Глава 12.
13 июня 2026 г., 09:37
27 января 2007 года
Драко прикрыл дверь заброшенного класса и на несколько лишних секунд задержал руку на ручке, прежде чем опустить её. Казалось, будто он только что заново прожил целый год эмоций, и теперь твёрдо решил идти дальше. Драко подумывал подняться ещё на один этаж и заглянуть в Выручай-комнату, но передумал. Воспоминания о старом классе, где они с Грейнджер когда-то занимались, и без того причинили ему столько боли, сколько он мог вынести за один день. Иначе он рисковал снова сорваться в нервный срыв, как это уже не раз случалось с ним в той проклятой скрытой комнате.
Спускаясь по лестнице в главный холл, Драко прокручивал в голове разговор с профессором Флитвиком. Старый волшебник поделился кое-какими ценными наблюдениями относительно исследований Грейнджер. Драко и так знал, что она изучает физиологию мозга и влияние на него магии — как светлой, так и тёмной, — но услышать это подтверждение было полезно. Ещё важнее оказалось узнать, что она особенно интересовалась заклинаниями, связанными с памятью. Всё, что Драко нашёл в её доме и в кабинете, теперь складывалось в единую картину, указывая на один ответ — её родители.
Как бы там ни было, судя по всему, она всё ещё находилась в самом начале своего исследования: общалась с профессорами, читала старые статьи, изучала тёмные тексты. И всё же слова Поттера и Уизли тоже имели смысл, и Драко был согласен, что если бы существовал способ отменить то, что она сделала со своими родителями, она бы уже его нашла. Они, похоже, не верили, что Грейнджер вообще этим занимается. Но Драко по прошлому опыту знал, что она не всегда рассказывала им обо всём, что происходило в её жизни. И вполне возможно, что и в этот раз было так же.
Однако, чем бы именно она ни занималась и кому бы ни могла или не могла об этом рассказать, это никак не объясняло её внезапного исчезновения. Возможно, теперь у него были ответы на вопрос о её последнем исследовании, но он так и не приблизился к тому, чтобы выяснить, где находится пропавшая ведьма. Не укладывалось в голове, что она могла просто оборвать все связи — оставить работу, друзей, кота… и его. Грейнджер не из тех, кто действует, не просчитав ситуацию со всех сторон, не рассмотрев все возможные исходы. Всё это казалось совершенно не в её характере.
Она была логичной и рассудительной, словно процветала в рамках этих понятий. По крайней мере, так думал Драко. А вдруг он ошибался? У неё были секреты, известные только ему, — секреты, скрытые в её порочных интересах и спрятанных магических шкафах. Секреты, которые не вписывались в такие аккуратные категории, как логика и разум.
Эгоистично, но Драко вдруг подумал: а может, и он сам не вписывался в тот образ, который она демонстрировала окружающим? Собиралась ли она спрятать его так же, как прятала свои тёмные артефакты? Замаскировать, запереть, чтобы никто никогда не узнал о его существовании? Грейнджер годами уверяла, что ей плевать на чужое мнение, но становилось всё очевиднее, что в ней по-прежнему оставались части, которые она держала при себе, — части, которые не показывала никому. Части, которые, возможно, и сбили её с пути.
— Мистер Малфой.
Драко отвлёкся на шотландский акцент за спиной, когда проходил мимо библиотеки к главному входу. Он обернулся и увидел не кого иного, как профессора, точнее, директора Макгонагалл, направлявшуюся к нему.
— Профес… директор… — Драко повернулся к ней лицом.
— Прошу, я никогда не была вашим директором. Профессора будет достаточно.
Она уже поравнялась с ним, и они остановились посреди Большого зала.
— Я как раз… — начал Драко, оглянулся через плечо и указал на массивные деревянные двери.
— Профессор Флитвик сказал, что вы сегодня придёте. Вы уже уходите?
— Эм… да, мне нужно вернуться в Министерство. Меня ждут аврорские дела.
На самом деле возвращаться ему было не нужно, но в его бывшей преподавательнице Трансфигурации по-прежнему было что-то, что его пугало. Даже теперь, будучи взрослым и давно покинув школу, Драко чувствовал исходящую от неё властность, и почти всегда ему казалось, что она им разочарована.
— Разумеется, — слегка улыбнулась она. — Я провожу вас до ворот.
Макгонагалл не стала ждать ответа, а просто обошла его и направилась к выходу. Драко на мгновение огляделся по сторонам, тихо вздохнул, развернулся и последовал за ней, быстро нагнав её несколькими широкими шагами.
— Я рада, что встретила вас сегодня, мистер Малфой, — сказала Макгонагалл, когда они вышли из вестибюля на холод.
— Правда? — Он нахмурился. — Почему?
Драко был озадачен: о чём ей вообще с ним говорить?
— Я хотела спросить вас о мисс Грейнджер.
Драко едва не поперхнулся воздухом, несколько раз кашлянул и взял себя в руки.
— О чём именно? — спросил он, стараясь вернуть привычную небрежность в голос.
— Видите ли, мистер Малфой, — начала Макгонагалл, сцепив руки в перчатках за спиной и глядя вперёд, к воротам, — до того как я стала преподавать в Хогвартсе, я работала в Министерстве магии, занимаясь делами, не слишком отличающимися от ваших нынешних.
— Вы были аврором, профессор? — удивился Драко. Признаться, он ни разу не задумывался, чем она занималась между учёбой в Хогвартсе и преподаванием.
— Не совсем, но я работала с тёмными и проклятыми артефактами.
— Понятно… — Драко кивнул. — И какое это имеет отношение к Грейнджер?
Он старался показать, будто любые связи между Грейнджер и тёмными предметами стали бы для него новостью. Неужели профессор знала о её тайной коллекции? И, возможно, у Макгонагалл есть информация о том, где она сейчас? В школе они ведь были близки… Хотя Драко не помнил, чтобы Грейнджер часто о ней говорила. Впрочем, это уже мало что значило, потому что с каждым днём становилось ясно, сколько всего она скрывала.
— У мисс Грейнджер всегда был чрезвычайно пытливый ум — блестящий, но при этом добрый, — произнесла Макгонагалл. — Представьте же моё удивление, когда она стала расспрашивать меня о применении тёмных артефактов в различных целях. Конечно, оно несколько поубавилось, когда она уточнила, что её интересует использование этих предметов в контексте светлой магии, если можно так выразиться…
Макгонагалл замолчала.
— Простите, профессор, но при чём тут я? — спросил Драко, продолжая изображать полное неведение. Он понимал, что ступает по тонкому льду: чем меньше людей знали о коллекции Грейнджер, тем лучше. Ему совсем не хотелось подливать масла в огонь и провоцировать лишние подозрения, чтобы какой-нибудь более принципиальный аврор мог решить всё проверить.
— С тех пор прошло довольно много времени. Я время от времени интересовалась у неё, как продвигается исследование. Тогда она уверяла, что её вопросы связаны исключительно с работой. Но позже мне стало казаться, что её интерес носит более личный характер. Во время одного из разговоров в прошлом году она сказала, что добилась определённого прогресса. К сожалению, она не стала вдаваться в подробности, но я всё же сочла нужным предостеречь её. Вернее, предупредить, что в магии редко существует чёткая граница между светлым и тёмным. Как вам известно, мистер Малфой, между ними лежит множество оттенков серого.
Она бросила на него выразительный взгляд, который он уловил краем глаза.
— Я всё ещё не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, профессор.
Когда они подошли к воротам, Макгонагалл вздохнула и повернулась к нему. Она была не намного ниже его, но за счёт остроконечной шляпы казалась почти выше.
— Во время одного из наших последних разговоров она сказала, что собирается обратиться к вам за советом. Поэтому я и спрашиваю: она когда-нибудь интересовалась у вас использованием тёмных артефактов не по их прямому назначению?
Драко посмотрел через её плечо на горы и задумался, сколько стоит ей рассказать. Грейнджер действительно упоминала о возможности применения одного конкретного тёмного артефакта в целительстве — предмета, в существование которого Драко сам до недавнего времени едва верил (да и сейчас сомневался). Но Макгонагалл спрашивала о личных целях, и он был уверен, что Грейнджер не использовала такие вещи ни в работе, ни для себя. Тень тёмной магии, которая неизбежно ложится на волшебников, практикующих её, невозможно не заметить, особенно если ты к этому чувствителен. На Грейнджер не было такой тени, она была воплощением света.
Макгонагалл, очевидно, заметила его колебание.
— Я спрашиваю лишь потому, что знаю о сложившейся ситуации, — он встретился с ней взглядом, не скрывая растерянности, — и хочу убедиться, что она не попала в беду… Как это с ней нередко бывало.
Драко выпрямился.
— Могу вас заверить, профессор, что среди разговоров, которые у меня были с Грейнджер о тёмных артефактах, вопрос их использования не по назначению не поднимался.
Он решил, что стратегия «отрицать всё» на данный момент — это лучший вариант. Даже если они с Грейнджер не обсуждали подобные вещи подробно, было разумно держать карты при себе. В конце концов, с Макгонагалл он не общался со времён пересдачи Ж.А.Б.А., и, хотя она, похоже, поддерживала связь с Грейнджер, его самого это не касалось. Если позже ему понадобится получить больше информации, он всегда сможет объяснить свою сдержанность желанием сохранить её доверие и конфиденциальность.
Макгонагалл вздохнула.
— Это обнадёживает. Я знаю, что ей иногда приходится работать с подобными предметами в рамках её исследований в целительстве. Но я рада слышать, что, похоже, она решила не заходить дальше.
Драко сжал губы в вежливой улыбке и посмотрел на часы.
— Рад был снова вас увидеть, профессор, но мне пора.
— Разумеется. Обязательно свяжитесь со мной, если почувствуете, что я могу чем-то помочь вашему… — она неопределённо повела рукой, подыскивая слово, — расследованию, мистер Малфой.
Драко коротко кивнул, развернулся и направился в сторону Хогсмида. В голове тут же закрутились всевозможные варианты того, как мог бы пойти этот разговор. А вдруг у Макгонагалл действительно было что-то важное, но его инстинктивная потребность всё защищать помешала ей сказать больше? Сколько она знала об исчезновении Грейнджер и о его поисках? Если, конечно, она вообще имела в виду именно это. И если да, то откуда?
Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать.
Пробираясь сквозь субботнюю толпу, уже заполнившую «Три метлы», к каминам, он внезапно оказался схвачен чрезмерно жизнерадостным Невиллом Долгопупсом.
— Малфой! — окликнул тот, проталкиваясь мимо другого волшебника и хлопая его по плечу.
Драко перевёл взгляд на чужую руку, лежащую на нём, пока Долгопупс не прокашлялся и не убрал её.
— Долгопупс, — сухо ответил он.
— Какими судьбами в Хогсмиде, дружище?
Ага, значит, «дружище» — это не только у Уизли, а вообще гриффиндорская привычка. Впрочем, к этому моменту одно уже почти не отличалось от другого.
— У меня была встреча с одним профессором, — ответил Драко.
— Надо было сказать, что приедешь! — Долгопупс с каждым словом подходил всё ближе, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Драко ничего не имел против бокала днём, но сейчас ведь даже полдень ещё не наступил… Хотя, с другой стороны, если целую неделю возиться с невыносимыми детьми, неудивительно потянуться к алкоголю. — Я бы показал тебе новые теплицы, они просто потрясающие!
— Уверен, так и есть, — сдержанно отозвался Драко.
Он сделал шаг назад и Долгопупс тут же придвинулся следом.
— Ты, кстати, сдавал Ж.А.Б.А. по Травологии? По-моему, из тебя вышел бы отличный траволог.
— Нет, я заменил её на Магловедение, когда пересдавал экзамены, — ответил Драко, делая ещё шаг назад и уже ощущая дыхание собеседника у себя на лице.
— Жаль. — Долгопупс опустил взгляд и покачал головой, но вдруг словно что-то вспомнил. Он резко поднял глаза и в них читалась почти отчаянная мольба. — Слушай, тебе нужно поговорить с Пэнси за меня.
Ну конечно. Драко совсем забыл, что Пэнси крутила какую-то интрижку с Невиллом Долгопупсом. Вот, кстати, и возможный источник того, откуда Макгонагалл узнала об исчезновении Грейнджер.
— Я не хочу в это вмешиваться, Долгопупс, — твёрдо произнёс Драко.
Он отступил ещё на шаг и уткнулся спиной в стену, оказавшись загнанным в угол.
— Ты не понимаешь, — взмолился тот. — Она позвала меня завтра провести время с вами, а когда я сказал, что не смогу, она решила, что я просто не хочу знакомиться с её друзьями. Я знаю, вы для неё как семья, для неё это было важно… А теперь она не разговаривает со мной и не отвечает на мои письма.
— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
— Объясни ей, что я ничего против вас не имею, просто всё неудачно совпало. Ну… Я же сейчас с тобой разговариваю, разве это не показатель?
— Разговариваешь, это точно, — пробормотал Драко, прижимая затылок к стене в тщетной попытке увеличить дистанцию.
— Так ты поговоришь с ней? — настаивал Невилл.
— Да-да, конечно, как скажешь, — сдался Драко, лишь бы поскорее закончить этот разговор.
Он даже моргнуть не успел, как Долгопупс уже обхватил его руками в удушающем объятии.
— Спасибо, дружище, я твой должник!
Драко схватил его за плечи и попытался оттолкнуть.
— Всё, что мне от тебя нужно — это больше меня не обнимать. Договорились?
Долгопупс мгновенно всё понял и позволил себя отстранить.
— Да, конечно… Прости, — пробормотал он.
— Увидимся, Долгопупс.
Освободившись, он развернулся и направился к каминам, чтобы отправиться домой через каминную сеть.
— Бывай! — крикнул ему вслед Долгопупс.
Драко бросил на него недоумённый взгляд, пока перед ним поднимались зелёные языки пламени. Это что, было прощание?
Позже тем же вечером, когда Драко и Кинди убрали после ужина, они отправились в кабинет. Драко занял своё привычное место на диване напротив пробковой доски с материалами по делу Грейнджер, с сигаретой в руке, обдумывая следующий шаг. Кинди и кот, которые за последние недели, несмотря на неудачное начало, неожиданно сблизились, игрались с бархатными шнурами от штор.
Опершись локтями о колени и запрокинув голову, Драко перебирал взглядом все зацепки, улики и сведения, закреплённые на доске, включая те, что появились сегодня. Что-то не сходилось. Чего-то не хватало. Это ощущалось одновременно очевидным и недосягаемо далёким.
Он откинулся на спинку дивана, выпуская облако дыма.
— Люцифер, иди сюда, — позвал Драко.
Он похлопал по подлокотнику рядом с собой и посмотрел в сторону, где Кинди таскал один из шнуров, заставляя кота гоняться за ним.
В ответ раздалось громкое шипение.
Драко закатил глаза и попробовал снова:
— О всемогущий Живоглот, — произнёс он ровным тоном, — не соизволишь ли оказать мне свою помощь?
— Мяу, — откликнулся кот и направился к нему, в то время как Кинди тихо захихикал.
Драко прищурился, глядя на Кинди, который мгновенно посерьёзнел и поспешил вернуть шнур на место, избегая его взгляда.
Когда кот устроился на подлокотнике, Драко снова откинулся назад, удобно расположившись: вытянул правую руку вдоль спинки дивана и зажал в другой руке свежую сигарету.
— Готов? — спросил он, словно тот мог понять.
— Мяу.
Драко до конца так и не исключал, что зверь вполне способен его понять.
— Итак, — начал Драко, указывая на доску, — Грейнджер отсутствует уже почти пять недель. Она не пришла к Уизли на Рождество — и тут, честно говоря, я её не осуждаю, — он пожал плечами. — Прекратила общение со всеми друзьями, даже с Джиневрой, с которой раньше связывалась во время своих… поездок, чтобы прийти в себя. На работе её ждали ещё несколько недель назад. Либо она использует скрывающие чары, либо вообще не в стране. Она жива, но не получает свою почту. Во время войны она стёрла память своим родителям, добавила им новые воспоминания и отправила их в Австралию. Недавно занялась изучением мозга и когнитивных процессов, обсуждала с Флитвиком долгосрочное воздействие заклинаний на разум — особенно заклинаний памяти. В кабинете у неё был целый маленький музей тёмных артефактов, и она консультировалась с Макгонагалл по поводу их использования в светлой магии. И, наконец, она, по всей видимости, собиралась спросить у меня о применении таких предметов не по назначению.
Драко вздохнул и посмотрел на кота, который уже внимательно наблюдал за ним. Будь тот человеком, Драко был уверен, что он бы сейчас приподнял бровь и спросил: «Ну?»
— Ну, — подыграл он собственной нелепой мысли, — несмотря на то, что Поттер и Уизли уверяют, будто Грейнджер решила оставить родителей в покое, её исследования мозга и разговоры с Флитвиком о заклинаниях памяти вполне могут быть с ними связаны. Это выглядит наиболее логично.
Он взмахнул палочкой, соединяя эти два факта на доске красной нитью.
— Дальше — поездки «для восстановления» и прекращение общения. Вполне возможно, что Грейнджер скрывается, чтобы её не нашли, пока она делает то, что должна.
Ещё одна линия соединила новые пункты.
— Но тогда зачем заходить так далеко? Почему не просто исчезнуть, а ещё и полностью оборвать связь, вплоть до того, что перенаправить почту домой?
— Мяу.
Драко кивнул.
— Верно, она ещё и нас оставила, — он снова повернулся к доске и уже с усмешкой добавил: — Весьма значимый фактор, который нужно учитывать.
— Мяу.
Судя по интонации, будь это человек, он бы сейчас закатил глаза.
Но если отбросить шутки, именно это и не сходилось. В ту ночь на балу ничто не указывало на то, что Грейнджер исчезнет без следа. Драко не хотел преувеличивать свою значимость в её жизни, но в её внезапном уходе было что-то неправильное. И ещё — она бы не оставила кота. Живоглот был стар, гораздо старше, чем в школьные годы, когда её друзья уверяли, что он прекрасно справлялся сам.
— И что дальше? — Драко повернулся к коту.
Тот тут же спрыгнул с подлокотника и, задрав хвост, вышел из комнаты, оставив его одного.
— Отлично, — вздохнул Драко, делая последнюю затяжку.
Он зашёл в тупик. Единственное, что приходило в голову, — это снова идти к бывшим преподавателям и вытягивать из них больше информации об их разговорах с Грейнджер, чего ему совсем не хотелось. Да, сегодня они были довольно отзывчивы, но он всё ещё оставался тем, кем был. Репутация Малфоя была отчасти восстановлена, но это не мешало людям сомневаться в его мотивах. И если уж на то пошло, у него не было ни одной веской причины так настойчиво расспрашивать о Грейнджер — по крайней мере, с точки зрения его бывших учителей.
Он не мог просто подойти к Макгонагалл и сказать: «Профессор, я тут хотел уточнить детали ваших разговоров с Грейнджер о тёмных артефактах, в частности, как она их использовала и может ли это быть связано с её исчезновением. И не переживайте, я не маньяк. Мы, видите ли, переспали чуть больше месяца назад, и я до сих пор по уши влюблён в неё и хочу её вернуть». Нет, это точно не вариант.
Драко откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. Знакомое чувство безысходности накатывало волной, глаза сами собой закрылись. Он пытался разглядеть свет в конце этого проклятого тоннеля — и не находил. Было кое-что, о чём он ещё не думал всерьёз. То, к чему он никогда не собирался прибегать, — прорицание. Он мог найти провидца и заплатить любую сумму, лишь бы узнать, существует ли будущее, в котором Грейнджер будет рядом. А дальше — просто жить как обычно, пока цепочка событий сама не приведёт её обратно.
Идея была откровенно плохой. Эта ветвь магии славилась своей неточностью и неспособностью учитывать бесконечно меняющиеся переменные жизни. Не говоря уже о том, что был немалый риск увидеть то, что ему совершенно не понравится. От одной этой мысли его передёрнуло.
Резко вскочив, чтобы не провалиться ещё глубже в этот мысленный тупик, Драко быстро вышел из кабинета и направился в ванную. По дороге он заметил, что Живоглот уже устроился на его кровати. Плеская холодной водой на разгорячённое лицо и шею, он заставил себя сосредоточиться только на ближайших делах — на следующих двадцати четырёх часах. А дел было всего два: обед с родителями в Мэноре и посиделки с алкоголем со Змеями. Всё. Только это.
Он сделал глубокий вдох. И был почти уверен, что сможет пережить оба события, не затрагивая тему Грейнджер. Ему нужно было время, чтобы обдумать всю имеющуюся информацию, прежде чем он примет решение о дальнейших действиях. И желательно без чужих мнений, которые только замутят картину.
Немного успокоившись — хотя Грейнджер по-прежнему была вне досягаемости и он ни на шаг не приблизился к её поиску, — Драко лёг в постель. Он попытался сдвинуть кота ногами, но тот громко зашипел и лишь перебрался ближе к центру. Драко быстро сдался.
Засыпая, всякий раз, когда мысли возвращались к Грейнджер, он насильно переключался на завтрашние планы. Убедив себя, что сможет удержать разговоры в безопасных рамках, он наконец уснул.
***
Любая уверенность, которую Драко успел выстроить за день, стараясь держать свои мысли свободными от Грейнджер, рассыпалась в одно мгновение, стоило ему аппарировать в Мэнор. Мать тут же сообщила, что совсем недавно узнала, как несколько недель назад он ушёл с бала вместе с Грейнджер. — И когда ты собирался мне об этом рассказать, мой Дракон? — нахмурилась она, скрестив руки, пока они направлялись в гостиную, где должны были ужинать. — Судя по твоему нынешнему солнечному настроению, — Драко повернул голову к Нарциссе, — никогда. Нарцисса фыркнула. — Позволь заметить, моё недовольство вызвано исключительно твоей нечестностью. Драко остановился в открытом проёме гостиной, где отец уже сидел за столом, ожидая их. — Нечестностью? В какой момент я был нечестен? — спросил он, понижая голос. Мать опустила взгляд. — Ты раньше всё мне рассказывал. Драко перевёл взгляд на главную причину, по которой в последнее время стал бывать здесь гораздо реже, — на своего отца. — Как он сегодня? — В ясном уме. Драко резко повернулся к матери, широко раскрыв глаза — Полностью? — Да. — Он знает? — спросил он, имея в виду Грейнджер. Нарцисса на мгновение замялась. — Мам. — Да, Джилли рассказала ему сегодня утром, — ответила она, всё ещё глядя вниз. Драко раздражённо выдохнул, бросив взгляд в потолок. — Ты же знаешь этих эльфов. Они неисправимые сплетники, — пояснила Нарцисса. — Я, честно говоря, даже удивлена, что Кинди не сказал ничего раньше… — Я вас слышу, между прочим, — громко произнёс Люциус, не отрывая взгляда от газеты. Драко прокашлялся и вошёл в гостиную. — Отец, как ты? — Он сел рядом с ним у изголовья длинного деревянного антикварного стола. Люциус сложил газету и отложил её в сторону. — Прекрасно, Драко. Хотя мне было бы ещё лучше, если бы мой единственный сын навещал меня чаще. Драко почувствовал укол вины. За последние четыре года, с тех пор как он съехал, его визиты стали реже и короче. Ему было мучительно оставлять на матери всю заботу об отце, но чаще всего он просто не мог заставить себя приходить на обеды, приёмы или чаепития. Что бы это ни было, над Мэнором всегда висела тень — существовавшая, по сути, лишь в его собственной голове. Он не так представлял себе воссоединение семьи, и это было одной из немногих вещей, с которыми Драко так и не смог смириться. Здесь ему было больно. Больно оттого, что сам Мэнор постоянно напоминал о прошлом; больно вновь и вновь переживать травмирующие события из-за состояния Люциуса; и сильнее всего — от осознания, что он не сделал достаточно, чтобы вытащить отца из Азкабана раньше. — Прости, отец, у меня был завал на работе и… — Драко начал поспешно подбирать оправдания, но отец его перебил: — И, похоже, ты ещё и уходишь с бала в компании грязнокровок. Драко вздрогнул от этого слова. — Люциус, — мягко произнесла Нарцисса тем успокаивающим тоном, который Драко слышал уже не раз, — больше нет необходимости использовать такие выражения. — А была ли она когда-нибудь? — пробормотал Драко себе под нос. — Что ты сказал, сын? — спросил Люциус. — Ничего. — Хм. Так вот, как я говорил, мы с твоей матерью слышали, что у тебя что-то с этой Грейнджер. Драко закатил глаза. Это, по крайней мере, было лучше того отвратительного слова. — У меня с ней ничего нет. — То есть ты не уходил с ней? — с недоумением спросила Нарцисса. — Нет, я ушёл, но… — Так как же всё было, Драко? — вмешался Люциус. — Мы даже не знали, что ты за ней ухаживаешь. — В голосе Нарциссы прозвучало разочарование. — Ухаживаю? О чём ты… — Драко снова замолчал. Нарцисса ахнула. — Ты ведь не просто отвёл её домой ради одной из этих… спонтанных, единичных интрижек, о которых я слышу от молодых светских людей? — Мы воспитывали тебя не так, Драко, — укоризненно добавил Люциус. Драко провёл рукой по волосам, чувствуя, как на лбу выступает пот. — Пожалуйста, ради Мерлина, прекратите. — Мы просто хотим знать, что происходит в твоей жизни, мой Дракон. Мы настолько на её периферии, что узнали об этом лишь спустя пять недель. Это не похоже на нормальные семейные отношения. Тот укол вины, который он почувствовал раньше, превратился в резкую, болезненную рану. — Простите, — начал он. — Простите, что не сказал раньше. Но на самом деле рассказывать нечего. Я за ней не ухаживаю, мы не встречаемся. У нас было кое-что только один раз. И, что удивительно, оба его родителя выглядели… разочарованными. Нарцисса потянулась через стол и на мгновение сжала его руку, проводя большим пальцем по костяшкам, прежде чем снова откинуться на спинку стула. — Ты уверен, мой Дракон? Мы с твоим отцом могли лишь предположить, что между вами что-то происходит. После бала мы были уверены, что ты собираешься сказать нам, будто ухаживаешь за ней… — Сейчас никто уже не «ухаживает», мама. И что значит «предположить, что что-то происходит»? Она продолжила, словно он её не перебивал: — Было трудно не заметить, как вы смотрели друг на друга в тот вечер. А если вспомнить письма, которые ты присылал из школы на шестом курсе… Всё это казалось вполне закономерным. — Подожди, вы… не злитесь? — спросил Драко, вдруг осознав, что в разговоре подозрительно не хватает криков, которых он ожидал. — С чего бы нам злиться, мой Дракон? — удивилась Нарцисса, приложив руку к груди. — Отец только что назвал её… этим словом. — Драко… — Отец опустил взгляд, и Драко сразу почувствовал себя идиотом за то, что вообще это сказал. Мозг его отца был сейчас в большем беспорядке, чем яйца, которые когда-то готовил Добби в его детстве. Было бы несправедливо ожидать, что он сумеет избавиться от десятилетий вбитого в него бреда о превосходстве чистой крови, когда в большинство дней он едва мог вспомнить, какой сейчас год. — Я просто думал, что вы не одобрите, — пробормотал Драко, пока Джилли, Луи и Кинди приносили обед и расставляли перед ними тарелки с аппетитно выглядящей едой. — Мы никогда не станем осуждать то, что делает тебя счастливым, мой Дракон. В тот вечер я впервые за долгое время увидела, как ты искренне улыбаешься в этих стенах. Драко и не подозревал, что родители так внимательно за ним наблюдают. — К тому же, это прекрасно скажется на репутации Малфоев. Наш единственный сын ухаживает за Гермионой Грейнджер? Это же заголовки на первых полосах. Драко закатил глаза. Конечно, отец сосредоточился именно на том, какое положительное влияние Грейнджер окажет на их положение в обществе. — В последний раз повторяю: я за ней не ухаживаю, и никаких первых полос не будет. — Не отказывайся от неё, мой Дракон. Если ты действительно чего-то хочешь, то за этим нужно идти. Ирония заключалась в том, что мать и не догадывалась, насколько отчаянно Драко пытается именно это и сделать. Оставшаяся часть обеда прошла куда приятнее, чем он ожидал. Казалось, он видел родителей в совершенно новом свете. Он смеялся и шутил с ними, рассказывал о работе, они делились новостями из Мэнора, и Драко даже остался на послеобеденный чай. Вместе они договорились, что он будет чаще приезжать на обеды, и впервые Драко почувствовал, что раны глубоко внутри него, которые снова и снова разрывались, возможно, наконец начнут заживать. Вернувшись домой, он включил свет и увидел, что кот Грейнджер сидит на кухонном островке. Драко закатил глаза и подошёл, чтобы поднять это огромное животное. — Тебе нельзя там сидеть. — Мяу, — возмутился кот, когда его поставили на пол. Драко пошёл в спальню переодеться перед вечерними посиделками Змей, а Живоглот последовал за ним, подпрыгивая и пытаясь вцепиться ему в ноги. — Прекрати. Кинди скоро вернётся и поиграет с тобой, — сказал он, тряхнув ногой, когда кот особенно удачно ухватился за его правую щиколотку. В ответ Живоглот зашипел, потом убежал вперёд и устроился в ногах его кровати. Драко вздохнул, даже не пытаясь его отчитывать: тот всё равно никогда не слушал. — Итак, — начал он, поправляя волосы перед зеркалом в ванной после душа, — мои родители одобряют Грейнджер. Он не смог сдержать лёгкую улыбку. — Мяу. Как только улыбка появилась, она тут же исчезла. — Впрочем, это не особо важно, если мы не можем её найти, да? — Мяу. Драко вздохнул. — Убегай, если не хочешь увидеть меня голым. Живоглот зашипел и молнией выскочил из комнаты, а Драко, усмехнувшись его драматичной реакции, вышел из ванной и остановился перед шкафом, роняя полотенце.***
Когда он был готов, Драко отправился в «Необузданный Грифон», чтобы через каминную сеть попасть к Пэнси. Вечер выдался облачным и довольно холодным, с неба падали редкие снежинки, но они таяли, едва касаясь земли. Драко отметил про себя, что холодный воздух помогает ему обрести равновесие перед предстоящим вечером. Оказавшись у Пэнси, он услышал громкие голоса из гостиной, которая находилась довольно далеко от входа через камин. Драко пошёл на крики и вскоре наткнулся на оживлённый спор о том, кто сегодня должен готовить напитки. — Да мне вообще не до этого, Тео! — Ты сама умоляла, чтобы мы собрались у тебя, а не у меня, где я, между прочим, был готов! — выкрикнул Тео в ответ. Блейз развалился на диване перед вычурным камином и наблюдал за перепалкой, переводя взгляд с одного спорщика на другого всякий раз, когда наступала их очередь выдать новую словесную тираду. На его лице играла ухмылка. — Тогда иди и сделай что-нибудь сам, раз уж ты такой «готовый». — Пэнси изобразила кавычки указательными пальцами. — Это традиция! — воскликнул Тео. — Нельзя нарушать неписаные законы нашего священного кодекса! — Ещё как можно! — Пэнси повернулась к дверному проёму и заметила Драко, который стоял на безопасном расстоянии от конфликта. Внезапно она указала на него рукой: — Вот, посмотри хотя бы на этого идиота. Вряд ли можно сильнее нарушить устои, чем то, что он натворил. Блейз прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Драко поднял ладони перед собой: — Даже не втягивайте меня в это, я пришёл с миром. Он обошёл гостиную по длинной дуге, стараясь не проходить между спорящими друзьями, и опустился рядом с Блейзом. Тео повернулся к ним: — Может, кто-нибудь из вас просто скажет ей, что тот, кто принимает «Змеиный вечер», обязан готовить первый напиток? — Я, опять же, не вмешиваюсь, — ответил Драко. Блейз вздохнул. — Почему вообще так важно, чтобы первый напиток делал хозяин? — Без понятия, — пожал плечами Тео, — иначе семь лет невезения или что-то в этом духе. Пэнси провела рукой по лицу. — Это про разбитые зеркала, идиот. — Разве ты не должен быть умным? — спросил Блейз, озадаченно глядя на него. — Должен, — кивнул Тео, — но судьбу я злить не собираюсь. — Ты явно слишком много времени проводишь с Лавгуд, — покачала головой Пэнси. Тео уже повернулся к ней, готовясь выдать очередную порцию словесных оскорблений, но вдруг замолчал на мгновение, и в его глазах вспыхнул характерный огонёк. — О-о, — пробормотал Блейз, обращаясь к Драко. Драко начал смеяться, но Тео шикнул на него. — У меня идея! — объявил он. Когда в ответ повисла тишина вместо привычного восторга, он продолжил: — Пойдём в «Виверну»! Снова тишина. — Ты серьёзно? — недоверчиво спросила Пэнси. — А почему нет? Ты ничего готовить не будешь, а так и нам не придётся, — оживлённо объяснил Тео. — Я могу назвать пару причин, — Пэнси подняла руку, загибая пальцы, — там шумно, липко, туда ходят сомнительные личности… — она повернулась к Драко, — без обид. — Никаких, — ответил он. — И самое главное, — продолжила Пэнси, — напитки там дешёвые и отвратительные. Если бы я хотела водку, сваренную троллями, я бы просто попросила вас, дикарей, сделать её мне. — Она указала на мужчин перед собой. — Ты хотела сказать, попросила бы Долгопупса? — Тео с трудом сдержал смешок. Пэнси издала пронзительный визг: — ЗАТКНИСЬ! Все рассмеялись, кроме неё. Она скрестила руки и надулась, словно капризный ребёнок. — Да ладно тебе, Пэнс, «Виверна» не такая уж и плохая, — уговаривал Тео. — Нельзя отрицать, у этого места есть своё… je ne sais quoi. Пэнси закатила глаза так театрально, что это почти можно было услышать. Драко не любил соглашаться с Пэнси из принципа, но в этот раз он был на её стороне. «Шатающаяся Виверна» и правда была той ещё дырой. Бар существовал уже больше века (не считая двух временных закрытий во время магических войн) и изначально привлекал бунтующую молодёжь волшебного мира. Говорили, что он популярен и среди магглов, поэтому место считалось «странным». Он находился в маггловском Лондоне, но принадлежал магической семье, в которой почему-то рождалось больше сквибов, чем обычно, — это создавало любопытное пересечение миров. Волшебники приходили туда, чтобы послушать альтернативную маггловскую музыку и удовлетворить своё любопытство о том, как живёт «другая сторона». А любые магические казусы легко списывались на то, что магглы просто перебрали. После войны бар резко набрал популярность. Те, кто ходил туда в юности, теперь могли возвращаться без страха за репутацию. Теперь «Виверна» стала местом, где собирались волшебники и магглы всех возрастов. Что, к немалому раздражению Драко, включало и весь персонал Отдела Магического Правопорядка. Целый год он уклонялся от многочисленных приглашений выпить после работы, пока Поттер и Уизли не пригрозили не подписать его испытательный срок, если он хотя бы раз не появится в «Виверне». В тот вечер Драко и узнал, что Грейнджер тоже иногда туда заглядывает, особенно когда приходят её друзья-авроры. С тех пор он стал бывать там чаще, чем когда-либо мог представить. Честно говоря, уговаривать его стало гораздо легче, если он знал, что Поттер и Уизли тоже будут. Со временем вынужденное соседство с этим местом превратилось в странную привязанность: к потёртым кожаным диванам, неоновым вывескам, скрипучим половицам, затхлому запаху и, самое главное, к шансу перекинуться с Грейнджер хотя бы парой слов. — Может, уже решим? Я умираю от жажды, — сказал Блейз, возвращая Драко в реальность. — Решили. Идём в «Виверну», — с гордостью объявил Тео. Пэнси опустила руки и снова закатила глаза, а Драко мельком подумал, что они у неё так и застрянут. — Ладно, всё равно. Лишь бы я смогла напиться до отключки и забыть, какой ты раздражающий. — Без проблем, дорогая, сейчас тебе принесут парочку тролльей водки со льдом, — объявил Тео и чуть ли не вприпрыжку вышел из комнаты — вероятно, к камину. Драко тяжело выдохнул, нехотя поднимаясь с кушетки. — Ну что, пошли тогда. — Я думал, тебе эта идея понравится, — сказал Блейз, тоже вставая. — Обычно я туда хожу при очень специфических условиях. И я почти уверен, что сегодня эти условия не будут соблюдены, — пояснил Драко. — Эти условия случайно не связаны с одной… самой умной ведьмой своего поколения? — спросила Пэнси, пока они неторопливо направлялись к камину. — Понятия не имею, о ком ты, — пожал плечами Драко. — И как продвигается охота за твоей безответной любовью? — искренне поинтересовался Блейз. — Блестяще, — сухо ответил Драко. — Кстати о безответной любви… — он повернулся к Пэнси, — Долгопупс просил передать привет. Глаза Пэнси на мгновение расширились, но она быстро взяла себя в руки и фыркнула: — Передай ему тоже привет. — Ни за что. Скажешь сама, — ответил Драко. Пэнси прищурилась на него, когда они подошли к камину, а Драко зачерпнул горсть порошка и шагнул в решётку. — Откуда ты… — её вопрос оборвался, когда Драко произнёс: «Шатающаяся Виверна», — и его унесло в тускло освещённую заднюю комнату бара. Он толкнул тяжёлую деревянную дверь, на которую были постоянно наложены чары незаметности, а также чары, отталкивающие магглов на близком расстоянии. Это означало, что магглы могли проходить мимо двери, но если кто-то случайно её касался, то вдруг оказывался идущим в противоположную сторону, к музыкальному автомату с огромным граммофоном. В здании имелись также обычный парадный и чёрный входы, так что магглам никогда не приходило в голову что-либо подозревать из-за того, что число посетителей в баре росло, хотя никто не входил через главные двери. Переступив порог, Драко сразу оказался окутан стеной звука и цветных огней — фирменной атмосферой заведения. Оглядевшись в поисках Тео, он ничуть не удивился, обнаружив его у барной стойки с теми самыми четырьмя стопками тролльей водки. Драко глубоко вдохнул, втягивая знакомую влажную духоту «Виверны», затем резко выдохнул и направился к Тео. Как его день, посвящённый избеганию мыслей о Грейнджер, так стремительно пошёл под откос? — Наконец-то! — перекрикивая музыку, сказал Тео. Среди немногих вещей, которым Драко завидовал у магглов, музыка занимала одно из первых мест. В магическом мире катастрофически не хватало чего-то современного: у волшебников не было ни возможностей, ни инструментов, чтобы создать хоть что-то отдалённо похожее. Тео оглянулся туда, откуда пришёл Драко: — А где остальные? — Судя по их энтузиазму, появятся с минуты на минуту, — усмехнулся Драко. — Надеюсь. Я, между прочим, потратил на это золото… О, смотри! Освободился стол, пошли. — Тео схватил две рюмки и начал проталкиваться через толпу. Драко взял оставшиеся и последовал за ним. Тео кивком указал ему скользнуть внутрь, после чего сел рядом с ним на той же стороне. — Вообще-то, там есть свободное место напротив, — заметил Драко, приподняв бровь. — И упустить шанс посидеть рядом с прекрасным Драко Малфоем? Ни за что, — с намёком ответил Тео. Драко закатил глаза. — О, а вот и остальные. — Тео встал и помахал Пэнси и Блейзу. Когда они уселись, Тео всунул им в руки напитки и торжественно провозгласил: — За Змей! Есть корабли добрые, есть корабли деревянные, есть корабли, что бороздят моря, но лучшие корабли — это дружба, и пусть она длится вечно! Блейз и Пэнси уставились на него так, будто у него выросла вторая голова. — Это сейчас что было? — спросил Драко. — Что? — Тео оглядел остальных с искренним недоумением, потом снова посмотрел на Драко. — Я думал, вам это понравится. — Сколько ты выпил до нашего прихода? — поинтересовалась Пэнси. — Всего пару шотов, просто вы слишком долго шли, — ответил Тео и отпил из своей рюмки. Все последовали его примеру. Как и ожидалось, водка была отвратительной, но тепло (а точнее, жжение), которое последовало, Драко оценил, учитывая обстоятельства. — Только не оборачивайся, Нотт, но Полоумная Лавгуд идёт сюда, — заметил Блейз, указывая стаканом за спины Драко и Тео. С грацией возбуждённого Дромарога Тео с грохотом поставил рюмку, развернулся всем корпусом, схватился за спинку дивана, замер на мгновение и тут же вернулся в исходное положение. — Очень ненавязчиво, — прокомментировала Пэнси, делая ещё глоток и морщась. — Ты поэтому так настаивал, чтобы мы сюда пошли? — спросил Драко. Вместо ответа Тео начал сдвигаться по дивану, буквально вжимая Драко в стену, чтобы освободить место для Лавгуд. — Добрый вечер, Лавгуд, — поздоровался Блейз, когда она села рядом с Тео. — Здравствуйте, — Луна улыбнулась всем, — рада вас видеть. — И мы рады тебя видеть, Луна… То есть я видел тебя на днях… Но всё равно рад, — сбивчиво ответил Тео. Пэнси спрятала смешок за глотком, а Драко прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Что привело тебя сегодня в «Виверну», Лавгуд? — спросил Блейз — единственный, кто сохранял самообладание. — Я тут с друзьями с работы, — ответила она своим воздушным голосом, который было трудно расслышать сквозь музыку. — С коллегами? А Грейнджер здесь? — спросил Тео. Драко пнул его ногой под столом, за что получил в ответ раздражённый взгляд. — Гермиона? Нет, я её очень давно не видела. — В голосе Луны прозвучала грусть. У Драко внутри тоже неприятно кольнуло — ещё одно подтверждение, что она так и не объявилась. — Ты знала, что Драко ищет Грейнджер? — Луна покачала головой в ответ на вопрос Тео. Драко ударил его ногой сильнее. Тео продолжил, будто ничего не почувствовал: — Да, уже несколько недель, и… Ай! — вскрикнул Тео, когда Драко перешёл к более радикальным мерам и больно врезал ему по ноге под столом. Он резко повернулся к нему: — Ты совсем охренел?! Драко театрально пожал плечами. Лавгуд тем временем перевела взгляд на Драко и спустя мгновение прищурилась, будто внимательно его изучая. Он почувствовал, как резко учащается пульс, ладони становятся влажными. Дыхание ускорилось, но это не было похоже на панику. Что она делает? — Твоё сердце застряло, — сказала ему Лавгуд голосом, который он едва расслышал сквозь музыку. Стоило ей разорвать зрительный контакт, как сердце Драко замедлилось до нормального ритма, дыхание выровнялось, но он всё равно чувствовал себя ошеломлённым. Блейз и Пэнси переглянулись в замешательстве. — Скажи спасибо, Драко, — ткнул его Тео, — тебе только что пророчество выдали. Прежде чем Драко успел прийти в себя, Лавгуд заговорила снова: — Было весело, — бодро сказала она. — Но я пойду обратно к своим друзьям. Не сбиваясь ни на секунду, Лавгуд выбралась из-за стола и вернулась в сгущающуюся толпу. — Я думал, вы двое трахаетесь? — сказал Блейз, едва сдерживая смешок. — Ага, Лавгуд прямо-таки без ума от тебя, — добавила Пэнси с явным сарказмом. — Она же тебя практически игнорировала всё время, — подхватил Блейз. На лице Тео медленно расползлась улыбка. — Ну да, именно. Но это же дико заводит. Это заставило Блейза и Пэнси разразиться громким смехом. Тем временем Драко всё ещё сидел, забившись в угол стола, хотя Тео уже отодвинулся, освободив ему больше места, и прокручивал в голове слова Лавгуд. Что она только что сделала? Ему ведь не почудилось это странное ощущение? — Эй! — Блейз перегнулся через стол и хлопнул Драко по руке. — Очнись. — Ты в порядке? — спросил Тео. Прежде чем он успел ответить, вмешалась Пэнси: — Нет, абсолютно нет. Я не собираюсь проводить ещё одну «Змеиную ночь», слушая, как Драко ноет. Давайте для разнообразия спросим кого-нибудь другого, как у него дела. — Пэнси обвела взглядом компанию, оценивающе разглядывая каждого по очереди. — О, знаю! Меня! Драко закатил глаза. — У меня всё хреново. Кажется, Невилл больше не хочет меня видеть. — Она уставилась в свой напиток, поникнув. К сожалению, если Пэнси рассчитывала на сочувствие, здесь ей его не найти. — С чего ты взяла, что мы хотим слушать, как ты ноешь? — недоверчиво спросил Тео. Драко быстро поймал взгляд Пэнси и беззвучно сказал: «Поговорим потом», прежде чем Тео продолжил. Пэнси кивнула, и уголки её губ чуть тронула улыбка. — А ты как, Блейз? — Тео поднял уже пустой бокал в сторону друга. — Что-то ты сегодня подозрительно тихий. Он заглянул в свой бокал, словно собираясь сделать ещё глоток, затем посмотрел на чужие. — Пойду принесу ещё. И с этими словами он уже оказался у бара, не дав никому ни согласиться, ни отказаться. Когда Тео вернулся к столику, Блейз рассказывал Драко и Пэнси о своей новой винодельне, открывшейся во Франции, — уже третьей в этой стране. — Скука, скука, скука! — крикнул Тео, уловив тему разговора и подходя к столику. — Давай что-нибудь поинтереснее! Он раздал всем новые напитки. Блейз усмехнулся, сделал глоток, затем поморщился и поставил бокал обратно. — Ну, бизнес с портключами идёт очень даже неплохо… — протянул он, бросив взгляд на Драко. — Да ладно, говори, — махнул рукой Драко, откидываясь на спинку дивана. Его друг всё равно будет заниматься незаконными делами, знает он об этом или нет, и сегодня Драко было на это совершенно наплевать. Блейз продолжил, широко улыбаясь: — Я и не думал, что всё станет настолько популярным. Ужасно много работы — отслеживать заказы, потому что все, разумеется, используют фальшивые имена, которые, к тому же, часто меняются от одного письма к другому. Видимо, забывают, как назывались в прошлый раз. Волшебное сообщество в Британии, конечно, немаленькое, но не настолько, чтобы мне ни разу не попалось ни одного знакомого имени, но зато куча таких, о которых я вообще никогда не слышал. — Фальшивые имена? — переспросил Тео. — Типа каких? Хью Э. Рекшн? — Он рассмеялся. — Пэт Стояк, — добавила Пэнси, поднимая бокал. — Бен Перегибер, — продолжил Тео, давясь от смеха. — Анита Минетти, — захихикала Пэнси. — Дженна Гениталия, — вставил Драко, позволяя себе включиться в шутку. Когда Блейз отсмеялся, он пояснил: — Нет-нет, не настолько тупые, идиоты вы. Скорее… ну… например, Джин Фэллоуз. Никогда не слышал о семье Фэллоуз. Драко почувствовал, как кровь отлила от лица, а желудок ухнул вниз. Джин Фэллоуз. — Ну и скукотища, — прокомментировал Тео, делая ещё глоток. Сердце Драко снова забилось чаще, но теперь казалось, будто с каждым ударом оно вот-вот вырвется из груди. Он знал это имя. — Серьёзно? У тебя есть шанс стать буквально кем угодно, и ты выбираешь Джин Фэллоуз? — фыркнула Пэнси. Джин Фэллоуз. Драко ощутил, как у него начинают дрожать руки, а по телу выступает холодный пот. Это имя было на письмах Грейнджер. — Драко! — окликнул Блейз, привлекая его внимание. — Ты в порядке, приятель? Выглядишь так, будто сейчас стошнит. Остальные повернулись к нему; глаза слегка расширились, когда они увидели, как быстро он скатывается в истерику. — Куда… — начал Драко, но во рту было ощущение, будто он набит ватой. Он сделал большой глоток из бокала и продолжил: — Куда вёл этот портключ? — Тот, для Фэллоуз? — уточнил Блейз. Драко кивнул, не в силах выдавить ни слова. — С ним пришлось повозиться, потому что он перемещает аж до Австралии. Только поэтому и запомнил имя. Неделю возился, чтобы всё устроить. Австралия. Родители Грейнджер в Австралии. — Фу! И зачем кому-то туда ехать? Там же адская жара! — с отвращением сказал Тео. — Очевидно, ты там не был. Там прекрасно: солнце, тепло! Не то что здесь. — Пэнси покачала головой. — Ненавижу застревать в Британии в это время года. Застрял. Застрял. Что там сказала Лавгуд? Что его сердце застряло? Драко почувствовал, что его сейчас вырвет. Неужели он всерьёз собирается прислушиваться к тому, что сказала Полоумная Лавгуд? А достаточно ли он глуп, чтобы не прислушаться? Драко повернулся к Тео, схватил его за плечи и заставил смотреть прямо на себя. — Эй, ты чего? — спросил Тео чуть заторможенно — сказалось действие алкоголя. — Талисман, который ты нашёл для меня в прошлом году… — Драко замялся, ожидая, пока затуманенный мозг Тео догонит мысль. Поняв, что это бесполезно, он пояснил: — Талисман Ахлис. Я просил тебя найти его, и ты принёс мне копию… Помнишь? Тео на секунду уставился в потолок, потом перевёл взгляд на Драко и фыркнул: — Это была не копия. Оскорбительно, что ты думаешь, будто я мог подсунуть тебе дешёвую подделку. — В смысле «не копия»? — процедил Драко сквозь зубы, тряхнув его за плечи. — А, чёрт, прости. — Тео прочистил горло. — Да, конечно, это была копия. — Он подмигнул, нарочито выделяя слова. — Почему ты подмигиваешь? Ты и тогда так делал! — Драко отпустил его и запустил руки в волосы. Раздражение нарастало с каждой секундой. — Я бы никогда, ни за что на свете не стал дарить своему другу-аврору редчайший и опасный тёмный артефакт, правда ведь? — Тео изобразил оскорблённость, затем снова подмигнул. Потеряв терпение, Драко схватил его за воротник и притянул к себе: — Прямо сейчас скажи мне, Нотт, был этот талисман настоящим или нет, иначе, клянусь Салазаром, я устрою тебе дактилиэктомию, прямо здесь и сейчас. — О-о, — захихикал Тео, — не угрожай мне приятным времяпрепровождением, мистер Малфой. — Это вообще что значит? — спросила Пэнси. Драко совсем забыл, что здесь был кто-то ещё. — Понятия не имею, — пожал плечами Тео, — но звучит сексуально. — И кто тут теперь извращенец? — пробормотал Блейз в бокал, прежде чем отпить. — Это значит, что я отрежу ему к чёрту пальцы, — сказал Драко, не отводя взгляда от Тео. Тот вздохнул: — Юный Драко, клянусь зелёной землёй Мерлина, я никогда в жизни не имел дела с чем-то столь плебейским, как копии. Драко отпустил его и рухнул обратно на стул. Ощущение было такое, будто он только что отыграл целый матч по квиддичу за последние пять минут. — Кажется, я знаю, где Грейнджер. Все друзья уставились на него, ожидая объяснения, как он пришёл к такому выводу. Он уже собирался заговорить, но в этот момент из граммофона заиграла та самая песня, что звучала во время одного из его последних визитов сюда, в сентябре. Песня, которую он с тех пор слушал снова и снова. Песня, которая играла в тот раз, когда он был здесь с Грейнджер.
