Дитя из Пламени

Замок Короля Ада замер в предвкушении. Последние две недели превратились в бесконечный водоворот подготовки: слуги в расшитых ливреях до блеска натирали мраморные полы, огромные люстры из чистейшего горного хрусталя бережно чистили от пыли веков, а из кухонь доносились ароматы самых изысканных и греховных деликатесов. До начала Большого Маскарада оставался всего один день. Аластор, вопреки обыкновению, не сидел в своей комнате. Он почти всё время проводил в мастерских королевских портных. Юноша решил, что этот бал станет его официальным заявлением миру, и его костюм должен был быть безупречным. Он сам рисовал эскизы, спорил с мастерами о глубине алого цвета и фактуре шелка. — Нет, мастер Жак, — мягко, но настойчиво говорил Аластор, перебирая образцы ткани. — Этот атлас слишком блестит, мне нужно что-то более... приглушенное. Как запекшаяся кровь под светом луны . И воротник — сделайте его выше, я хочу, чтобы он скрывал шею до самого подбородка , это придаст образу строгости. Портные поражались его вкусу. Аластор не просто выбирал одежду — он создавал доспехи из ткани. Он помогал наметывать швы, его тонкие пальцы порхали над иголками с удивительной ловкостью. В этом творчестве он находил спасение от тревожных мыслей, которые преследовали его после ночи у озера. Закончив очередную примерку, Аластор направился к себе. Он шел по длинному переходу, окна которого выходили во внутренний двор. Внезапно из тени одной из колонн выступила высокая фигура. Аластор замер. Фредерик стоял прямо на его пути, облаченный в изумрудно-зеленый камзол, который делал его похожим на ядовитую змею. Юноша мгновенно взял себя в руки. Он низко, по всем правилам этикета, поклонился. — Приветствую вас, лорд Фредерик. — Ах, наш юный герой, — голос Фредерика был приторно-сладким, как перезрелый фрукт. — Я так и не успел поздравить тебя лично с твоим... триумфальным экзаменом. Весь Ад только и говорит о том, какую бойню устроил "маленький олень" в Пентаграмм-Сити. Ты превзошел все ожидания, Аластор. — Я лишь выполнял волю Его Величества, — Аластор старался смотреть мимо него, чувствуя, как внутри начинает зарождаться знакомый холод. — Разумеется, разумеется, — Фредерик подошел ближе, его глаза хищно сузились. — Но теперь ты — звезда. И как звезда, ты не сможешь отказать мне в маленькой просьбе. Завтра на балу я официально приглашаю тебя на первый танец. Люцифер не будет против, он знает, как я ценю... таланты. Аластор заставил себя улыбнуться своей новой, застывшей улыбкой. — Я буду польщен, милорд ,а теперь, если позволите, у меня еще много дел. Он попытался пройти мимо, но Фредерик действовал молниеносно. Его рука мертвой хваткой вцепилась в локоть Аластора, и одним резким движением лорд прижал юношу к холодной каменной стене. — Куда же ты так торопишься? — прошептал Фредерик, нависая над ним. Его лицо было в паре сантиметров от лица Аластора. — Ты думаешь, что если ты убил пару жалких лордов, то стал неприкосновенным? Аластор затаил дыхание. Его ушки испуганно прижались к голове, а сердце забилось в самом горле. Фредерик наклонился ниже, к самой его шее, и сделал глубокий, жадный вдох. — Омега... — выдохнул он с явным наслаждением. — Ты пахнешь как запретный плод, Аластор. Под всеми этими слоями высокомерия и теней ты всё такой же податливый и сладкий. Завтра, под масками, никто не увидит твоих слез, когда я буду держать тебя в танце так крепко, как захочу. Фредерик резко отпустил его, проведя тыльной стороной ладони по его щеке, и, не сказав больше ни слова, удалился, насвистывая веселую мелодию. Аластор остался стоять у стены, его тело сотрясала крупная дрожь. Он тяжело, со свистом дышал. Его тошнило от самого запаха Фредерика, который, казалось, въелся в его кожу. Первая его мысль была — побежать к Люциферу. Рассказать всё. О руке на колене, о стене, о том, как Фредерик смотрит на него. Но он тут же подавил этот порыв. Что я ему скажу? — думал Аластор, кусая губы до крови. — Что я испугался слов и прикосновений? Он скажет, что я слаб. Скажет, что после всего, через что я прошел, я не могу справиться с одним наглым лордом. Я не могу подвести его снова. Я должен быть сильным. Сам. Чтобы успокоить нервы, он решил выйти в сад. Он взял свою книгу и медленно побрел по знакомым тропинкам, надеясь, что прохладный воздух выветрит из головы липкий страх. Пройдя мимо фонтанов, Аластор случайно поднял взгляд на западный балкон дворца. И там он увидел его. Люцифер стоял у перил, глядя на заходящее солнце. На нем был легкий бордовый халат, накинутый прямо на плечи. В лучах заката его кожа казалась сделанной из чистейшего света, а профиль — безупречным изваянием древнего бога. Он выглядел таким величественным, таким неземным и прекрасном в своем одиночестве, что у Аластора перехватило дыхание. В этот момент юноша почувствовал, как к горлу подступил ком, а щеки залило жарким, неконтролируемым румянцем. Вся обида на Люцифера, весь страх перед Фредериком — всё это на секунду померкло перед этой красотой. Аластору захотелось крикнуть, привлечь его внимание, броситься к этому балкону и молить о защите, о ласке, о том самом поцелуе, который едва не случился у озера. Но Люцифер не обернулся. Он продолжал смотреть вдаль, погруженный в свои мысли. Аластор резко отвел взгляд, чувствуя, как его глаза наполняются слезами смущения. Он уткнулся в книгу, хотя буквы расплывались перед ним. Ему было больно от того, как сильно он нуждался в нем и как страшно было признать эту нужду. "Завтра... — подумал Аластор, прижимая книгу к груди. — Завтра всё решится. Завтра я надену маску. И под этой маской я буду либо его триумфом, либо его позором, но я больше не позволю Фредерику касаться меня. Даже если мне придется сжечь этот зал вместе с собой". Он пошел дальше по саду, а на балконе Люцифер наконец-то отвел взгляд от горизонта и посмотрел вниз, на удаляющуюся тонкую фигурку в алом.

***

Огромный бальный зал дворца превратился в ожившую симфонию роскоши и порока. Стены были задрапированы тяжелым черным бархатом, на котором, словно далекие галактики, мерцали мириады магических огней. Тысячи демонов высших сословий — от изящных лордов Гоэтии в их пернатых плащах до грозных грехов в массивных доспехах — заполняли пространство. Воздух был пропитан запахом дорогого шампанского, терпких благовоний и едва уловимым ароматом опасности. Все ждали только одного человека. И вот, когда оркестр затих, тяжелые двери на верхнем ярусе распахнулись. Люцифер вошел не как правитель, а как бог, спустившийся к смертным. Его костюм был триумфом портновского искусства: белоснежный шелк, расшитый золотыми нитями, которые при каждом шаге складывались в узоры падающих звезд. На его плечах покоилась накидка из перьев, сиявших небесной белизной, а лицо скрывала маска из белого золота, украшенная рубинами, напоминающими капли крови. Он выглядел ослепительно, почти болезненно красиво. Зал пал ниц в едином порыве. Люцифер прошел к балюстраде, и его голос, чистый и властный, разнесся под сводами: — Мои верные подданные! Сегодня мы празднуем не только величие нашего Кольца, но и рождение новой силы. Маски скрывают ваши лица, но они не должны скрывать вашу страсть. Пусть этот вечер станет легендой! Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по толпе. — А теперь... я представляю вам того, кто прошел сквозь огонь и тени, чтобы занять свое законное место. Встречайте — Аластор! Оркестр взорвался торжественным, слегка зловещим маршем. Из бокового прохода, окутанного легким алым туманом, вышел Аластор. Зал ахнул. Юноша был прекрасен той опасной, хрупкой красотой, которая заставляет сердца биться чаще. Его костюм, созданный им самим, был глубокого винного цвета, который в тени казался черным, а на свету вспыхивал, как открытая рана. Высокий воротник-стойка подчеркивал его бледную шею, а приталенный силуэт выдавал изящество хищника. На его лице была маска в виде оленьего черепа, выполненная из черного фарфора и инкрустированная мелкими алыми камнями в глазницах. Его ушки, выглядывающие из-под маски, чуть подергивались, выдавая волнение. Люцифер замер на месте. Он знал, что Аластор будет хорош, но то, что он видел сейчас, лишило его дара речи. Юноша больше не был «маленьким оленем». Он был принцем тьмы, идеальным дополнением к своему королю. — Бал открыт! — выкрикнул Люцифер, хотя его глаза были прикованы только к Аластору. Король спустился по лестнице и сел на свой массивный трон. Аластор, согласно протоколу, занял место справа от него, стоя чуть позади. Он чувствовал тысячи взглядов — завистливых, жадных, восхищенных. Вскоре к трону приблизился Фредерик. На нем была изумрудная маска змеи, а его улыбка была полна яда. Он поклонился Люциферу, но его взгляд был устремлен на Аластора. — Ваше Величество, вы создали шедевр, — Фредерик перевел взгляд на юношу. — Аластор, ты сегодня затмил само солнце. Позволь мне иметь честь пригласить тебя на первый танец. Я обещал тебе это в коридоре, помнишь? Аластор почувствовал, как по спине пробежал холод. Он взглянул на Фредерика, и его пальцы непроизвольно сжались на рукояти трости. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но Люцифер внезапно поднялся с трона. Движение Короля было настолько резким и властным, что Фредерик невольно отступил. Люцифер положил руку на плечо Аластора, собственническим жестом притягивая его ближе к себе. — Прости, Фредерик, — голос Люцифера был холодным, как лед нижнего круга. — Но этот танец забронирован. Аластор откроет этот бал со мной. Не в обиду тебе, мой друг, но есть вещи, которые король не делит ни с кем. Фредерик побледнел под маской, его челюсть сжалась, но он лишь снова поклонился. — Разумеется, Ваше Величество. Мои извинения. Люцифер повернулся к Аластору и протянул ему руку. — Пойдем , все смотрят. Покажи им, чему мы научились у озера. Они вышли в центр зала. Толпа расступилась, образуя широкий круг. Оркестр начал играть медленный, чувственный вальс. Люцифер обнял Аластора за талию, и юноша почувствовал, как его окутывает жаркая аура Короля. Они начали двигаться, и это было похоже на магический ритуал. Белое и красное, свет и тень, они сливались в одно целое. Люцифер наклонился к самому уху Аластора, его дыхание опалило кожу. — Ты выглядишь так, что мне хочется разогнать всех этих уродов и запереть тебя в своих покоях до конца времен, — прошептал он. — Ты видишь, как они смотрят на тебя? Они хотят тебя, но они боятся. И этот страх — лучший подарок, который я мог тебе дать. Аластор, ведомый уверенной рукой Люцифера, чуть приподнял голову. Его маска скрывала выражение глаз, но голос был полон скрытой страсти. — Они смотрят на меня, но видят вас, — прошептал он в ответ, касаясь губами воротника Люцифера. — Я — ваше отражение в зеркале Ада. Но сегодня.. чувствую себя живым. Спасибо, что не отдали меня Фредерику. Люцифер крепче сжал его талию, прижимая к себе так близко, что Аластор чувствовал удары его сердца. — Я никогда тебя не отдам, Аластор. Ни ему, ни кому-либо еще. Ты — мой преемник, моя гордость и... — он запнулся на мгновение, — ...и мое самое прекрасное проклятие. Не бойся Фредерика. Под этой маской я вижу каждую его мысль. Если он коснется тебя без твоего согласия, я сотру его род из истории. — Я не боюсь его, когда я с вами, — Аластор закрыл глаза, отдаваясь ритму танца. — Мне кажется, что сейчас мы одни в этом зале. Только музыка и ваше тепло. — Так и есть, — Люцифер крутанул его в сложном па, и полы алого сюртука взметнулись, как крылья феникса. — Слушай только мой голос. Ты — совершенство, Аластор. Моя маленькая омега, ставшая королем. Они танцевали так, словно это был их последний танец перед концом света. Влюбленные? Возможно. Но это было нечто большее — союз двух душ, спаянных болью, силой и тайным желанием, которое больше невозможно было скрывать за масками. Весь зал наблюдал за ними в благовейном молчании, понимая, что в этот вечер иерархия Ада изменилась навсегда. Когда музыка стихла, Люцифер не сразу отпустил Аластора. Он долго смотрел в прорези его маски, и в этом взгляде было обещание, которое не нуждалось в словах. — Пойдем, — тихо сказал Люцифер. — Нам еще нужно показать им, как празднуют истинные правители. Музыка вальса постепенно затихала, но эхо шагов Люцифера и Аластора всё еще вибрировало в воздухе, словно невидимая нить, связывающая их двоих. Весь бальный зал замер, погруженный в глубокое, почти религиозное молчание. Демоны высших сословий переглядывались под своими масками: то, что они только что увидели, не было просто формальным открытием бала. Это была демонстрация права собственности и глубокой, почти интимной связи. Люцифер медленно отпустил руку Аластора, но продолжал стоять так близко, что их ауры соприкасались. Он чувствовал, как от юноши исходит волна тепла и легкого, едва уловимого запаха омеги, который после танца стал слаще, несмотря на все подавители. — Не опускай голову, Аластор, — негромко произнес Люцифер, поправляя край своего золотого плаща. — Сегодня ты — центр этой вселенной. Пусть они захлебнутся своей желчью, глядя на тебя. К ним, плавно покачиваясь и помахивая веером из павлиньих перьев, подошел Асмодей. На нем была маска, закрывающая его лицо, выполненная из переливчатого индиго. — О-о-о, это было... восхитительно! — Асмодей прижал руку к груди, и его голос зазвучал с театральным восторгом. — Люци, дорогой, ты всегда был мастером драмы, но этот выход... Клянусь, половина суккубов в этом зале только что забыли, как дышать. А вторая половина — альфы — готовы вцепиться друг другу в глотки от жажды. Асмодей наклонился к Аластору, внимательно рассматривая его маску. — Малыш, ты держишься великолепно. Твой танец... в нем было столько подавленной страсти, что я почти почувствовал вкус искр. Как ты себя чувствуешь? Маска не слишком давит? Аластор вежливо поклонился, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, без радио-помех. — Благодарю, лорд Асмодей. Маска — это самая легкая часть сегодняшнего вечера. Сложнее всего... выдерживать тишину, которая наступила после музыки. — О, эта тишина — самый дорогой комплимент, — Асмодей рассмеялся и подмигнул Люциферу. — Береги его, Люци. Ты же видишь, как Фредерик сверлит его взглядом из угла. Он похож на змею, у которой отобрали добычу прямо перед броском. Люцифер бросил быстрый взгляд в сторону Фредерика, который стоял у колонны с бокалом ярко-зеленого абсента. Глаза лорда фон Элдрича за маской змеи горели недобрым светом. — Фредерик знает свое место, — холодно ответил Люцифер. — Но если он его забудет, я с удовольствием напомню. Пойдем, Аластор. Пора пригубить вина и поговорить с Гоэтией. Ты должен научиться вести беседу так же изящно, как ты ведешь клинок. Они двинулись сквозь толпу. Демоны расступались перед ними, словно волны перед кораблем. Аластор шел рядом с Королем, чувствуя, как возвращается его уверенность. Каждый раз, когда кто-то из графов или герцогов пытался заговорить с ним, он отвечал с той самой безупречной вежливостью, в которой сквозила ледяная сталь. — Мистер Аластор, ваши успехи в Пентаграмм-Сити поражают, — проскрежетал старый граф . — Мы слышали, что радио-волны в тот день буквально плавили камни. — Слухи всегда преувеличивают, граф, — улыбнулся Аластор под маской. — Но я всегда стараюсь обеспечить своим слушателям качественный сигнал. Согласитесь, в Аду так мало хороших развлечений. Люцифер слушал эти диалоги с едва скрываемой гордостью. Он видел, как Аластор виртуозно лавирует между лестью и скрытыми угрозами. Но он также видел, что юноша начинает уставать. Напряжение вечера и близость стольких сильных демонов давили на его омежью природу. — Довольно политики на сегодня, — негромко сказал Люцифер, когда они отошли от очередной группы просителей. — Аластор, тебе нужно подышать. Пойдем на балкон. Они вышли на широкий балкон, скрытый от основного зала тяжелыми портьерами. Здесь было прохладно, и шум бала доносился лишь приглушенным гулом. Аластор подошел к перилам и наконец-то снял свою фарфоровую маску. Его лицо было влажным от пота, а щеки горели лихорадочным румянцем. Люцифер тоже снял свою маску, подставляя лицо ночному ветру. — Ты справился на отлично. Лучше, чем я ожидал. Аластор повернулся к нему, тяжело дыша. — Это было... странно. Танцевать с вами там, на виду у всех. Мне казалось , что если я сделаю один неверный шаг, они все набросятся на меня. Но когда вы шептали мне... — он осекся, отводя взгляд. — Что именно вы имели в виду, когда сказали, что я ваше "прекрасное проклятие"? Люцифер подошел к нему почти вплотную, опираясь руками о перила по обе стороны от Аластора, фактически заключая его в кольцо. — То и имел в виду, — голос Короля стал низким, почти интимным. — Ты — единственное существо, которое заставляет меня сомневаться в моих собственных планах. Я растил тебя как инструмент власти, а получил... — он замолчал, вглядываясь в алые глаза юноши. — Я получил то, что боюсь потерять больше, чем свой трон. Это и есть проклятие, Аластор. Для Короля иметь привязанность — значит быть уязвимым. Аластор почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он набрался смелости и положил руку на грудь Люцифера, чувствуя сквозь тонкий шелк его сильное сердцебиение. — Но ведь и я проклят вами, — прошептал он. — Я не могу смотреть ни на кого другого. Все эти демоны в зале... они для меня просто тени. Единственное, что реально — это ваш голос и ваш запах. Вы научили меня всему, но вы не научили меня, как жить, если вас не будет рядом. Люцифер накрыл ладонь Аластора своей рукой. — Я никуда не уйду. Сегодняшний танец... это было обещание. Перед всем Адом. Теперь они знают, что тронуть тебя — значит объявить войну мне лично. — А Фредерик? — Аластор вспомнил липкий страх. — Он пригласил меня на танец не просто так. Он хотел... унизить меня. Показать, что я всё еще омега, которую можно прижать к стене. Глаза Люцифера вспыхнули золотым огнем. — Фредерик — глупец, который переоценил нашу дружбу. Если он еще раз посмеет дышать в твою сторону, я лично вырву его язык. Но я хочу, чтобы ты знал: ты больше не та беззащитная жертва. В тебе живет сила Радио-Демона. Если он подойдет — не жди меня. Сломай его. У тебя есть моё разрешение на всё. Аластор улыбнулся, и на этот раз его улыбка была настоящей — хищной и торжествующей. — Я запомню это, мой Король. Они стояли в тишине, глядя на огни Пентаграмм-Сити вдали. — Знаете... — Аластор чуть склонил голову на плечо Люцифера. — Тот шепот в танце... Вы сказали, что хотите запереть меня в покоях. Это была просто фигура речи? Люцифер на мгновение замер, а затем медленно повернул голову к Аластору. Между их губами снова оставались считанные сантиметры. — В каждой шутке Короля есть доля истины, Аластор, — прошептал он. — Но я хочу, чтобы ты был со мной по своей воле, а не за замком. Люцифер медленно, почти благоговейно коснулся губами лба Аластора, прямо между рожками. Это не был тот страстный поцелуй, о котором Аластор мечтал в своей комнате, но в нем было столько нежности и признания, что юноша едва не лишился чувств от нахлынувших эмоций. — Пойдем обратно, — тихо сказал Люцифер. — Нам нужно закончить этот вечер триумфально. Они надели маски и вернулись в зал, но теперь они шли не как господин и слуга, а как единое целое. И когда Фредерик попытался снова подойти к ним, один ледяной взгляд Люцифера заставил его остановиться и попятиться назад.

***

Праздник был в самом разгаре, Фредерик, выждав момент, когда Люцифер отвлекся на разговор с Левиафаном, снова скользнул к Аластору. Его маска змеи зловеще мерцала в свете люстр. В руке он держал два хрустальных бокала с темно-пурпурным вином. — Ты сегодня превзошел сам себя, Аластор, — мягко произнес Фредерик, протягивая юноше бокал. — Давай забудем наши маленькие разногласия. Это вино из моих личных погребов в Кольце Зависти. За твой триумф. Аластор, чувствуя на себе взгляды других лордов и не желая устраивать сцену в такой важный вечер, вежливо кивнул. Он принял бокал, его пальцы на мгновение коснулись холодной руки Фредерика. — Благодарю, лорд Фредерик. Пусть этот вечер принесет покой всем нам. Он сделал ннесколько глотков. Вино было терпким, с привкусом горького миндаля и каких-то экзотических трав. Аластор допил бокал и поклонился, не заметив, как в глазах Фредерика вспыхнуло торжествующее пламя. В это вино был подмешан «Алый Поцелуй» — мощнейший синтетический стимулятор, который насильственно пробуждал омежью сущность, доводя её до точки кипения за считанные часы. Прошло два часа. Музыка продолжала играть, но для Аластора мир начал медленно плавиться. Сначала он почувствовал легкое головокружение, затем по венам разлился неестественный, обжигающий жар. Стены зала словно начали сжиматься. Воздух стал слишком густым, а запахи сотен демонов — невыносимо резкими. — Ваше Величество... — прошептал Аластор, подходя к Люциферу. Его голос дрожал, а на лбу выступила испарина. — Простите... мне внезапно стало очень жарко. Я... я должен отойти. Мне нужно немного воздуха. Люцифер нахмурился, заметив, как расширены зрачки юноши. — Ты бледный, Аластор. Тебя проводить? — Нет, нет... я сам. Просто... переутомление. Аластор почти бегом покинул зал. Добравшись до своих покоев, он захлопнул дверь и повернул ключ дважды. Сорвав с лица маску, он отшвырнул её в сторону. Она со звоном ударилась о ковер. Аластор упал на колени, разрывая воротник своего изысканного сюртука. Это не было похоже на обычную течку, о которой он читал в книгах. Это была пытка. Тело словно горело изнутри, кости плавились, а разум заполняли туманные, постыдные образы. Он чувствовал свой собственный запах — сладкий, одурманивающий, неконтролируемый. Аромат спелого граната и мускуса начал заполнять комнату, просачиваясь сквозь щели в коридор. В бальном зале Люцифер внезапно замер. Его альфа-инстинкты взвыли, как раненый зверь. В воздухе, перебивая запахи духов и вина, разлилась волна чистейшего, концентрированного феромона омеги, находящейся в критическом состоянии. Асмодей, стоявший рядом, мгновенно изменился в лице. Его лицо одновременно нахмурилось. — Люцифер... ты это чувствуешь? — прошептал Грех Похоти. — Это Аластор. И это не просто возбуждение. Это химический взрыв. Кто-то его отравил. Люцифер почувствовал, как ярость застилает ему глаза. Он увидел Фредерика, который с довольным видом наблюдал за дверью. Времени на расправу не было — если другие альфы в зале почувствуют этот запах, бал превратится в кровавую оргию. Люцифер поднял руку, и по залу прошел мощный импульс золотой магии. — ВНИМАНИЕ! — его голос прозвучал как удар грома. — Бал окончен. Всем немедленно покинуть замок. У нас возникли технические неполадки с магическим контуром. Стража, проводить гостей! Гости начали недоуменно перешептываться, но ярость в глазах Короля была такой, что никто не посмел возразить. Асмодей тем временем выпустил облако своих собственных феромонов — тяжелых и сонных, которые перекрыли запах Аластора для толпы, создавая дымовую завесу. Как только последние гости исчезли за дверями, Люцифер и Асмодей бросились к покоям Аластора. — Аластор! Открой! — Люцифер ударил в дверь, но ответа не последовало, только приглушенный стон и всхлип. — Времени нет, — рыкнул Люцифер и одним ударом ноги вынес массивную дубовую дверь. Они вошли в комнату. Запах здесь был настолько плотным, что даже Асмодей на мгновение прикрыл нос рукой. Аластор лежал на полу возле кровати. Его сюртук был разорван, он метался в бреду, царапая ковер когтями. Его глаза светились алым, но это не была сила — это была лихорадка. Люцифер бросился к нему, подхватывая на руки. Аластор был раскаленным, как угли в камине. — Аластор, смотри на меня! Дыши! Юноша не узнавал его. Он вцепился в плечи Люцифера, его пальцы до крови проткнули ткань камзола Короля. — Больно... — хрипел Аластор. — Пожалуйста... убейте... или... сделайте что-нибудь... я горю... Асмодей подошел ближе и приложил руку к шее Аластора, проверяя пульс и магические потоки. Его лицо стало непривычно серьезным. Он закрыл глаза на несколько секунд, а затем отошел к Люциферу, жестом прося его выслушать. Люцифер прижал Аластора к своей груди, пытаясь охладить его своей аурой, но юноша лишь сильнее прижимался к нему, неосознанно ища близости. — Что с ним, Оззи? — прорычал Люцифер. — Дай ему противоядие! Сделай что-нибудь! Асмодей покачал головой и подошел к самому уху Люцифера, чтобы Аластор в своем бреду не услышал. — Это не просто отрава, Люци. Это " Алый Поцелуй ", усиленный магией. Он взломал его биологические барьеры. Лекарства здесь бессильны. Никакие подавители, никакие травы не остановят этот процесс. Его организм сейчас работает на износ. Асмодей сделал паузу, его голос стал предельно серьезным. — Ты не сможешь просто "вылечить"это, Люцифер. Если ты не дашь ему то, чего требует его природа... его сердце просто не выдержит нагрузки. У него начался искусственный, форсированный гон. Единственный способ убрать эту течку и спасти его от смерти... Асмодей прошептал последние слова прямо в ухо Королю. Люцифер замер. Его зрачки сузились до тонких щелей. — Ты понимаешь, что ты говоришь? — тихо спросил Люцифер. — Он еще... он только что перешагнул порог взросления. Он мой... он под моей защитой. — Если ты не возьмешь его сейчас, Люцифер, — Асмодей посмотрел другу прямо в глаза, — через час ты будешь обнимать труп. Его магия радио-волн в сочетании с этим стимулятором выжжет его изнутри. Ему нужен Альфа. Не как наставник. Не как отец. Ему нужен ты как мужчина. Только твоя магия, переданная через... прямой контакт, сможет стабилизировать его. Аластор в этот момент издал долгий, мучительный стон и потянулся к губам Люцифера, его тело сотрясала крупная дрожь. Люцифер посмотрел на измученное лицо Аластора. Он видел его боль, его невинность и ту бездну страсти, которую в нем насильно пробудили. Король Ада сжал челюсти так, что послышался хруст. — Уходи, Асмодей, — выдохнул Люцифер. — Оставь нас. И найди Фредерика. Запри его в самой глубокой камере, я займусь им позже. Сейчас я должен спасти то, что мне дороже всего на свете. Асмодей кивнул, бросил последний сочувственный взгляд на Аластора и бесшумно вышел, закрыв за собой разбитую дверь магическим щитом. Люцифер остался один в комнате, наполненной ароматом омеги и предчувствием неизбежного. Он посмотрел на Аластора, который плакал в его руках, не понимая, что происходит. — Тише, маленький оленёнок... — Люцифер нежно коснулся его щеки. — Я здесь. Я возьму твою боль на себя. Но после этого... мир для нас двоих никогда не будет прежним. Он осторожно уложил Аластора на кровать и начал расстегивать пуговицы на своем жилете, его глаза горели золотым огнем решимости и глубоко запрятанной, долго сдерживаемой любви. Ночь только начиналась.