Дитя из Пламени

Шесть дней прошли как в лихорадочном, кошмарном полусне. Отель Хазбин, который когда-то светился надеждой, теперь казался склепом. Снаружи небо Ада окрасилось в тревожный, грязно-фиолетовый оттенок — верный признак приближающегося Истребления. До конца оставалось всего двадцать четыре часа. Чарли не выходила из своей комнаты все эти дни. Она сидела на полу, забившись в угол между кроватью и окном, и прижимала к груди старого, потрепанного плюшевого олененка — подарок Аластора на её пятилетие. Игрушка пахла пылью и далеким детством, когда мир был понятным, а папа Аластор всегда был рядом, чтобы защитить от любого монстра. Её глаза опухли от бесконечных слез. Она чувствовала себя преданной дважды: Небесами, которые посмеялись над её мечтой, и Вэгги, которая скрыла от неё свою истинную сущность. Дверь тихо скрипнула. Вэгги вошла в комнату, неся поднос с едой, к которой Чарли так и не прикоснулась за весь день. Вэгги выглядела ужасно: её волосы спутались, под единственным глазом залегли глубокие тени, а руки заметно дрожали. — Чарли... — её голос был едва слышным шепотом. — Пожалуйста, поешь хоть немного. Тебе нужны силы. — Силы для чего, Вэгги? — Чарли не подняла головы, её голос звучал безжизненно. — Чтобы смотреть, как Адам превратит мой отель в братскую могилу? Чтобы вспоминать, как ты летала среди них и... и делала то же самое? Вэгги поставила поднос на тумбочку и опустилась на колени в нескольких шагах от Чарли. Она не смела подойти ближе. — Мне нет оправдания, — слезы снова потекли по щекам Вэгги. — Я скрыла это, потому что ненавидела ту часть себя. Когда Адам и Лют выкололи мне глаз и отрубили крылья за то, что я пощадила грешника... я думала, что умерла. Но ты нашла меня. Ты дала мне имя, ты дала мне смысл. Я боялась, что если ты узнаешь, что я — одна из тех, кто веками убивал твой народ, ты посмотришь на меня с тем же отвращением, с которым я смотрю в зеркало. И я... я не могла этого вынести. Чарли крепче сжала игрушку, её плечи судорожно вздрагивали. — Ты видела, как я мучилась, пытаясь понять ангелов. Ты видела, как я верила им! И ты молчала. — Я была трусихой, Чарли! — Вэгги сорвалась на крик, полный отчаяния. — Но я люблю тебя больше жизни. И я не позволю этому ублюдку Адаму забрать тебя. К черту Небеса, к черту их правила! Если они придут за тобой, им придется сначала пройти через мой труп. Я сделаю всё. Слышишь? Всё, чтобы он проиграл. Чарли медленно подняла взгляд. Она увидела в глазах Вэгги ту самую преданность, которая была с ней все эти годы. Это была не ложь, это была искалеченная душа, которая нашла спасение в любви. Вэгги подползла ближе и осторожно коснулась руки Чарли. — У нас остался один день. Мы не можем просто ждать смерти. Я знаю, как их убить. Ангельское оружие — это единственный способ. Я пойду к Камилле Кармайн. Она собирает ангельскую сталь уже десятилетиями. Я заставлю её дать нам оружие, я научу всех сражаться. Мы не овцы на бойне, Чарли. Мы — Ад. Чарли посмотрела на плюшевого олененка. Ей показалось, что она слышит голос Аластора: «Улыбайся, дорогая. Улыбка — это твое оружие». Но сейчас ей нужна была не просто улыбка. Ей нужны были зубы. Она вытерла слезы рукавом пиджака и медленно поднялась, откладывая игрушку на кровать. В её взгляде что-то изменилось — мягкость принцессы уступила место стальной решимости дочери Люцифера. — Ты права, — голос Чарли окреп. — Мы не можем лежать здесь и ждать, пока они нас уничтожат. Камилла даст нам мечи, но нам нужны люди. Горстка грешников в отеле не выстоит против легиона экзорцистов. — Что ты задумала? — Вэгги смотрела на неё с надеждой. — Адам хочет шоу? Он его получит. Если он считает, что в Аду живут только «отбросы», я покажу ему, на что способны эти отбросы, когда им есть что защищать. Я пойду в Каннибал-Таун. К Рози. Вэгги вздрогнула. — Чарли, каннибалы... они неуправляемы. Рози — Оверлорд, она не помогает просто так. — Рози любила папу Аластора, — Чарли поправила воротник пиджака, её глаза вспыхнули демоническим светом. — Она была его лучшим другом. Она единственная, кто знает, что значил его уход для нашего народа. Если я попрошу её от имени его памяти, она даст мне своих людей. Ты пойдешь за сталью, Вэгги. Обучи Энджела, Хаска, Пентиуса. Используй каждую секунду. А я приведу армию, которую Небеса не смогут игнорировать. Чарли подошла к Вэгги и, помедлив секунду, крепко обняла её. — Я всё еще зла на тебя за ложь. Но я не могу потерять и тебя. Вернись с оружием. — Обещаю, — прошептала Вэгги, зарываясь лицом в её плечо.

***

Через час Чарли уже шла по узким улочкам Каннибал-Тауна. Здесь время словно застыло в начале XX века: граммофоны играли джаз, дамы в пышных платьях и канотье чинно прогуливались по тротуарам, пережевывая чьи-то конечности. Она подошла к большому розовому зданию с вывеской «Эмпориум Рози». Внутри пахло старыми духами и сырым мясом. Рози стояла за прилавком, поправляя шляпку на манекене. Увидев Чарли, она всплеснула руками, её черные глаза-пуговицы радостно блеснули. — Шарлотта, дорогая! Какими судьбами в нашем скромном уголке? Ты выглядишь... ох, детка, на тебе лица нет. Идем скорее, я велю заварить чай... или чего покрепче. — Рози, у нас нет времени на чай, — Чарли подошла к ней, и в её голосе зазвучали властные нотки, которые заставили даже каннибалов в зале обернуться. — Через сутки Адам спустится сюда, чтобы уничтожить мой отель и всех, кто мне дорог. Он насмехался над моими усилиями, он назвал мой народ мусором. Но хуже всего... он насмехался над Аластором. Он называл его грязью, Рози. Он растоптал его имя в залах правосудия. Лицо Рози мгновенно изменилось. Светская улыбка исчезла, сменившись хищным оскалом. — Он сделал... что? — Он сказал, что папа — пустое место. Что его изгнание было заслуженным, а его исчезновение — благо для всех. Он обещал стереть всё, что было нам дорого, — Чарли сделала шаг вперед. — Мне нужны твои люди, Рози. Мне нужны те, кто умеет кусаться. Небеса думают, что мы — добыча. Помоги мне доказать им, что они ошибаются. Помоги мне защитить то, что папа считал своим домом. Рози долго смотрела на Чарли, а затем медленно сняла шляпку и положила её на прилавок. — Этот пернатый напыщенный индюк действительно не знает, в какое гнездо он решил плюнуть. Аластор был сердцем этого места, даже если его сердце было черным. Она вышла из-за прилавка и взяла Чарли за руки. — Ты пришла по адресу, дорогая. Мои ребята проголодались по настоящей дичи. Ангельское мясо... говорят, оно на вкус как высшая справедливость. Мы дадим тебе армию. Мы пойдем за тобой, маленькая принцесса, не потому что ты Морнингстар, а потому что в тебе наконец проснулся огонь твоего отца. Рози повернулась к своим подданным, которые уже начали собираться у входа. — Слышали, мальчики и девочки?! Завтра на ужин — ангелы! Точите ножи, доставайте вилки — у нас намечается грандиозный пир! Каннибал-Таун огласился радостным, жутким воем. Чарли стояла в центре этого безумия, чувствуя, как страх уходит, сменяясь холодной жаждой возмездия. У неё было оружие, у неё была армия. Оставалось дождаться рассвета седьмого дня. Седьмой день настал не с рассветом, а со вспышкой нестерпимого, карающего света. Небо над отелем «Хазбин» раскололось, и из золотых разломов хлынули легионы экзорцистов. Сотни сияющих масок, сотни копий из ангельской стали. Воздух задрожал от рева их крыльев и победного клича Лют. Битва началась мгновенно и безжалостно. Каннибалы Рози, вооруженные ангельскими клинками, бросились на врага с диким голодом. Вэгги носилась в небе, её копье описывало смертоносные дуги, сбивая одного экзорциста за другим. Энджел Даст палил из всех четырех рук, Хаск прикрывал его сверху, а Сэр Пентиус обрушивал на врагов мощь своего дирижабля. Но силы были слишком неравны. На каждого убитого ангела приходило десять новых. Золотая кровь смешивалась с черной кровью грешников, заливая порог отеля. Чарли сражалась в самом центре этого ада. Её демоническая форма проявилась полностью: длинные рога, развевающиеся волосы, горящие глаза. Она орудовала трезубцем, подаренным отцом, но усталость уже сковывала её движения. Она видела, как падают каннибалы, как Лют прижимает Вэгги к земле, как рушится фасад её мечты. И тут с небес, подобно метеору, обрушился Он. Адам приземлился так тяжело, что земля под ним треснула. Его золотая гитара-топор сияла ослепительно. Он одним ударом отбросил Рози и нескольких её воинов, расчищая путь к Чарли. — Ну что, принцесса Диснея?! — взревел Адам, его голос перекрывал шум битвы. — Наигралась в спасительницу? Посмотри вокруг! Твой отель горит, твои друзья дохнут, а ты... ты просто жалкая пародия на правителя! Чарли, тяжело дыша, выставила трезубец вперед. — Мы не сдадимся, Адам! Пока я жива, ты не пройдешь внутрь! Адам расхохотался, и в этом смехе было что-то глубоко безумное и древнее. Он медленно пошел к ней, его тяжелые шаги отзывались эхом в её сердце. — «Пока я жива»... Как поэтично. Знаешь, в чем твоя проблема, Чарли? Ты думаешь, что ты — плод любви Люцифера и Аластора Ты думаешь, что ты — чистокровный демон. Но ты носишь в себе то, что я ненавижу больше всего на свете. Он внезапно сделал рывок, и прежде чем Чарли успела среагировать, его рука в латной перчатке сомкнулась на её горле. Он поднял её в воздух, прижимая к обгоревшей стене отеля. — Отпусти... её! — крикнула Вэгги, пытаясь прорваться, но Лют отбросила её мощным ударом. Адам приблизил свою маску к лицу Чарли. Его дыхание пахло озоном и смертью. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему твой «папочка» Аластор был так силен? Почему его изгнали из Рая с таким позором? Не потому, что он был грешником. О нет. Он был моим позором. Чарли хрипела, пытаясь разжать его пальцы. Её глаза расширились от ужаса. — Да, — прошипел Адам. — Давным-давно, когда Ева вкусила запретный плод, она не просто получила знания. Она получила искру, которая не принадлежала человеку. И из этой искры, из её любопытства и моей слабости, родился первенец, которого не должно было быть. Аластор. Мой сын. Мой первенец, зачатый в грехе и рожденный во тьме. Адам ударил Чарли об стену, отчего у неё потемнело в глазах. — Я смотрел, как он растет, и видел в нем всё то, что разрушило мой Эдем. Стражники отрубили ему крылья, когда Михаил приказал очистить Рай от «ошибок». Я думал, он сдох давно в Аду, но его нашел Люцифер . И теперь ты... — он коснулся её щеки когтем. — Моя внучка. Плоть от моей плоти, смешанная с гнилью Падшего Серафима. — Нет... ты лжешь... — прошептала Чарли, слезы катились по её щекам. — Он любил нас... Он не может быть... твоим... — О, он мой, — Адам яростно оскалился под маской. — И именно поэтому я должен тебя уничтожить. Ты — живое напоминание о моем грехе. Ты — наследница того самого плода, который лишил меня Рая. Михаил сказал мне: «Сотри это пятно». И я сделаю это с огромным удовольствием. Ты не спасительница, Чарли. Ты — генетический мусор, который залежался в этой яме слишком долго. Он поднял свой топор, лезвие которого вспыхнуло белым пламенем. — Знаешь, что самое смешное? Аластор сейчас смотрит на это. Михаил позаботился о том, чтобы у него был «лучший вид» из его камеры. Он увидит, как его собственный отец обрывает жизнь его драгоценной дочери. Это будет отличный финал для твоей сказки, не так ли? Адам замахнулся для последнего удара. Чарли закрыла глаза, чувствуя жар ангельской стали у своей шеи. Она слышала крики своих друзей, плач Вэгги и издевательский хохот экзорцистов. — Прости меня, папа... — прошептала она, ожидая конца. — Прости, что я не смогла... — Сдохни, отродье! — взревел Адам, опуская топор. Но в тот самый момент, когда лезвие должно было коснуться её кожи, воздух вокруг них внезапно замер. Время словно остановилось. Звуки битвы превратились в далекое, глухое гудение. И из этой тишины раздался звук, который заставил Адама замереть на месте. Тонкий, пронзительный треск старого радио. Статика, которая нарастала с каждой секундой, превращаясь в оглушительный вопль тысячи искаженных голосов. — Отойди... от моей... ДОЧЕРИ! — этот голос не принадлежал человеку, ангелу или обычному демону. Это был рык самого Ада, вырвавшийся из самых темных глубин небытия. Адама отбросило мощной волной чистой, первобытной ярости. Он врезался в обломки отеля, недоуменно глядя вперед. Чарли упала на колени, хватая ртом воздух. Она подняла голову и увидела, как пространство перед ней буквально разрывается на куски. Из кроваво-красного тумана и черных теней медленно проступал силуэт, который она не видела семь долгих лет. Но это был не тот добрый папа Аластор из её воспоминаний. Это было нечто куда более страшное. Его рога были огромными и разветвленными, его глаза горели алым пламенем, а за спиной волочились остатки золотых цепей, которые он, казалось, вырвал вместе с кусками пространства. Аластор вернулся. И на его лице не было улыбки. Впервые в жизни Радио-Демон не улыбался — он жаждал крови своего создателя. Вспышка была такой силы, что на мгновение всё измерение Ада стало белым. Это не был мягкий свет Рая — это был взрыв первобытной, искаженной магии, смешанной с яростью Радио-Демона. Грохот битвы, крики экзорцистов, звон стали — всё утонуло в оглушительном статическом треске. А затем наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой слышалось только оседание пыли. Отель «Хазбин», символ надежды Чарли, лежал в руинах. От некогда величественного здания остались лишь остовы стен и груды обломков. Тела грешников и каннибалов были разбросаны повсюду, но ангелов не было — они исчезли, словно их никогда и не существовало, стертые с лица земли мощью вернувшегося Консорта. Чарли лежала среди обломков своей мечты. Её сознание плавало в серой дымке боли. Она чувствовала, как по лицу стекает что-то теплое, а в ушах всё еще стоит гул. И вдруг она почувствовала прикосновение. Чья-то ладонь, тонкая, дрожащая и невероятно родная, легла ей на щеку. Длинные пальцы нежно погладили её окровавленный висок. — Моя... маленькая... лань... — прохрипел голос, который она слышала в своих самых сокровенных снах. Голос был надтреснутым, лишенным привычного радиовещательного пафоса, полным невыносимой нежности. Чарли с трудом приоткрыла один глаз. Сквозь пелену пыли она увидела Его. Аластор сидел перед ней на коленях. Его рубашка была превращена в лохмотья, грудь была исчерчена светящимися шрамами от ангельских цепей, а изломанные рога всё еще искрились черной энергией. Его глаза, обычно полные хитрости, сейчас смотрели на неё с такой любовью, что у Чарли сжалось сердце. «Это галлюцинация», — вяло подумала она. — «Я умираю, и мой мозг дарит мне последнее утешение. Папа не может быть здесь. Его нет уже семь лет...» Она слабо улыбнулась призраку и снова закрыла глаза, погружаясь в спасительное забытье. — Нет, Чарли, открой глазки! — Аластор попытался придвинуться ближе, но внезапно небо над ними снова раскололось. На этот раз не было легионов. С небес медленно, в ореоле холодного, беспощадного величия, спустился один-единственный ангел. Архангел Михаил. Его присутствие подавляло саму волю к жизни. Он приземлился перед Аластором, глядя на него как на сбежавшее домашнее животное. — Ты устроил немало беспорядка, ошибка природы, — голос Михаила был лишен эмоций. — Ты действительно думал, что сможешь просто уйти? Аластор оскалился, пытаясь подняться. Его тени метнулись к архангелу, но Михаил лишь повел рукой, и из пустоты вырвались золотые цепи. Они с диким звоном обвились вокруг шеи и запястий Аластора, впиваясь в плоть. — А-а-а-арх! — Аластор упал на землю, содрогаясь. — Ты забыл свое место, — Михаил сделал шаг вперед. В его руке вспыхнул жезл, по которому заструился ослепительный небесный ток. — Твоя душа принадлежит тюрьме Небес. Ты — трофей, который должен напоминать Люциферу о его поражении. Архангел коснулся жезлом цепей. Мощнейший разряд электричества прошил тело Аластора. Тот закричал — это был звук разрываемой материи, звук агонии существа, которое было наполовину небесным, наполовину адским. От удара Аластора отбросило прямо к Чарли. Он упал лицом в пыль, всего в нескольких сантиметрах от её руки. Его пальцы судорожно царапали землю, пытаясь дотянуться до пальцев дочери. — Чарли... — выдохнул он, и изо рта брызнула густая, темная кровь. — Прости... я... я вернусь... — Не вернешься, — Михаил схватил Аластора за волосы, заставляя его подняться. — Твое время внизу истекло. Теперь ты проведешь вечность в тишине, которую так ненавидишь. Михаил потащил Аластора к открывающемуся над ними порталу. Аластор пытался вырваться, его когти бороздили камни, он смотрел на неподвижную Чарли с таким отчаянием, что казалось, его душа вот-вот разорвется. Но золотые цепи тянули его вверх, в ослепительную белизну, которая была для него страшнее любого Ада. Прежде чем исчезнуть, Михаил остановился. Он перевел взгляд на Чарли, которая всё еще лежала без сознания. — Надежда — это яд, — негромко произнес Архангел. — Если она будет помнить, что ты возвращался, она никогда не прекратит свои жалкие попытки борьбы. Она станет угрозой Порядку. Михаил подошел к Чарли и опустился на одно колено. Он положил ладонь ей на лоб. Ладонь была холодной, как лед. — Забудь, дитя Ада, — прошептал он. — Забудь лицо того, кто пришел тебе на помощь. Забудь его голос в тишине. Пусть этот день останется в твоей памяти как чудо, совершенное неведомой силой, но не как возвращение отца. Твоя память — это чистый лист, на котором я рисую пустоту. Золотое сияние окутало голову Чарли. Воспоминание об Аласторе, гладящем её по щеке, начало тускнеть, рассыпаться на мелкие искры и исчезать. Образ измученного, но любящего отца в её сознании заменился просто яркой вспышкой света, которая спасла их всех. — Теперь идем, — Михаил рывком затянул Аластора в портал. — НЕТ! ЧАРЛИ! — крик Аластора оборвался, когда портал схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и звенящую пустоту. Через несколько минут Вэгги, пошатываясь и держась за окровавленный бок, поднялась с земли. Она огляделась по сторонам, видя только руины и лежащих без чувств друзей. — Чарли! — она бросилась к подруге, приподнимая её голову. — Чарли, очнись! Пожалуйста! Чарли медленно открыла глаза. Она смотрела на Вэгги, но взгляд её был потерянным. — Вэгги... — прошептала она. — Что случилось? Где ангелы? — Я не знаю... была вспышка. Какая-то невероятная сила... она просто стерла их. Мы победили, Чарли! Мы живы! Чарли села, оглядывая разрушенный отель. В её груди зияла странная, непонятная дыра, словно она только что потеряла что-то бесконечно важное, но она не могла вспомнить, что именно. — Да... мы победили, — повторила она, и слезы непроизвольно потекли по её щекам. — Но почему мне так больно, Вэгги? Почему мне кажется, что я только что снова кого-то потеряла? Она посмотрела на свою ладонь, которой недавно касался Аластор. На коже не осталось ни следа, только пыль и пепел. Она не помнила его прикосновения. Она не помнила его голоса. Михаил сделал свою работу безупречно. В глубокой темнице Рая, в абсолютной темноте и тишине, Аластор висел на золотых цепях, глядя в пустоту. Он знал, что она забыла. И это было его самым страшным наказанием. Но в его глазах всё еще горел алый огонек — он помнил её лицо. И пока он помнил, битва за её будущее еще не была закончена.

***

Пыль после великой битвы еще не успела осесть, а небо над руинами отеля «Хазбин» всё еще хранило розоватый отсвет той самой таинственной вспышки. Посреди пепелища, прижимаясь друг к другу, сидели выжившие: Вэгги, Энджел, Хаск и Ниффти. В центре, на обломке некогда прекрасной лестницы, сидела Чарли. Её взгляд был устремлен в пустоту — она пыталась ухватиться за ускользающую нить воспоминания, за тепло на своей щеке, но в голове оставался лишь ослепительный белый шум. Вдруг тишину разорвал свист рассекаемого воздуха. Шесть крыльев, сияющих золотом и пламенем, разрезали серое небо. Люцифер Морнингстар приземлился с такой силой, что пыль взметнулась вихрем. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно искали в руинах только одну фигуру. — Чарли! — его голос сорвался. — Папа? — Чарли поднялась, пошатываясь. Люцифер в мгновение оказался рядом. Он обхватил её руками, прижимая так сильно, словно боялся, что она растворится в воздухе. Он уткнулся лицом в её плечо, и его плечи задрожали. — Слава богам... слава всему, что еще осталось святого, ты жива, — шептал он, целуя её в макушку. — Я почувствовал всплеск силы... я думал, я опоздал. Я думал, я потерял и тебя тоже. Чарли обняла его в ответ, чувствуя, как её собственные слезы начинают литься с новой силой. — Папа, это было страшно. Адам... он хотел убить меня. Он говорил ужасные вещи. А потом случилась эта вспышка. Кто-то спас нас. Но я не помню, кто. Мне кажется... мне кажется, я видела кого-то очень близкого, но это как сон, который забываешь сразу после пробуждения. Люцифер заставил себя улыбнуться, хотя эта улыбка была полна боли. — Главное, что ты здесь, Чар-Чар. И раз уж эти пернатые придурки решили, что могут снести твой дом... — он оглянулся на дымящиеся руины. — Значит, мы построим новый. Намного лучше старого. И в этот раз я не оставлю тебя одну.

***

Весь следующий месяц Ад наблюдал за величайшей стройкой в истории. Люцифер не просто давал деньги — он использовал свою магию . Вместе с Чарли, Вэгги и остальными они проектировали здание, которое стало бы не просто отелем, а неприступной крепостью надежды. Люцифер сам выковывал золотые шпили, которые теперь могли выдержать удары ангельской стали. Чарли выбирала цвета для комнат, стараясь сделать их теплыми и уютными. Вэгги тренировала постояльцев, а Энджел и Хаск помогали обустраивать бар и сцену. Однажды вечером, когда основное здание было почти завершено, Чарли и Люцифер сидели на крыше новой башни, глядя на город. — Знаешь, папа, — сказала Чарли, болтая ногами в воздухе. — Отель стал намного больше. Красивее. Но иногда мне кажется, что в нем не хватает одной маленькой детали. Какой-то... искры. Люцифер посмотрел на дочь. Она не помнила Аластора, но её душа тосковала по нему. — Что ты имеешь в виду, детка? — Я не знаю. Какой-то музыки? Или, может, старого радио в холле? — Чарли грустно улыбнулась. — Странно, да? Я никогда не любила старое радио, но сейчас мне кажется, что его треск успокоил бы меня. Люцифер сглотнул ком в горле. — Может быть, когда-нибудь эта искра вернется, Чарли. А пока... я решил кое-что. Чарли вопросительно приподняла бровь. — Я не вернусь в замок, — твердо сказал Люцифер. — Там слишком много пыли и... слишком много одиночества. Я перевожу свои вещи сюда. Я буду жить в отел. Как твой советник, как твой повар... и просто как папа, которому надоело прятаться. Глаза Чарли засветились восторгом. — Ты серьезно?! Папа, это же замечательно! Но как же дела в Аду? — Сатана и Асмодей справятся, — Люцифер махнул рукой. — В конце концов, я Король, и я решил, что мой трон теперь находится в пентхаусе этого отеля. И если кто-то еще решит вернуться... им придется пройти через меня. Он обнял Чарли за плечи, и они оба посмотрели на достраивающийся отель. Он сиял в сумерках Ада как огромный рубин. Это был дом. — Добро пожаловатьв Отель Хазбин, папа, — прошептала Чарли. Люцифер улыбнулся, но в глубине души он поклялся: он будет защищать этот Отель и свою дочь до тех пор, пока не найдет способ вернуть того, кто должен был сидеть здесь, рядом с ними. Он не знал, сколько лет на это уйдет, но теперь у него была причина бороться. Ведь теперь он был не просто одиноким королем в пустом замке. Он был отцом, который наконец-то нашел дорогу к собственной дочери, и вместе они стали силой, которую не смогли сломить даже Небеса. А в холле нового отеля, на самом почетном месте, Люцифер тайно установил маленькое антикварное радио. Оно молчало, но Чарли, проходя мимо, всегда непроизвольно улыбалась, словно слыша далекую, едва уловимую джазовую мелодию, обещавшую, что когда-нибудь всё снова будет правильно.