Дитя из Пламени

Замок вибрировал от небывалой суеты. Люцифер, подгоняемый инстинктами гнездования, которые у него, как у павшего серафима, проявлялись с удвоенной силой, превратил целое крыло замка в строительную площадку. Повсюду летали магические кисти, красящие стены в нежно-золотистые и глубокие алые тона, а лучшие мастера Ада трудились над мебелью из белого дуба. Аластор, чей живот уже заметно округлился, медленно вошел в будущую детскую, придерживая поясницу рукой. Он выглядел утомленным, но на его губах играла мягкая улыбка. — Люцифер, дорогой мой... — Аластор остановился в дверях, оглядывая горы коробок и свертков. — Тебе не кажется, что ты немного... торопишься? Нашему маленькому чуду еще нужно несколько месяцев, чтобы решиться на выход, а ты уже скупил половину товаров в Кольце Алчности и, кажется, ограбил несколько магазинов . Люцифер, сидевший на полу среди груды мягкой ткани, поднял голову. В его волосах запуталась золотая стружка, а на щеке было пятно краски. В руках он держал иголку и нитку. — Ни в коем случае! — воскликнул Король, вскакивая на ноги. — Времени катастрофически мало! Нужно проверить безопасность каждого угла, выбрать самую мягкую шерсть для пеленок и... О, смотри, что я закончил буквально минуту назад! Люцифер с гордостью поднял крошечный, невероятно пушистый желтый комбинезон с капюшоном, на котором был пришит оранжевый клюв и маленькие глазки-бусинки. — Это костюмчик-уточка! — сияя, объявил Люцифер. — Представь нашего малыша в нем. Маленький оленёнок с утиным хвостиком. Это же будет самое милое зрелище во всех девяти кругах! Аластор не выдержал и звонко рассмеялся, прикрыв рот рукой. — Уточка? Люцифер, ты безнадежен. Бедный ребенок еще не родился, а ты уже планируешь сделать из него модель для своих специфических увлечений пернатыми. — Эй! Утки — это символ... э-э... семейного уюта! — Люцифер шутливо надулся, но тут же подошел к мужу, нежно обнимая его за талию и прижимаясь ухом к животу. — Слышишь, маленький? Папа Аластор смеется над моим творчеством. Мы ему покажем, да? Аластор погладил Люцифера по волосам, чувствуя, как внутри него теплеет от этой картины. — Ладно, мастер-портной. Пойдем присядем, ты весь день на ногах. — Погоди, я хочу тебе кое-что показать, — Люцифер вдруг стал серьезным и таинственным. Он взял Аластора за руку и подвел к массивному сундуку из темного дерева, который стоял в углу. — Я долго думал, стоит ли... но сейчас самое время. Он открыл крышку. Внутри, аккуратно сложенные, лежали вещи, которые выглядели очень старыми. Аластор нахмурился, не понимая, что это, пока Люцифер не достал крошечную, пожелтевшую от времени распашонку с вышитыми на воротнике инициалами. — Это... — Аластор замер, его радио-помехи на секунду затихли. — Это мои вещи? — Да, — тихо ответил Люцифер. — Я знаю, как много боли принесло тебе прошлое, но я хотел, чтобы у нашего ребенка была связь с тем маленьким мальчиком, которым ты был до того, как мир стал жестоким. Аластор дрожащими пальцами коснулся ткани. Там была старая соска на ленточке и крошечные пинетки. — Ты... ты сохранил это все эти годы? — прошептал он, глядя на Люцифера с потрясением. — Но зачем? Я же был просто грешником для всех. — Для всех — возможно. Но не для меня, — Люцифер достал со дна сундука папку с листами бумаги. — Я, конечно, половину хлама выбросил, но вот это... это я не мог оставить. Он протянул Аластору листок. Это был детский рисунок, выполненный неловкими мазками карандаша. На нем был изображен высокий человечек с золотистыми волосами и... огромными розовыми крыльями. — Розовые крылья? — Аластор рассмеялся, и в его глазах блеснули слезы ностальгии. — Я действительно нарисовал тебя с розовыми крыльями? Боже, Люцифер, я и забыл, каким я был фантазером. — Ты сказал тогда, что розовый — это цвет доброты, — Люцифер улыбнулся, нежно прижимаясь лбом к плечу Аластора. —Мне хотелось тебя обнять. Видишь? Ты всегда знал, что я рядом. И наш малыш тоже будет это знать. Аластор прижал рисунок к груди. Вся его напускная строгость и спокойствие окончательно растаяли. — Спасибо тебе... за то, что сохранил. — Я всегда буду хранить , — Люцифер поцеловал его в округлившийся животик. — А теперь, раз мы закончили с воспоминаниями... как ты относишься к тому, чтобы сделать детскую кроватку в форме огромного яблока? Аластор закатил глаза, но его смех был полон любви. — Только если внутри будет подушка в форме уточки, Люцифер. Иначе я не согласен.

***

Дневной свет в будущей детской был мягким и теплым. Аластор сидел в глубоком кресле-качалке, одна рука его покоилась на заметно округлившемся животе, а другая сжимала тот самый старый рисунок с розовокрылым ангелом. Он задумчиво переводил взгляд с бумаги на Люцифера. Король Ада, засучив рукава рубашки, сосредоточенно возился с деталями колыбели. Он не просто использовал магию — он хотел прикоснуться к каждой доске, к каждому винтику собственноручно. — Люцифер, — Аластор попытался приподняться, придерживая спину. — Позволь мне хотя бы рассортировать эти шелковые ленты. Твои тени выглядят так, будто запутались в них, а я сижу здесь абсолютно бесполезным украшением интерьера. Люцифер мгновенно обернулся, выставив руку вперед в запрещающем жесте. — Даже не думай! — воскликнул он, сверкнув глазами. — Твоя единственная задача на сегодня — дышать свежим воздухом и беречь нашего маленького оленёнка. Я сам всё сделаю. Магия теней — штука капризная, а тебе сейчас не нужны лишние выбросы энергии. Сядь, Аластор. Пожалуйста. Аластор вздохнул, его радио-помехи выдали легкое раздражение, но он послушно опустился обратно. — Ты ведешь себя так, будто я сделан из тончайшего фарфора, — проворчал он, хотя в глубине души эта забота согревала его сильнее камина. Когда замок погрузился в ночную тишину, Люцифер наконец лег в постель, чувствуя приятную усталость в мышцах после дневных трудов. Он едва успел закрыть глаза и погрузиться в дрему, как почувствовал осторожный тычок в плечо. — Люцифер? — прошептал Аластор. В темноте его глаза светились мягким алым светом. — Ты спишь? — Уже почти... — пробормотал Король, не открывая глаз. — Что-то случилось? Тебе плохо? Малыш пинается? — Нет, нет... просто... — Аластор поворочался, устраиваясь удобнее. — Я тут подумал. О именах. Если это будет девочка... как насчет Чарли? Шарлотта. Мне кажется, это звучит благородно и... по-королевски. Люцифер приоткрыл один глаз и улыбнулся. — Чарли... Мне нравится. Маленькая принцесса Чарли. Она будет чудесной. А если мальчик? — Алан, — уверенно ответил Аластор. — Ну, мне просто нравится это имя. Оно звучит твердо. — Алан и Чарли. Отличный выбор, — Люцифер погладил Аластора по руке. — А теперь давай спать, мой дорогой... Прошло пять минут. Люцифер уже начал проваливаться в сон, когда снова почувствовал движение. — Люцифер... а на кого он будет похож? — Аластор снова заговорил, и в его голосе слышалась неприкрытая тревога. — Что если у него будут мои... плохие черты? Что если он унаследует только мою тьму, а не твой свет? И как его вообще воспитывать? Я ведь... я не умею быть отцом. Люцифер вздохнул и окончательно сел в кровати, включая небольшую магическую лампу на тумбочке. Он притянул Аластора к себе, обнимая его со спины и кладя ладони на его живот. — Аластор, — мягко сказал Люцифер. — Ты боишься, что не справишься? Послушай... я наблюдал и растил тебя с самого твоего рождения. Я видел, как ты рос, как боролся, как сохранял свою гордость даже в самые темные времена. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты будешь прекрасным отцом, потому что ты знаешь цену любви и защиты. — Но я не знаю, что делать с младенцем! — воскликнул Аластор, его ушки нервно задергались. — Они ведь такие... хрупкие! А если он заплачет и я не пойму почему? Люцифер тихо рассмеялся, целуя его в затылок. — У нас будут лучшие няньки в Аду. Если нужно, я выпишу специалистов из Кольца Похоти — там знают толк в заботе, или позову своих верных помощников. Но главное — у него будем мы. Мы научимся всему вместе. Не переживай так. Аластор затих, прислушиваясь к мерному сердцебиению мужа. Его рука легла поверх рук Люцифера. — Знаешь... — прошептал он через минуту. — Я никогда... никогда в жизни не мог подумать, что всё обернется вот так. Что я буду лежать здесь с тобой , беременный от самого Короля Ада . Это кажется каким-то безумным сном, из которого я боюсь проснуться. Люцифер прижался щекой к его щеке, чувствуя, как внутри Аластора маленькая жизнь отозвалась на его голос легким толчком. — Это не сон, Аластор. Это наша реальность. Ты заслужил это счастье больше, чем кто-либо другой. Аластор глубоко вздохнул, его тело наконец расслабилось в объятиях Люцифера. Радио-помехи зазвучали тихо и успокаивающе. — Я люблю тебя, Люцифер. Спасибо, что веришь в меня больше, чем я сам. — Я всегда буду верить в тебя, — Люцифер щелкнул пальцами, гася свет. — А теперь — спать. И это приказ Короля. Если ты разбудишь меня еще раз спросить про цвет пеленок, я заставлю тебя слушать оперу в исполнении моих уточек. Аластор тихо хмыкнул, закрывая глаза. — Только не уточки... Ладно, я сплю. В комнате воцарилась тишина. Люцифер еще долго не убирал руку с живота мужа, охраняя сон своего оленёнка и того, кто вскоре должен был навсегда изменить их жизнь.

***

Прошли месяцы, и замок затих в томительном ожидании. Живот Аластора стал совсем большим и тяжелым, что меняло не только его походку, но и привычный уклад жизни. Радио-Демон, привыкший к полному контролю над своим телом, теперь чувствовал себя заложником обстоятельств. Но вместе с физической тяжестью пришло и другое — обостренное желание близости. Гормоны и магия, бурлящие внутри него, требовали выхода, требовали подтверждения того, что он всё еще желанная пара для своего Короля. Однако у Люцифера на этот счет было другое мнение. Он превратился в живое воплощение осторожности. Люцифер боялся лишний раз коснуться Аластора слишком сильно, боялся, что любая страсть может навредить малышу или вызвать преждевременные роды. В спальне горел камин, отбрасывая длинные тени. Аластор полулежал на горе подушек, одетый в тонкий шелковый халат, который едва прикрывал его округлости. Рядом на тумбочке стояла ваза с сочной клубникой. Люцифер сидел на краю кровати, сосредоточенно читая книгу о воспитании детей, когда Аластор тихо позвал его: — Люцифер, дорогой... — голос Аластора прозвучал с той самой вкрадчивой хрипотцой, которую Король обычно не мог игнорировать. — Ты не хочешь немного клубники? Она сегодня удивительно сладкая. Люцифер, не поднимая глаз от страницы, машинально ответил: — Да, звучит неплохо, положи пару штук на край стола, я съем позже. Аластор едва заметно фыркнул. Он отложил свою книгу и медленно, с легким кряхтением, распахнул полы халата. Его кожа сияла в свете огня. Он взял баллончик со взбитыми сливками и начал медленно покрывать ими ягоды, разложенные... прямо на своей груди и животе. — А так? — прошептал Аластор. — Если я предложу её вот так? Люцифер наконец поднял взгляд. Его глаза расширились, а книга едва не выпала из рук. Вид Аластора — искушающего, влажного от сливок, с этим лукавым огоньком в алых глазах — был почти невыносим. Внизу живота у Короля предательски потяжелело. — Аластор... — Люцифер сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле. — Что ты делаешь? Ты же знаешь, что врачи советовали... покой. — Врачи советовали избегать стресса, — Аластор взял одну клубнику в сливках и медленно слизнул каплю с пальца. — А моё нынешнее состояние — это и есть стресс. Я хочу тебя, Люцифер, хочу чувствовать, что я всё еще твой муж, а не просто сосуд для наследника. Люцифер зажмурился, сжимая кулаки. Искушение было огромным, но страх за ребенка перевешивал всё. — Нет, — выдохнул он, резко отворачиваясь. — Нет, Аластор. Это... это слишком опасно. Я не прощу себе, если что-то пойдет не так. Просто... убери это и ложись спать. Пожалуйста. Аластор замер. Обида кольнула его сердце больнее, чем он ожидал. Он молча вытер сливки полотенцем, запахнул халат и отвернулся к стене, не сказав больше ни слова. На следующую ночь напряжение в комнате можно было резать ножом. Аластор сидел на кровати, скрестив руки на груди, и сверлил взглядом стену. Его радио-помехи звучали как раздраженный статический треск. Люцифер вошел в спальню, переодеваясь на ходу. Увидев мужа в таком состоянии, он тяжело вздохнул. — Аластор, уже поздно. Тебе нужно ложиться. Завтра тяжелый день, приедет Асмодей с проверкой... — Я не хочу спать, Люцифер, — отрезал Аластор. — И я не хочу лежать в темноте, думая о том, почему мой муж внезапно начал относиться ко мне как к хрупкой антикварной вазе, к которой страшно прикоснуться. Люцифер подошел ближе, садясь на край кровати. Он осторожно взял Аластора за руку, но тот попытался её вырвать. — Послушай меня, — Люцифер заговорил мягко, но в его голосе слышалась сталь. — Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я не хочу тебя? Он придвинулся вплотную, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я безумно тебя хочу, Аластор. Каждый раз, когда я вижу тебя в этом халате, когда я чувствую твой запах... я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с тебя одежду и не напомнить, чей ты. Но внутри тебя — наш малыш. Он уже большой, он толкается, он живой! Я боюсь причинить тебе боль, боюсь, что мой пыл может навредить ему. Я не могу рисковать тобой и им. Аластор посмотрел в глаза Люцифера и увидел там не безразличие, а искренний, почти детский страх и безграничную преданность. Его гнев начал медленно таять. — Ты дурак, Морнингстар, — прошептал Аластор. — Мы ведь не сделаны из стекла. Он подался вперед, накрывая губы Люцифера своими. Поцелуй сначала был осторожным, вопросительным, но Аластор быстро углубил его, сплетая их языки и притягивая мужа к себе за воротник рубашки. Радио-помехи зазвучали громко и страстно, наполняя комнату энергией. Люцифер на мгновение поддался, его руки невольно легли на бедра Аластора, сминая шелк... Но через несколько секунд Король с тихим стоном отстранился. Его дыхание было тяжелым, а глаза горели золотым огнем. — Нет... — Люцифер прижал лоб к лбу Аластора, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Мы не можем. Не сейчас. Еще немного, потерпи еще чуть-чуть... Скоро он родится, и тогда... тогда я обещаю, ты забудешь, как тебя зовут от того, что я буду с тобой делать. Аластор тяжело дышал, глядя на мужа затуманенным взглядом. — Ты обещаешь? — Клянусь, — Люцифер нежно поцеловал его в кончик носа и помог лечь на подушки, укрывая одеялом. — А теперь — спать. Нашему маленькому Алану или Чарли нужен отдых и его папе — тоже. Аластор закрыл глаза, чувствуя, как Люцифер ложится рядом и обнимает его, кладя руку на живот. Обида ушла, оставив место томительному, но сладкому ожиданию. — Спокойной ночи, мой осторожный Король, — прошептал Аластор, засыпая под мерное биение сердца мужа.

***

В высших сферах Рая, там, где вечный свет ослеплял своей чистотой, Михаил стоял перед зеркалом истины. В его глазах не было милосердия — только холодный расчёт и ярость. Он видел всё: и радость брата, и округлившийся живот грешника, и ту надежду, которая расцвела в Аду. — Ошибка мироздания, — прошипел Михаил, сжимая рукоять меча. — Мой брат связал себя с грязью, и эта грязь посмела породить нечто, претендующее на жизнь. Ни этому ублюдку-радиодемону, ни его порождению не место в этом мире. Свет должен быть чист. Он поднял руку, и золотистая энергия начала сплетаться в карающую нить, уходящую вниз, сквозь барьеры измерений, прямиком в замок Гордыни. Ночь в Аду была разрезана первым криком.