Переписывая финал

Свет одинокой лампы выхватывал из темноты только небольшой круг на сцене, где сидели связанные девушки. В остальном огромный зал старого театра утопал во мраке, и каждый шорох отдавался эхом от стен, где когда-то висели бархатные занавески, а теперь только голые доски и ржавые крюки. Тейтум плакала — тихо, скукожившись, не в силах смотреть на Микки. На человека, которому она доверилась, которого полюбила, который оказался монстром. Сидни молчала. Смотрела прямо перед собой, на тёмный зрительный зал, и ждала. Микки расхаживал перед ними, как лектор перед аудиторией. Маска была снята — он не видел смысла прятаться. Всё равно скоро всё закончится. — Ты удивительно спокойна, — заметил он, останавливаясь напротив Сидни. — Я впечатлён. Правда. Обычно в этой сцене девушки уже рыдают в голос. — Чего ты хочешь? — спросила Сидни. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Если ты хотел меня убить — убил бы уже. Если нет — зачем весь этот цирк? — Цирк, — повторил Микки, пробуя слово на вкус. — Хорошее слово. Но неправильное. Это не цирк, Сидни. Это театр. А в театре всегда есть сюжет. Интрига. И правда, которая открывается в финале. Он присел на корточки перед ней, заглядывая в глаза. — Ты хочешь знать правду? Всю правду? Про убийства, про звонки, про людей, которые тебя окружают? — Ты скажешь, даже если я не захочу, — усмехнулась Сидни. — Умница. — Микки одобрительно кивнул. — Тогда слушай. Потому что история долгая, а времени у нас — минут двадцать, может, меньше. Повезло, что это не наши гости были, а мимо проезжающие. Он встал и заходил по сцене, жестикулируя, как заправский рассказчик. — Всё началось не с Кейси. И не с Химбри. Всё началось гораздо раньше, когда твой папочка, Сидни, решил, что может трахать чужую жену. Жену мистера Лумиса. Мать Билли. Сидни дёрнулась, будто от пощёчины. — Что? — О, ты не знала? — Микки изобразил удивление. — Твой отец и миссис Лумис. Роман. Страсть. Грязь, которую так любят в дешёвых мыльных операх. Билли узнал. И сломался. Окончательно и бесповоротно. — Билли? — переспросила Сидни, и в голосе её появились стальные нотки. — Ты хочешь сказать... — Хочу, — кивнул Микки. — Билли Лумис — убийца Кейси. И директора Химбри. Твой милый, любящий парень, который клялся тебе в вечности, планировал твою смерть. И смерть твоего отца. И всего, что связано с твоей семьёй. Тейтум перестала плакать. Она смотрела на Микки с открытым ртом, забыв о страхе. — Это... это шутка? — прошептала она. — Какие уж тут шутки, дорогая, — усмехнулся Микки. — Билли — псих с большой буквы П. Мотив — месть. Метод — подражание маньякам из фильмов ужасов. Исполнение — любительское, но с душой. Убил Кейси, потому что она была подругой Сидни. Убил Химбри, потому что тот узнал что-то про его мать? Или просто задавил слишком много вопросов? Не суть. Главное — он хотел, чтобы Сидни страдала. Чтобы потеряла всех, кого любит. А потом... — он сделал паузу, — потом он хотел убить её сам. Лично. С ножом. Глядя в глаза. Сидни молчала. Лицо её побелело, но глаза горели. — А Стю? — спросила она тихо. — Стю тоже...? — Ах, Стю, — Микки вздохнул с театральным сожалением. — Стю — трагическая фигура нашей драмы. Он был сообщником Билли. С самого начала. Вместе планировали, вместе убивали. Стю Мэйхер — такой же убийца, как Билли. Только... Он замолчал, давая интриге повиснуть в воздухе. — Только? — выдохнула Сидни. — Только у него было одно слабое место, — Микки посмотрел на неё с непонятным выражением. — Ты. Сидни замерла. — Он влюбился в тебя, Сидни. По-настоящему, по-дурацки, как влюбляются только в кино. И когда пришло время выбирать между дружбой с психопатом и тобой... он выбрал тебя. Переобулся на лету, как говорят в криминальных драмах. Начал саботировать планы Билли. Бегать к тебе по ночам. Смотреть щенячьими глазами. Рисковать всем ради того, чтобы ты была в безопасности. — Врёшь, — выдохнула Сидни, но в голосе не было уверенности. — А вот и нет, — Микки достал телефон, показал ей фотографию — Стю в маске, на кухне, с ножом в руке. Сделано скрытно, через окно. — Вот твой рыцарь в сияющих доспехах. Тот самый, который ночью пришёл тебя проведать. Тот, на которого ты смотрела за обедом. Он убийца, Сидни. Такой же, как Билли. Просто... полюбил не ту девушку. Тейтум смотрела на фотографию и не верила своим глазам. — Стю? — прошептала она. — Стю убивал? Мой Стю? — Твой бывший, — поправил Микки. — И да, убивал. Причем изощренно и с кайфом, потому что немного неуравновешен. Руки по локоть в крови. Но сейчас это неважно. Важно другое. Он снова повернулся к Сидни, наклоняясь почти вплотную. — Билли хочет твоей смерти. Стю хочет твоего спасения. А я, — он улыбнулся своей жуткой улыбкой, — я здесь, чтобы выбрать правильный финал. — Ты? — Сидни нашла в себе силы усмехнуться. — Ты убил Гейл. Ты похитил нас. Ты играешь с нами, как с куклами. И после этого говоришь, что хочешь меня спасти? — Спасти — громкое слово, — Микки пожал плечами. — Скорее, дать тебе шанс. Шанс выжить. Потому что, видишь ли, Сидни, я — поклонник классических фильмов ужасов. А в классических фильмах ужасов финальная девушка всегда выживает. Всегда. Это закон жанра. И я хочу, чтобы этот закон соблюдался. — Тогда зачем всё это? — Сидни дёрнула связанными руками. — Зачем похищение? Зачем игра? — Затем, что просто дать тебе выжить — скучно, — ответил Микки. — Скучно до зубного скрежета. Ты должна заслужить своё спасение. Должна пройти через страх, через боль, через выбор. И тогда — тогда твоя победа будет легендарной. О ней будут рассказывать. Её запомнят. Он выпрямился и посмотрел в темноту зала. — А они уже идут. Твои рыцари. Один с мечом, другой с правдой. Интересно, кто доберётся первым? В этот момент тяжёлая дверь театра с грохотом распахнулась. Три фигуры в белых масках вошли с разных сторон — одна с главного входа, две из боковых проходов. Они двигались медленно, хищно, держа ножи наготове. Освещённые тусклым светом сцены, они напоминали призраков из старых чёрно-белых фильмов. Микки удовлетворённо хмыкнул. — А вот и актёры. Все в сборе. — Он поднял руки, привлекая внимание. — Добро пожаловать на премьеру, господа! Прошу на сцену! Три фигуры замерли, глядя друг на друга. Каждая знала: под масками — свои. Билли. Стю. И... — Кто третий? — прошептала Тейтум. — О, это долгая история, — отмахнулся Микки. — Скажем так, у нашего шоу есть спонсор. Человек, который финансирует этот маленький шедевр. Ему тоже хочется посмотреть на финал вживую. Третья фигура не двигалась. Стояла у входа, скрестив руки на груди, наблюдая. — Итак, — Микки спрыгнул со сцены и встал между тремя балахонами, — правила просты. Сидни — главный приз. Тейтум — утешительный. У каждого из вас есть мотив. Билли хочет мести. Стю хочет спасения. А наш таинственный гость... — он покосился на третью фигуру, — хочет справедливости. Или хаоса. Я ещё не решил. — Заткнись! — рявкнул Билли из-под маски, срывая её. Лицо его было перекошено яростью. — Где она? Где Сидни? — На сцене, ты даже не осмотрелся. — любезно указал Микки. — Видишь? Жива, здорова, ждёт своего героя. — Ты не тронешь её, — Стю тоже сорвал маску, шагнув вперёд. — Слышишь, Микки? Я не дам. — А кто говорит про тебя? — Микки поднял бровь. — Билли, ты слышал? Твой лучший друг решил стать героем. Прямо как в кино. Дружба против любви. Классика. — Заткнись! — рявкнули оба — Билли и Стю — одновременно. Третья фигура шагнула вперёд, и все замерли. Медленно, театрально она сняла маску. Под ней оказалось лицо, которого никто не ожидал увидеть. — Папа? — выдохнула Сидни, забывая, где находится. Нил Прескотт, отец Сидни, которого все считали скрывающимся от правосудия, стоял в центре театра с ножом в руке и смотрел на дочь глазами, полными боли и решимости. — Здравствуй, Сидни, — сказал он тихо. — Прости, что я не сказал тебе раньше. Прости, что бросил. Но я не мог позволить им... не мог позволить никому из них... После этих слов, Микки едва сдерживал смех, но на его лице было отвращение. — Папочка явился, — прокомментировал Микки с довольной улыбкой. — Финал становится интереснее. Четыре фигуры — Билли, Стю, Нил Прескотт и Микки — замерли в разных углах сцены и зала. Между ними, на возвышении, сидели связанные Сидни и Тейтум. Свет одинокой лампы метался по стенам, создавая причудливые тени. — Итак, — Микки нарушил тишину первым, — кто сделает первый шаг? Билли? Нет? Стю? Папочка? Или, может, дадим шанс девушкам? Сидни, хочешь сказать что-нибудь напоследок? Сидни медленно поднялась на ноги — верёвки оказались не такими уж крепкими, она почти освободилась, пока они говорили. Никто не заметил. — Хочу, — сказала она, глядя прямо на Микки. — Ты говорил про выбор. Про финальную девушку. Про то, что я должна заслужить жизнь. — Именно, — кивнул Микки. — Так вот, — Сидни выпрямилась во весь рост, и в руке её блеснул осколок стекла — от разбитой лампы, которую она умудрилась разбить ногой, пока все смотрели друг на друга. — Я выбираю жить. Сама. Без твоих правил. Без твоих игр. Она рванула к краю сцены, и в ту же секунду все четверо бросились вперёд. Билли — к ней, с ножом наизготовку. Стю — наперерез Билли, чтобы защитить. Нил Прескотт — к дочери, чтобы вытащить из ада, но правда ли? Микки — в центр, чтобы не упустить контроль. Тейтум закричала. Тьма сгустилась. Четыре фигуры столкнулись в центре зала, и в свете упавшей лампы замелькали тени, ножи, руки, маски. Кто выживет в этой схватке — решит только утро.