это ощущал Драко. Возможно, для неё это было ужасно неловко, но, если и так, она никогда об этом не говорила.              Лёгкий ветер шевелил оранжево-коричневые листья на деревьях вокруг. Драко поднял взгляд, наблюдая, как несколько листьев медленно падают на землю. В это время года Хогвартс был по-настоящему красив — до того, как выпадет снег, и пока ещё можно проводить на улице значительную часть дня. Жаль только, что у него почти не оставалось на это времени. Прохладный ветер на лице напомнил ему, как раньше по утрам, по выходным и перед занятиями он тайком выбирался из подземелий, чтобы полетать на метле между горными долинами, забывая обо всём, что его тревожило.              Иней всё ещё держался на траве и хрустел под ногами, когда они сошли с тропинки. Туман постепенно рассеивался, и Драко был уверен, что день будет солнечным, но пока их дыхание всё ещё было видно в холодном воздухе.       Грейнджер была убеждена, что образец для задания в среду возьмут из Чёрного озера. Вокруг Хогвартса нет других значительных водоёмов, как она заявила. Очевидно, она никогда толком не летала на метле, иначе знала бы, что в горах полно ручьёв и водопадов. Она, в свою очередь, утверждала, что пруды в Запретном лесу не считаются, потому что Освальд не станет отправлять студентов туда практиковаться. Да и сама профессор вряд ли будет уходить далеко от замка за образцами.              — Здесь подойдёт, — объявила Грейнджер, резко свернув с тропинки и направившись через кусты и деревья к озеру.              — Ты в курсе, что тропинка вообще-то ведёт прямо к воде? — заметил он, следуя за ней.              — Знаю, но так лучше.              Драко закатил глаза, наблюдая, как Грейнджер раздвигает ветки и пробирается сквозь высокую траву. Он раздражённо вздохнул, когда ветки отскакивали обратно и били его, но на его тихие протесты она не обращала внимания.              — Куда мы вообще идём? — спросил он спустя минуту, когда озеро всё ещё не показалось.              — К Чёрному озеру.              — Да ну? Никогда бы не догадался, — саркастично ответил Драко.              — Мы почти пришли.              — Ну конечно.              Штанины уже пропитывались влагой от тающего инея, а подол мантии, скорее всего, цеплялся за каждый куст. Мать его убьёт.              Ещё через пару минут, и когда его подозрения, что она ведёт его в ловушку, почти окрепли, Грейнджер внезапно остановилась.              — Мы пришли.              Драко, всё это время смотревший под ноги, чтобы не споткнуться, поднял голову и замер. Перед ним открывался потрясающий вид на замок. Она придержала ветку, пока он проходил мимо, выходя на уединённый берег озера: небольшая ровная поляна, укрытая большим деревом и окружённая густыми растениями.              — Красиво, правда? — спросила Грейнджер, доставая из сумки кусок ткани и превращая его в довольно большой плед.              — Как ты нашла это место? — Он искренне удивился, что никогда раньше его не замечал, даже когда летал.              — Просто гуляла, — пожала она плечами, расстилая плед и садясь.              — Пфф, отстойное объяснение. — Драко сел напротив неё, доставая палочку.              — Как бы там ни было, на это место действуют те же правила, что и на класс на шестом этаже: это секрет.              На мгновение ему пришла мысль рассказать кому-нибудь об этом месте, чтобы позлить её, но по непонятной причине он передумал. Это было странное чувство, к которому он вряд ли привыкнет, — уважение ко всему, что имеет отношение к ней.              Драко лишь кивнул, наблюдая, как она достаёт из сумки уменьшенные флаконы и возвращает им нормальный размер, затем проделывает то же самое с учебником по практической Алхимии.              — Что ещё у тебя там? — спросил он, поняв, что сама сумка — это уменьшенная версия её обычной школьной.              — Только самое необходимое.              — Могла бы хотя бы завести нормальную сумку на выходные. Зачем таскать школьную всё время?              Грейнджер пожала плечами:       — Она у меня уже есть.              Драко посмотрел на потрёпанную кожаную сумку. Неужели она действительно… Нет. Не может же она жить в такой нищете?              — В любом случае… — Грейнджер убрала сумку из его поля зрения. Он поднял взгляд. — С чего начнём?              — Возьмём образцы и начнём практиковаться. Это же очевидно.              — Как глупо с моей стороны, — она закатила глаза. — Совсем забыла, зачем мы сюда пришли!              — Моё присутствие обычно так и действует.              — Боже мой… — Грейнджер взяла несколько флаконов и протянула ему. — Возьми и иди туда, — она кивнула в сторону, — а я в другую сторону. Встретимся здесь через пять минут.              Они оба поднялись и разошлись в разные стороны.              Остаток утра они провели, тренируясь выделять из образцов воды каждую составляющую и проверяя друг друга на знание отдельных элементов. Затем они работали над обнаружением в воде веществ, способных к трансмутации, — это было полезно, потому что в одних образцах нужные вещества присутствовали, а в других — нет. Когда образцы заканчивались, они шли за новыми и начинали всё заново.              После пятого круга Драко почувствовал, как магия начинает слабеть от переутомления, недосыпа и почти полного отсутствия нормальной еды.       — Мы ведь уже закончили, да? — Он начал ощущать лёгкое головокружение; дорога обратно в замок обещала быть тяжёлой.              — Ещё разок, просто чтобы убедиться, что у нас всё получилось. — Грейнджер уже начала собирать флаконы.              Не подумав, Драко протянул руку и перехватил её ладонь, останавливая. Это сработало: она тут же выронила флаконы, и те с тихим звоном рассыпались по пледу, сталкиваясь друг с другом, словно люстры в Малфой-Мэноре, когда по залу гулял сквозняк. Грейнджер подняла на него взгляд, нахмурившись. Её рука была тёплой, несмотря на то что перчатки она сняла ещё раньше.              Он сразу отпустил её и одёрнул руку, игнорируя участившееся сердцебиение.       — Думаю, мы уже достаточно потренировались.              Она не отводила взгляд, будто внимательно его изучала, что-то выискивая.              — Да… Ладно, — наконец сказала Грейнджер и подняла флаконы, убирая их в сумку. — Ты голоден?              — Нет.              В ту же секунду его желудок предательски заурчал. Было уже ближе к полудню — обычно в выходные он впервые ел именно в это время, после пары часов сна.              Грейнджер проигнорировала его ответ, достала две бутылки воды и кексы, увеличила их и подвинула половину к нему. За утро они незаметно сместились к центру пледа и теперь сидели куда ближе, чем вначале.              — Спасибо, — пробурчал Драко, принимая еду.              — Пожалуйста. — В её голосе прозвучало самодовольство.              Сделав пару укусов, Грейнджер повернулась к нему:       — Помнишь, ты сказал, что я могу задать два вопроса?              Он утвердительно хмыкнул, уже начиная жалеть об этой сделке.              — Я хочу задать один, — сказала она.              — Давай, — ответил он, запив водой.              Она на мгновение замолчала, глядя на озеро.       — Почему ты всегда выглядишь таким уставшим?              Драко усмехнулся.       — Это просто.              — Тогда скажи.              — Не сплю.              — Почему?              — Уверена, что хочешь потратить второй вопрос на это? — Он откусил от кекса. — Надо было брать сконы, они намного лучше.              — Я вообще-то не ориентировалась на твои вкусы, когда брала их.              — Зря.              Кекс был вполне нормальный, но ему нужно было увести разговор в сторону.              Грейнджер закатила глаза, и разговор постепенно сошёл на нет, пока они доедали свой импровизированный завтрак. Драко был рад, что Грейнджер, похоже, поняла намёк на то, что ему неинтересно обсуждать своё здоровье, и сменила тему.              Они не двигались, даже когда закончили есть. Драко не хотел терять это ощущение покоя, которое он нашёл здесь, вдали от замка. Он уже не помнил, когда в последний раз был на улице просто так — не на Травологии и не тайком со Снейпом. Возвращение в замок означало возвращение к реальности, а это сулило ещё больше работы над шкафом, ещё больше бессонных ночей и ещё больше тревог. Знакомое чувство подавленности уже начинало подбираться, но Грейнджер снова заговорила, вырывая его из мыслей.              — У меня есть второй вопрос.              Драко молча ждал.              — Когда ты сказал, что тебе всё равно, что думают другие в классе о том, что ты сидишь со мной… Что ты имел в виду?              — В смысле? Я выразился предельно ясно.              — Я про то, когда это изменилось. Было время, когда ты бы и близко не подошёл к гриффиндорцу. Тем более к магглорождённой.              Справедливый вопрос. Он действительно не дал ей нормального ответа тогда. Его поведение в этом году сильно отличалось от привычного, и неудивительно, что это вызывало недоумение.              — Я же сказал, что мне уже какое-то время всё это безразлично. Хотя с пуффендуйцами я бы всё равно не стал разговаривать.              Она задумалась.              — В прошлом году ты всё равно вёл себя со мной как последний придурок.              — Поддерживал имидж. — Он лениво махнул рукой.              — Довольно дерьмовый повод быть засранцем.              — Абсолютно. — Она явно удивилась его согласию. — Но это не отменяет того, что иногда безопаснее следовать правилам, чем идти против них.              Грейнджер кивнула, словно могла понять логику его слов.              — И что изменилось в этом году?              Ещё один хороший вопрос. Как объяснить, что он понял, что его жизнь почти ничего не стоит?              Драко опустил голову, глядя на неё исподлобья.       — Решил жить на полную катушку.              Она рассмеялась.       — Ну конечно.              Грейнджер снова перевела взгляд на озеро, которое, как он и предполагал, к этому времени залило солнечным светом. Когда она тяжело вздохнула — так она обычно делала перед тем, как объявить, что пора заканчивать, — Драко неожиданно заговорил:              — Я… эм…              Он думал об этом. Представлял, как скажет, как это прозвучит, как она отреагирует. Грейнджер повернулась к нему, и её карие глаза оказались такими же глубокими, как озеро перед ними. Драко отвёл взгляд и продолжил:              — Я просто… извини. За то, что… называл тебя… тем словом. Все эти годы.              Она ничего не ответила. Драко поднял глаза и вместо ожидаемой злости увидел только понимание. Он метался взглядом между её глазами, ожидая вспышки, которой, казалось, заслуживал, но её не было.              — Я знаю. — Грейнджер снова посмотрела на озеро.              Что это вообще должно значить?              Пока он пытался разобраться, что именно скрывается за этим «я знаю», она снова вздохнула, и на этот раз Драко не стал перебивать.              — Пойдём?              — Ага.              Они поднялись, и Грейнджер собрала плед, уменьшая его до размера платка, прежде чем убрать в сумку.              По дороге обратно они говорили о других уроках, держась безопасных тем. На них бросали любопытные взгляды другие студенты, но, к её чести, её это никак не задевало. Перед воротами Грейнджер сказала, что зайдёт к Хагриду и увидится с Драко завтра на занятиях. И прежде чем сам Драко успел ответить, она уже свернула с дороги и направилась вниз по склону к хижине лесничего.              И это было даже к лучшему, потому что Драко уже собирался сказать: «Жду с нетерпением». Быстро решив, что эта мысль родилась исключительно из-за усталости и истощения, а не из чего-то настоящего, он ускорил шаг и направился в замок, чтобы лечь спать раньше, чем его собственный разум начнёт издеваться над ним за такую жалкую слабость.              На следующее утро он, едва волоча ноги, направился на Нумерологию. Несмотря на то что Драко наконец нормально выспался, усталость всё ещё держалась. Впрочем, ненадолго.              Стоило ему открыть дверь класса, как он сразу понял, что что-то изменилось. Место Грейнджер было пусто, но не потому, что она отсутствовала. Она сидела за его партой.              За последние два месяца многие пересаживались: кто-то — к однокурсникам, кто-то — к прежним партнёрам по заданиям. Но он и Грейнджер оставались на своих местах. До сегодняшнего дня.              Драко застыл на месте, не зная, как к этому отнестись. Часть его хотела подойти и велеть ей вернуться на своё место, демонстративно собрать её вещи и отнести обратно. Но куда более сильная часть, с каждой секундой набиравшая всё больший вес, была… довольна.              В животе снова появилось это странное трепетное ощущение, и он не смог сдержать улыбку — правда, она вышла кривой, потому что он изо всех сил пытался её скрыть.              В голове мелькнула мысль, похожая на ту нелепую фразу, которую Драко едва не сказал ей накануне.       Наконец-то есть хоть что-то, чего можно ждать с нетерпением.