Дитя из Пламени

В замке Гордыни, лишенном присутствия своего правителя, дни текли медленно, словно вязкое масло. Аластор проводил большую часть времени в своих покоях, упиваясь редкими моментами тишины, которые позволяли ему сосредоточиться на мыслях о Люцифере. Он часто лежал на широкой кровати, прижимая к груди прохладный медальон, который служил ему единственной ниточкой связи с отсутствующим Королем. В эти моменты уединения Аластор погружался в искусство, которое открылось ему недавно. В его руках покоился лист пергамента, а рядом — перо, обмакнутое в чернила цвета грозового неба. Он пытался запечатлеть образ Люцифера, который жил в его сердце и воображении. Бледная кожа, золотые волосы, которые словно светились изнутри, пронзительные глаза, в которых отражалась вечность, и та особенная, чуть печальная улыбка, которая так редко появлялась на его лице. Каждый штрих был попыткой передать ту силу и нежность, которые он ощущал в Короле. Портрет получался далеким от совершенства — линии были неуверенными, цвета — тусклыми, но для Аластора он был бесценен. Это был его личный, сокровенный диалог с тем, кого он теперь не только уважал, но и любил. На другом конце Ада, в бурлящем котле Кольца Гнева, Люцифер чувствовал ту же тоску, что и Аластор. Работа шла своим чередом — Сатана и его приспешники были неугомонны, а интриги вились, словно ядовитые змеи. Но где-то глубоко внутри, среди мрака и агрессии, поселилось новое, незнакомое чувство. Любовь. Он влюбился. Без ума, без оглядки. Влюбился в своего ученика, в это существо, которое так неожиданно открылось ему. Каждый вечер, перед тем как погрузиться в сон, он сжимал в руке магический амулет, чувствуя тепло Аластора, и представлял его лицо, его смех, его тонкие пальцы, касающиеся его. Оставалось всего три дня до возвращения, и это ожидание было мучительнее любого изгнания. Люцифер никогда не думал, что способен на такое. Его сердце, казалось, было выковано из холодного металла, но Аластор смог найти в нем трещину. Однажды ночью, когда в лагере Гнева воцарилась тишина, Люцифер взял уголек из костра и начал рисовать на куске темной кожи. Он пытался изобразить лицо Аластора — его алые волосы, его ушки, его большие, искренние глаза. Это было впервые в его жизни, когда он взял в руки кисть или уголек не для того, чтобы нарисовать карту битвы или схему нападения. Он рисовал всю ночь, без отдыха, пытаясь передать тот свет, который увидел в юноше. Портрет был грубым, далёким от совершенства, но в каждом мазке чувствовалась нежность, которую Король раньше не позволял себе проявлять.

***

На следующий день, вернувшись в замок, Аластор застал Асмодея, погруженного в изучение древних текстов. Грех Похоти, как всегда, был рад видеть юношу. — Аластор, мой дорогой! — Асмодей широко улыбнулся, демонстрируя идеально ровные, белоснежные клыки. — Как поживаешь? Слуги сказали, что ты провёл последние дни в библиотеке и мастерских. И хорошо. Изучение — это всегда благородное занятие. — Лорд Асмодей, — Аластор вежливо поклонился. — Я справляюсь. Ваш совет очень помог мне. — Всё что угодно для будущего наследника трона, — Асмодей подошёл ближе. — Главное, помни о своём здоровье. Я вижу, что ты почти оправился, но ты же знаешь, что такое течка, верно? Тебе нужно принимать лекарства, которые я тебе дал. Это поможет смягчить её и сделать менее... бурлящей. А то ведь как в природе: если вовремя не подлечить, может и кости выломать. Аластор кивнул, немного смутившись. — Да, я помню. Я принимаю их. Спасибо, что вы так заботитесь обо мне. Юноша, чувствуя внезапный прилив благодарности к этому непредсказуемому, но доброму демону, сделал то, чего раньше никогда не делал. Он подошёл к Асмодею и крепко его обнял. — Вы очень добрый, лорд Асмодей. Я никогда не встречал такой доброты. Спасибо вам за всё. Асмодей на мгновение замер, ошарашенный неожиданным объятием. Затем он, к удивлению Аластора, обнял его в ответ, его лицо выражало совершенно искреннюю радость. — Ох, малыш! Ты меня растрогал! — воскликнул он, похлопывая Аластора по спине. — Не благодари. Просто помни, что доброта — это не всегда слабость. Иногда это самое лучшее оружие. Ну, а теперь иди. И не забывай пить свои микстурки. В природе есть свои законы, и лучше быть к ним готовым. Аластор улыбнулся, его сердце было полно тепла. Он ещё раз поблагодарил Асмодея и направился в свою комнату, где его ждал пергамент и портрет Люцифера. Вечер окутал замок Гордыни тяжелым пурпурным бархатом. В комнате Аластора горело лишь несколько свечей, их неровный свет плясал на страницах старинного тома по истории демонической архитектуры, который юноша пытался читать. Но мысли его были далеко — в Кольце Гнева, рядом с Люцифером. Аластор то и дело касался медальона на шее, словно проверяя, на месте ли его единственная связь с Королем. Тихий, вкрадчивый стук в дверь прервал его раздумья. Аластор напрягся, его ушки дрогнули. — Войдите, — произнес он, закрывая книгу. Дверь медленно отворилась, и на пороге появился Фредерик. Он был одет в простой зеленый дорожный костюм, выглядел смиренным и всё еще немного бледным, хотя двигался уже уверенно. — Аластор, — мягко начал он, проходя вглубь комнаты, но останавливаясь на почтительном расстоянии. — Прости, что беспокою тебя в столь поздний час. Я видел свет в твоем окне и решил... я решил, что не могу уйти, не сказав самого важного. Аластор приподнялся на локтях, подозрительно оглядывая гостя. — Завтра ваш последний день здесь, Фредерик. Я думал, вы уже отдыхаете перед дорогой. — Как я могу отдыхать, когда моя душа не на месте? — Фредерик подошел к окну, глядя на темные сады. — Ты проявил ко мне такое милосердие, которое я не заслужил. Ты спас мне жизнь, хотя имел полное право позволить Асмодею разорвать меня на части и я подумал... завтра мой последний рассвет в этом замке. Я ухожу в изгнание, и возможно, мы больше никогда не увидимся. Он повернулся к Аластору, и в его глазах блеснула странная, лихорадочная искра, которую юноша принял за печаль. — Есть одно место. Совсем недалеко отсюда, за внешними стенами сада, в старой роще "Поющих Ив". Там есть грот, который когда-то давно мы с Люцифером нашли вместе, когда еще были... другими. Я бы хотел пригласить тебя туда завтра вечером. Это будет мой прощальный жест. Я хочу показать тебе то, что Люцифер хранил в тайне даже от тебя. Это часть его истории, которую ты должен знать, если хочешь действительно понимать его сердце. Аластор нахмурился. Слова Фредерика звучали заманчиво, но внутри него зашевелилось нехорошее предчувствие. Голос Асмодея — "не оставляй его за спиной" — эхом отозвался в сознании. — Фредерик, я ценю ваше предложение, — медленно произнес Аластор. — Но Люцифер просил меня не покидать пределы замка. Мое здоровье всё еще... нестабильно. И скоро вернется Король, мне нужно подготовиться к его встрече. Пожалуй, я откажусь. Фредерик поник, его плечи опустились, словно под тяжестью невыносимого горя. — Я пониманию. Ты боишься меня и ты имеешь на это право. Мои прошлые грехи слишком велики, чтобы одна неделя раскаяния могла их смыть. Он направился к выходу, его шаги звучали тяжело и безнадежно. У самой двери он остановился. — Я просто хотел оставить тебе что-то важное. Что-то, что помогло бы тебе в будущем. Ведь Люцифер — сложный правитель, Аластор. В том гроте скрыты ответы на вопросы, которые ты еще не успел задать. Но... если твой страх сильнее твоего любопытства и преданности, то пусть будет так. Прощай. — Постойте! — Аластор не выдержал. Его преданность Люциферу была его самой сильной и одновременно самой слабой стороной. Мысль о том, что он может узнать о Короле что-то сокровенное, перевесила осторожность. К тому же, он видел перед собой "сломленного" человека, которому он сам обещал дать шанс. — Вы правы, я не должен позволять страху диктовать мне условия. Если вы действительно хотите этого... если это ваш последний день... Аластор вздохнул, чувствуя, как внутри него всё протестует, но он заставил себя улыбнуться. — Хорошо. Я пойду с вами, но мы не задержимся долго. Лицо Фредерика мгновенно преобразилось. Он не улыбнулся широко — это было бы подозрительно, — но в его взгляде появилось глубокое удовлетворение. — Благодарю тебя, Аластор. Ты не пожалеешь. Это будет вечер, который ты запомнишь навсегда. Фредерик подошел чуть ближе, его голос стал заговорщицким. — Завтра, когда солнце начнет тонуть в крови за горизонтом, я зайду за тобой. Оденься в черное. В роще "Поющих Ив" особый свет, черная ткань будет впитывать его магию, и ты сможешь увидеть то, что скрыто от глаз обычных демонов. Это старое правило того места. Аластор кивнул, хотя идея надевать черное для прогулки в лесу показалась ему странной. — В черном. Хорошо. Я буду готов. — До завтра, мой юный принц, — Фредерик отвесил изящный поклон, его манеры были безупречны. — Спи спокойно. Твоя доброта завтра будет вознаграждена. Когда дверь за Фредериком закрылась, Аластор еще долго сидел в тишине, глядя на свои руки. Он чувствовал, что вступает на опасную тропу, но его вера в то, что он поступает правильно, помогая Фредерику "очистить совесть", была непоколебима. Он не знал, что "черный цвет", о котором говорил Фредерик, был не просто данью эстетике, а частью древнего ритуала подавления магии омеги, а роща "Поющих Ив" была местом, где крики тонули в шуме листвы, не достигая ничьих ушей.

***

На следующее утро замок гудел от новостей — Люцифер должен был вернуться уже через двадцать четыре часа. Асмодей весь день бегал по дворцу, проверяя охрану и распоряжаясь о праздничном ужине. — Ты выглядишь взволнованным, малек! — Асмодей хлопнул Аластора по плечу, когда встретил его в коридоре. — Завтра твой Король будет здесь. Готов к поцелуям и отчетам? Аластор покраснел, но кивнул. — Да, лорд Асмодей. Я очень жду его. — Помни о лекарствах! — напомнил Грех Похоти. — Сегодня важная доза. Не пропусти. Аластор кивнул снова, но в голове у него крутилась только предстоящая прогулка с Фредериком. Он решил не говорить Асмодею — тот бы точно запретил ему выходить. "Это всего лишь один час", — убеждал себя Аластор, переодеваясь в свой самый строгий черный костюм. — "Я просто помогу человеку уйти с миром". Он не заметил, как из-за угла за ним наблюдал Фредерик, облаченный в такой же угольно-черный наряд. Лорд фон Элдрич сжимал в руке маленький флакон с мутной жидкостью, и его глаза уже не изображали печаль. В них горел холодный, расчетливый триумф охотника, который загнал свою жертву в идеальную западню. Завтра Люцифер вернется, но то, что он найдет в замке вместо Аластора, должно было сломить Короля навсегда. Вечер следующего дня опустился на замок Гордыни вместе с тяжелым предчувствием. Аластор метался по своей комнате, пытаясь найти свои черные перчатки. Он чувствовал странное беспокойство — его магия слегка искрила, а тело ныло от приближающегося цикла, о котором предупреждал Асмодей. — Аластор! Ты готов? — голос Фредерика раздался прямо за дверью, нетерпеливый и резкий. — Солнце уже почти село, если мы опоздаем, ивы перестанут петь, и ты ничего не увидишь! — Да-да, минуту! — Аластор схватил пиджак. Он взглянул на столик, где стоял флакон с лекарством. "Надо выпить..." — пронеслось в голове, но Фредерик уже ворвался в комнату. — Никаких минут! — лорд схватил юношу за плечо. — Ты и так заставил меня ждать. Идем, карета уже у ворот, а нам еще нужно пройти через лес пешком. Фредерик буквально потащил Аластора к выходу. Юноша едва успевал переставлять ноги. Когда они проходили через порог, Фредерик так резко дернул Аластора за руку, что тот споткнулся. Тонкая золотая цепочка на шее не выдержала рывка и с негромким звоном лопнула. Медальон Люцифера — символ его связи с Королем — соскользнул на холодный пол. — Ох! Мой медальон! — Аластор дернулся назад, пытаясь поднять украшение. — Фредерик, подождите, это подарок Люцифера, я не могу его оставить! — Нет времени на эти побрякушки! — рыкнул Фредерик, загораживая медальон ногой и выталкивая Аластора в коридор. — Вернемся и найдешь. Сейчас каждая секунда на счету. Или ты хочешь, чтобы мой последний подарок тебе пропал зря? Пошли! Аластор, растерянный и подавленный его напором, подчинился. Внутри него всё кричало о том, что нужно вернуться, но Фредерик уже вел его по тайным лестницам замка, прочь от безопасности.

***

Они ехали в закрытой карете долго. Аластор ожидал увидеть тихую рощу и пение ив, но вместо этого карета остановилась в одном из самых злачных районов Пентаграмм-Сити. Вокруг гремела вульгарная музыка, неоновые вывески резали глаза, а воздух был пропитан запахом дешевого алкоголя и греха. Перед ними возвышалось здание с мигающей вывеской "Змеиное Логово". У входа стояли грубые охранники, которые при виде Фредерика лишь молча кивнули. — Фредерик... — Аластор остановился, его ушки прижались к голове от отвращения. — Где мы? Это не похоже на рощу ив. Вы сказали, что здесь грот Люцифера... — Это он и есть, Аластор, — Фредерик обернулся, его лицо в свете неона казалось маской демона. — Люцифер не всегда был "сияющим королем". Раньше он любил это место. Здесь скрыта его истинная, первобытная натура. Идем, не бойся. Ты ведь хотел узнать его лучше? Они вошли внутрь. Зал был набит демонами низших сословий. На Аластора, одетого в изысканный черный костюм, смотрели сотни жадных, оценивающих глаз. Ему было безумно неловко, он чувствовал себя как редкая птица в логове гиен. Фредерик усадил его за отдельный столик в самом темном углу. — Официант! — крикнул лорд. — Бутылку нашего лучшего вина. — Нет, я не буду вино, — быстро сказал Аластор. — Я... я забыл выпить лекарство, мне нельзя алкоголь. Принесите мне просто сок. Гранатовый, если можно. Фредерик лишь снисходительно улыбнулся. — Конечно, как пожелаешь. Когда принесли напитки, к их столику подошел крупный, шрамированный демон, якобы "старый знакомый" Фредерика. — Лорд фон Элдрич! Какими судьбами? А это кто с вами, такой... аппетитный? Пока демон отвлекал Аластора грубыми расспросами о загородной жизни, Фредерик молниеносно вытащил из рукава крошечный флакон и вылил его содержимое в стакан с соком юноши. — Ну всё, довольно разговоров, — Фредерик отослал демона и поднял свой бокал. — Аластор, я хочу выпить этот тост за твою доброту. Ты единственный, кто поверил мне. Пусть этот вечер станет началом твоей истинной свободы. Пей до дна, это придаст тебе сил для того, что ты сегодня увидишь. Аластор, желая побыстрее покончить с этим и вернуться домой, взял стакан и выпил сок почти залпом. Он не заметил странного, металлического привкуса, который скрыла терпкость граната.

***

В это же самое время в Кольце Гнева Люцифер стоял посреди своих покоев, закрывая последний сундук. Его сердце внезапно пропустил удар . Он прижал руку к груди, там, где под одеждой должен был отозваться теплом ответный магический амулет. Ничего. Холод. Пустота. — Аластор? — прошептал Люцифер. Он попытался позвать его через связь, но ответом была лишь тишина. Связь была оборвана. В этот момент его телефон, лежавший на столе, буквально взорвался звонком. Это был Асмодей. — Люцифер! — голос Греха Похоти был охрипшим от паники. — Ты меня слышишь? Аластор пропал! Люцифер почувствовал, как мир вокруг него начинает покрываться инеем от его нарастающей ярости. — Что значит "пропал", Асмодей? Он должен быть в своей комнате под охраной! — Я зашел проверить его перед сном, его нигде нет! — кричал Асмодей. — Стражи у ворот гостевого крыла мертвы, Люцифер! Они не просто убиты, их магию выпили досуха. Я нашел медальон Аластора на полу в его спальне... он разбит, Люци. Я прочесал весь замок, его здесь нет! Люцифер сжал телефон так, что пластик начал плавиться. Его глаза вспыхнули кровавым светом, а за спиной раскрылись шесть белых крыльев, сметая мебель в комнате. — Найди его след, Асмодей, — голос Короля теперь напоминал рык древнего чудовища. — Поднимай всех ищеек. Я вылетаю немедленно. Люцифер бросил трубку и вылетел в окно, превращаясь в золотую комету, несущуюся к Гордыне. Он чувствовал, как далеко-далеко, в темноте Пентаграмм-Сити, гаснет свет его "маленького оленя", и этот холод был невыносим. А в клубе Аластор вдруг почувствовал, как мир вокруг начал плыть. Голоса демонов стали громче, а Фредерик, сидящий напротив, начал двоиться. — Фредерик... мне... мне нехорошо... — прошептал Аластор, хватаясь за край стола. — Я... я хочу домой... — Скоро, Аластор, — улыбнулся Фредерик, вставая и подходя к нему. — Но сначала мы покажем всем этим господам, как на самом деле выглядит Королевская Омега без своих подавителей. Твой час настал. Аластор попытался встать, но ноги не слушались. Яд смешанный с новым стимулятором, начал действовать, и на этот раз рядом не было Люцифера, чтобы удержать его от падения в бездну.