Дитя из Пламени

Годы в Аду не просто шли — они перетекали один в другой, словно густое, темное вино. За восемь лет, прошедших с того рокового случая в лесу, замок Люцифера привык к присутствию Аластора, как привыкают к редкому, капризному цветку в холодном гроте. Аластору исполнилось восемнадцать. От того маленького, испуганного олененка почти ничего не осталось — теперь это был стройный, изящный юноша с копной непокорных алых волос и острыми, гордо поставленными оленьими ушками. Его рожки теперь напоминали небольшую корону, а в глазах, помимо вечной вежливости, затаилась острая, как бритва, проницательность. Несмотря на годы суровых тренировок и уроков жестокости, он сохранил удивительную, почти парадоксальную для Ада черту — мягкую, чуть застенчивую улыбку и привычку краснеть, когда внимание становилось слишком пристальным. Был полдень. Аластор сидел в самой уединенной части королевского сада, под сенью плачущих ив, чьи ветви серебрились магическим инеем. На его коленях лежал тяжелый фолиант по древней демонологии, но юноша то и дело отвлекался, вдыхая аромат черных лилий. Неподалеку, за живой изгородью, столпились молодые служанки-суккубы. Они старательно делали вид, что поливают цветы, но их взгляды были прикованы к юноше. — Ты только посмотри на него... — шептала одна, прикрывая лицо ладонью. — Какой он изящный. Эти руки, этот профиль... Настоящий фарфоровый принц. — А как он краснеет, когда здоровается! — вторила другая, краснея сама. — Такой милашка, даже не верится, что его воспитывал сам Король. Интересно, он знает, как на него смотрят? Аластор слышал их шепот — его слух был безупречен. Он чуть плотнее сжал книгу, и кончики его ушей предательски порозовели. Он привык к вниманию, но так и не научился принимать его без смущения. Его природа омеги, которую Люцифер старательно скрывал от мира, всё равно пробивалась сквозь маски, делая его облик притягательным и манящим. Тишину сада нарушил звон доспехов. К иве подошел высокий стражник. — Мистер Аластор, — произнес он, склонив голову. — Его Величество Люцифер требует вашего присутствия в своем кабинете. Немедленно. Аластор захлопнул книгу. Его сердце привычно екнуло. Вызов к Люциферу всегда означал либо новые требования, либо очередную проверку. — Благодарю. Я иду, — мягко ответил он, поднимаясь и стряхивая невидимые пылинки со своего безупречного алого сюртука. Он шел по коридорам дворца уверенной, легкой походкой. Теперь он знал каждый кирпич этого замка. Но, подходя к массивным дверям кабинета, он почувствовал необычный запах — смесь сигарного дыма и экзотических феромонов. Двери распахнулись. В кабинете, утопая в кресле, сидел Асмодей. Люцифер стоял у окна, заложив руки за спину. — А вот и наше сокровище! — воскликнул Асмодей, стоило Аластору переступить порог. Грех Похоти поднялся, его огромная фигура заполнила пространство. — Люцифер, клянусь своими рогами, ты превзошел сам себя. Восемь лет назад он был очаровательным комком меха, а сейчас... — Асмодей подошел к Аластору, бесцеремонно рассматривая его. — Сейчас он — совершенство. Аластор низко поклонился, стараясь сохранить лицо. — Рад видеть вас, лорд Асмодей. — И голос! — Асмодей расхохотался, подходя ближе и наклоняясь к самому уху юноши. — Послушай моего совета, красавчик. С такой внешностью тебе не нужны тени. Один взгляд из-под ресниц, чуть приоткрытые губы, капля томности в голосе — и любой альфа Ада, включая моего старого ворчливого друга у окна, будет ползать у твоих ног. Соблазнение — это тоже магия, и у тебя к ней природный дар. Используй его, разбивай сердца, властвуй над желаниями! Лицо Аластора вспыхнуло ярко-пунцовым цветом, доходя до самых кончиков ушей. Он невольно отступил на шаг, прижимая книгу к груди. — Я... я здесь для учебы, милорд. Мои помыслы далеки от... подобных вещей. — Ох, какая прелесть! Он еще и краснеет! — Асмодей подмигнул Люциферу. — Люци, отдай его мне на неделю. Я научу его таким приемам, что через месяц он будет править этим цирком лучше тебя. — Довольно, Оззи, — голос Люцифера прозвучал сухо и резко. Король обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по Аластору. — Он не для твоих борделей. Люцифер подошел к столу, жестом велев Аластору подойти ближе. — Посмотри на него, Асмодей. Он выглядит как фарфоровая кукла, но внутри у него стальной стержень, который я выковывал десять лет. И пришло время проверить, насколько этот стержень крепок. Люцифер положил ладонь на плечо Аластора. Юноша почувствовал холодную мощь, исходящую от короля. — Тебе исполнилось восемнадцать, Аластор. Период защиты и теплых садов окончен. Твоя природа омеги больше не может быть просто фактом в медицинской карте. Через три дня состоится твой Главный Экзамен. Аластор поднял взгляд, его смущение мгновенно сменилось настороженностью. — Что это за экзамен, Ваше Величество? — Охота, — коротко бросил Люцифер. — Но на этот раз ты не будешь сидеть в подвале. Ты отправишься в нижние круги. Твоя задача — найти и устранить группу мятежных лордов, которые решили, что мои законы на них не распространяются. Ты пойдешь один. Ты должен использовать всё: свои тени, свой ум и... — Люцифер бросил косой взгляд на Асмодея, — и свою внешность, если потребуется. Аластор сглотнул. Он знал о мятежниках. Это были жестокие, огрубевшие от крови демоны. — Один? Против группы лордов? — Если ты не сможешь справиться с кучкой предателей, значит, ты не стоишь того трона, который я для тебя готовлю, — Люцифер прищурился. — Асмодей здесь не просто так. Он поможет тебе скрыть твой запах омеги специальными подавителями, чтобы они не учуяли твою... уязвимость раньше времени. Но помни: если ты провалишься, я не приду на помощь, как в лесу. — Я понимаю, — тихо ответил Аластор. В его глазах вспыхнул тот самый алый огонек, который он обычно прятал. — Я не подведу вас. — Надеюсь на это, — Люцифер убрал руку. — Иди готовься, Асмодей пришлет тебе препараты позже. Когда Аластор вышел, Асмодей тяжело вздохнул и посмотрел на Люцифера. — Ты слишком суров с ним, Люци. Он же любит тебя. Ты хоть видишь, как он старается ради твоего одобрения? Люцифер снова отвернулся к окну, глядя на багровый закат. — Любовь — это слабость, которую он не может себе позволить. Особенно сейчас. Он должен стать Радио-Демоном, которого будет бояться весь Ад, а не "милашкой" из сада. Даже если для этого мне придется окончательно разбить его сердце. Аластор, стоя за дверью, слышал последние слова. Его руки сжались в кулаки. Он не стал плакать — слезы остались в десятилетнем возрасте.

***

Тренировочный плац в глубоких ярусах замка был высечен прямо в скале. Здесь всегда было холодно, а факелы на стенах горели неестественным зеленым пламенем, не дающим тепла. Аластор, облаченный в легкий тренировочный костюм, двигался среди манекенов, которые имитировали живых противников. Его движения были быстрыми, как росчерк пера, но в каждом ударе сквозила странная нерешительность. Он призвал свои тени. Чернильно-черные щупальца послушно вырвались из пола, обвивая деревянные фигуры, но вместо того, чтобы мгновенно раздавить их в щепки, они лишь слегка сжимались. — Я не могу... — прошептал Аластор, опуская руки. — Я не хочу вырывать им сердца, кем бы они ни были. Он присел на скамью, вытирая пот со лба. Мысли о предстоящем экзамене тяжелым грузом лежали на плечах. Убить мятежных лордов... Люцифер ждал от него эффективности и беспощадности, но внутри Аластора всё еще жил тот пятилетний мальчик, который плакал над раненым духом. Он не заметил, как из густой тени за колоннами за ним наблюдали чужие глаза. Фредерик , он стоял там уже давно. Его взгляд, скользивший по изящным линиям тела восемнадцатилетнего юноши, был лишен дружелюбия. В нем горел хищный, плотоядный интерес. Фредерик медленно облизнул губы, чувствуя, как даже сквозь сильные подавители пробивается едва уловимый, дразнящий аромат омеги — аромат страха и чистоты. — Какое великолепное зрелище... — раздался вкрадчивый голос Фредерика. Аластор вздрогнул и мгновенно вскочил, инстинктивно прикрывая грудь рукой. — Лорд Фредерик! — он низко поклонился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Я не знал, что вы здесь. Простите за мою... несобранность. Фредерик вышел на свет. Его зеленый костюм казался ядовитым пятном в сером зале. Он подошел к Аластору почти вплотную, нарушая все границы приличия. — Не стоит извиняться, мой милый мальчик. Твоя несобранность выглядит куда притягательнее, чем любая дисциплина. Люцифер слишком занят своими делами, чтобы оценить, какой редкий экземпляр расцвел в его теплице. Фредерик протянул руку и коснулся нежного бархата оленьего ушка Аластора. Юноша вздрогнул, его ушки испуганно прижались к голове, а лицо залило густой краской смущения и тревоги. — Милорд... прошу вас, — пролепетал Аластор, пытаясь вежливо отступить. — Его Величество ждет меня к ужину. Мне нужно закончить тренировку. — Подождет твой Король, — Фредерик перехватил его за запястье, сжимая пальцы неожиданно сильно. — Знаешь, Аластор, Люцифер воспитывал тебя как оружие, но он забыл одну простую вещь... Омега создана не для войны. Омега создана для того, чтобы принадлежать сильному. А я всегда умел ценить истинную красоту. Он притянул Аластора к себе, заставляя того почти коснуться своего лица. Его дыхание, пахнущее терпким табаком и вином, обжигало кожу юноши. — Ты такой хрупкий... — прошептал Фредерик, его свободная рука легла на талию Аластора, прижимая его плотнее. — Неужели тебе не хочется сменить эти холодные уроки на что-то более... приятное? Под моей защитой тебе не придется убивать лордов. Тебе придется только... радовать меня. Аластор замер. Ужас сковал его движения. Он видел в глазах друга своего опекуна нечто такое, что было страшнее уроков Люцифера. Это было липкое, грязное вожделение, которое унижало его само по себе. — Пустите... пожалуйста... — голос Аластора дрогнул, в глазах заблестели слезы. — Лорд Фредерик, это некрасиво... Если Его Величество узнает... — Его Величество мой лучший друг, — усмехнулся Фредерик, наклоняясь к шее юноши, чтобы вдохнуть его запах. — Он отдаст тебя мне, если я попрошу. Ты для него лишь слуга, помнишь? Сирота. Плод эксперимента. В этот момент, когда Аластор уже был готов закричать от бессилия и унижения, в дверях зала появился маленький слуга-имп с подносом в руках. — Мистер Аластор! — звонко выкрикнул имп, не замечая (или делая вид, что не замечает) двусмысленности сцены. — Лорд Асмодей прислал вам... ой! Простите! Хватка Фредерика на секунду ослабла от неожиданности. Этого мига Аластору хватило. Он резко вырвался, едва не упав, и, не оглядываясь, бросился вон из зала. Его тени , почуяв стресс хозяина, на мгновение вспыхнули черным пламенем, скрывая его отход. Фредерик остался стоять посреди плаца. Его лицо исказилось от ярости. Весь его аристократический лоск слетел, обнажая сущность жестокого демона. Он медленно повернулся к дрожащему слуге, который замер на месте, уронив поднос. — Ты... — прошипел Фредерик. — П-простите, милорд! Я не хотел мешать! Я просто... — начал оправдываться имп. Фредерик сделал шаг вперед и с размаху нанес слуге сокрушительную пощечину. Звук удара эхом разнесся по пустому залу. Имп отлетел к стене, из его разбитой губы брызнула кровь. — Гнилое отродье! — прорычал Фредерик, поправляя свой зеленый манжет. — Ты хоть понимаешь, что ты прервал? Убирайся с моих глаз, пока я не скормил тебя псам! Слуга, всхлипывая, поспешно скрылся в тенях. Фредерик посмотрел вслед убежавшему Аластору. Он не чувствовал раскаяния — только еще более жгучее желание. — Беги, маленький олень, — прошептал он, вытирая руку платком. — Беги к своему Королю. Но экзамен будет не только в нижних кругах. И я обещаю тебе... ты всё равно будешь моим. Аластор тем временем заперся в своей ванной комнате. Он включил ледяную воду и долго тер запястье, за которое его держал Фредерик, словно пытаясь смыть само ощущение его прикосновения. Его била крупная дрожь. В этот вечер он понял две вещи. Первая — его омежья природа стала опасностью, которую не скрыть никакими таблетками. И вторая — если он не пройдет экзамен Люцифера и не станет по-настоящему страшным, такие как Фредерик просто разорвут его на части. — Я убью их, — прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале. Его глаза больше не были застенчивыми — они светились алым радио-шумом. — Я убью этих лордов. И каждого, кто посмеет смотреть на меня так, как он. Он больше не боялся экзамена. Он боялся остаться слабым. И это было именно то, чего так долго добивался Люцифер.

***

Обеденный зал Короля Ада был воплощением холодного величия. Высокие своды терялись в тени, а длинный стол из полированного обсидиана отражал пламя свечей, стоявших в серебряных канделябрах. Ужин проходил в почти полном молчании, нарушаемом лишь тихим звоном столового серебра о фарфор. Люцифер сидел во главе стола, его лицо было непроницаемым. Справа от него сидел Аластор. Юноша выглядел безупречно в своем вечернем алом сюртуке, но его движения были скованными. После дневного инцидента на плацу он чувствовал себя так, словно с него содрали кожу. Каждый шорох заставлял его вздрагивать. Двери зала распахнулись, и вошел Фредерик . Он выглядел бодро, на его лице играла привычная светская улыбка, как будто он и не избивал слугу несколько часов назад. — Прошу прощения за опоздание, Люци! — воскликнул Фредерик, подходя к столу. — Дела в Кольце Зависти требуют моего постоянного внимания. Ты же знаешь, как трудно найти верных помощников. — Присаживайся, Фредерик, — Люцифер жестом указал на свободное место. — Мы как раз обсуждали последние приготовления к экзамену Аластора. Фредерик опустился на стул по левую руку от Аластора. Юноша почувствовал, как воздух вокруг него стал тяжелым и липким. Запах одеколона Фредерика вызвал у него тошноту. — Ах, экзамен... — Фредерик развернул салфетку. — Наш маленький олень отправляется на свою первую настоящую охоту. Люцифер, ты уверен, что он готов? Он выглядит таким... хрупким. Аластор ниже опустил голову, сосредоточенно ковыряя вилкой в тарелке. Он чувствовал на себе взгляд Люцифера — оценивающий и холодный. — Он готов, — отрезал Король. — Хрупкость — это лишь обертка. Внутри него достаточно тьмы, чтобы погасить солнце. Не так ли, Аластор? — Да, Ваше Величество, — тихо ответил юноша, стараясь, чтобы его голос не дрожал. В этот момент под столом произошло то, чего Аластор боялся больше всего. Он почувствовал, как тяжелая, горячая ладонь Фредерика легла ему на колено. Аластор вздрогнул всем телом, его вилка со звоном ударилась о край тарелки. Люцифер поднял бровь. — Что-то не так? — Простите... рука соскользнула, — пролепетал Аластор, его лицо побледнело. Фредерик, продолжая непринужденно беседовать с Люцифером о поставках оружия, начал медленно поглаживать колено юноши. Его пальцы, цепкие и властные, медленно поднимались выше, сминая тонкую ткань панталон. Каждое движение было расчетливым и наглым. Фредерик знал, что Аластор не посмеет закричать или пожаловаться при Короле. Аластор сидел ни живой ни мертвый. Его сердце колотилось в горле, а к глазам подступали слезы унижения. Он попытался незаметно сдвинуть ногу, но рука Фредерика сжалась сильнее, предупреждающе надавливая на мышцу. Это было физическое заявление о праве собственности, сделанное прямо под носом у Владыки Ада. — Знаешь, Люци, — Фредерик сделал глоток вина, в то время как его рука продолжала свое грязное движение вверх по бедру Аластора, — я думаю, после экзамена мальчику понадобится хороший отдых. Возможно, в моем поместье в Кольце Зависти. Там отличный климат для... реабилитации. Аластор почувствовал, как пальцы Фредерика коснулись края его бедра. Это было последней каплей. Омерзение и страх переполнили его, вытесняя всякую осторожность. Он резко отодвинул стул, который с неприятным скрежетом проехался по мрамору. Аластор вскочил, его дыхание было прерывистым, а на щеках горели лихорадочные пятна. — Простите... Ваше Величество... лорд Фредерик... — он задыхался, не в силах поднять взгляд на Люцифера. — Мне... мне внезапно стало нехорошо. Прошу прощения, я должен... мне нужно идти. Не дожидаясь ответа, Аластор развернулся и почти бегом бросился вон из обеденного зала. Его тени на мгновение мазнули по стенам, отражая его внутренний хаос. Люцифер проводил его долгим, тяжелым взглядом. В его глазах мелькнуло подозрение — он слишком хорошо знал Аластора, чтобы не заметить, что это не просто «недомогание». Он перевел взгляд на Фредерика. Тот сидел с совершенно спокойным видом, невозмутимо отправляя в рот кусочек нежного мяса. — Что это с ним? — Люцифер прищурился. — Он никогда не позволял себе прерывать ужин так бесцеремонно. Фредерик мягко рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Его голос был полон притворного сочувствия. — О, Люци, не будь так строг к нему. Ты же сам сказал — у него через три дня экзамен. Мальчик просто на взводе. Нервы, понимаешь? Он боится тебя подвести, боится не справиться с мятежниками. Это обычное волнение перед первым серьезным делом. Подростки в его возрасте такие впечатлительные... особенно омеги. Их гормоны — это сущий ад, даже для Ада. Люцифер продолжал смотреть на друга, его пальцы медленно барабанили по столу. — Волнение, говоришь? Он тренировался годами. Я не воспитывал его трусом. — Он не трус, он просто... переутомлен, — Фредерик подмигнул Королю. — Дай ему время. Завтра он снова будет твоим идеальным солдатом. А сейчас, давай вернемся к делам. Ты говорил, что Маммон снова задерживает выплаты? Люцифер кивнул, делая вид, что принял объяснение, но внутри него поселилось неприятное чувство. Он заметил, как Фредерик незаметно вытер руку о салфетку, прежде чем снова взять бокал. Тем временем Аластор, добежав до своих покоев, с грохотом запер дверь и прислонился к ней спиной. Его трясло так сильно, что он едва удерживался на ногах. Он чувствовал себя оскверненным. Тот факт, что это происходило в присутствии Люцифера, который ничего не заметил (или не захотел заметить), причинял ему боль более острую, чем любое физическое наказание. — Он не защитил меня... — прошептал Аластор, сползая по двери на пол. — Он смотрел на меня и ничего не видел. В эту ночь Аластор окончательно понял: в этом дворце у него нет союзников. Люцифер видел в нем оружие, Фредерик — игрушку. Если он хочет выжить, он должен стать чем-то, что нельзя ни использовать, ни сломать. Он поднялся, подошел к зеркалу и вытер слезы. Его взгляд стал жестким. — Экзамен... — повторил он. — Да. Я сдам его. Я убью их всех. И когда я вернусь, никто и никогда больше не посмеет ко мне прикоснуться. А в обеденном зале Люцифер продолжал слушать болтовню Фредерика, но его мысли были далеко. Он вспоминал испуганный взгляд Аластора и ту необъяснимую дрожь, которую он почувствовал, когда мальчик встал из-за стола. Что-то в этом сценарии было глубоко неправильным, и Король Ада пообещал себе разобраться в этом сразу после того, как Аластор вернется с задания. Если вернется.