Переписывая финал

Хаос длился секунды, но растянулся в вечность. Сидни бежала к краю сцены, сжимая осколок стекла так, что ладонь стала мокрой от крови. Она видела, как отец бросился к ней с одной стороны, как Билли — с другой, как Стю метнулся наперерез лучшему другу. И как Микки, улыбаясь своей жуткой улыбкой, шагнул в центр этого водоворота, словно дирижёр в оркестровую яму. Нил Прескотт добежал первым. Схватил дочь за руку, дёрнул к себе, заслоняя от надвигающейся угрозы. В глазах его стояли слёзы — первый раз в жизни Сидни видела отца плачущим. — Прости, малышка, — выдохнул он. — Прости меня за всё. И в этот момент Микки оказался рядом. Нож полоснул по воздуху — Нил вскрикнул и отшатнулся, прижимая к груди рассечённую руку. Кровь брызнула на пол, на лицо Сидни, на маску Микки, который стоял теперь между ними, заслоняя девушку от отца. — Не так быстро, папаша, — ласково сказал Микки. — Ты ещё не отработал своё появление. — Отойди от неё, — прохрипел Нил, зажимая рану. — Не отойду. — Микки повернулся к нему, сверкая глазами сквозь прорези маски. — Я здесь не для того, чтобы дать тебе стать героем. Ты, — он ткнул ножом в сторону Нила, — будешь стоять и смотреть. И слушать. Он снова резко сорвал маску и повернулся к Билли, который замер в нерешительности между сценой и проходом, сжимая нож в побелевшей руке. — А ты, Билли Лумис, подойди сюда. Билли не двинулся с места. Смотрел то на Сидни, то на её отца, и в глазах его металась буря. — Я сказал — подойди! — рявкнул Микки. Билли шагнул вперёд, как заводной. — Смотри на неё, — Микки указал на Сидни. — На девушку, которую ты якобы любил. Которая тебе доверяла. С которой ты планировал будущее. — Заткнись, — прошипел Билли. — А теперь смотри на него. — Микки перевёл нож на Нила. — На человека, который разрушил твою семью. Который трахал твою мать, пока твой отец работал. Который — причина всего этого кошмара. Нил дёрнулся, но Микки толкнул его обратно, наотмашь ударив рукояткой ножа в грудь. — Не дёргайся. Ты будешь смотреть в глаза человеку, которого сделал монстром. — Я не делал его монстром! — выдохнул Нил. — Правда? — Микки поднял бровь. — А кто, по-твоему, заставил сына смотреть, как семья разваливается на части от измены жены? Кто оставил этого мальчика одного с его горем, пока сам развлекался с чужой женой? Ты, Нил Прескотт. Ты — начало этой истории. Ты — её первый убийца. Только убивал ты не ножом, а членом. — Хватит! — заорал Билли, бросаясь вперёд. Микки даже не дрогнул. Он выставил руку, останавливая Билли в полуметре от себя. — Стоять! — приказал он. — Ты хочешь его убить? Я знаю. Я вижу это в твоих глазах. Но сначала, Билли, ты сделаешь кое-что другое. — Что? — выдохнул Билли. Микки кивнул в сторону Сидни. — Признайся ей. Признайся, что хотел её убить. Что всё это время ты играл с ней, как кошка с мышкой. Что никогда не любил. Скажи это. Вслух. Ей в лицо. Билли замер. В зале повисла тишина, нарушаемая только всхлипами Тейтум в углу сцены и тяжёлым дыханием раненого Нила. — Ну? — поторопил Микки. — Давай. Будь мужчиной. Скажи правду той, кого собирался прикончить. Сидни смотрела на Билли. В её глазах не было страха. Только вопрос — самый главный вопрос в её жизни. — Билли? — позвала она тихо. Билли поднял на неё глаза. Лицо его дёргалось, как у человека, раздираемого на части. — Я... — начал он и запнулся. Вспышка. Тысяча воспоминаний за секунду: Сидни, смеющаяся в его машине. Сидни, целующая его под дождём. Сидни, доверчиво прижимающаяся к нему в темноте кинотеатра. И другая Сидни — дочь человека, который разрушил его жизнь. Мишень. Жертва. Способ отомстить. — Я никогда... — голос его сорвался. — Говори! — рявкнул Микки. — Я никогда тебя не любил! — выкрикнул Билли, и эхо заметалось по пустому залу. — Ты была просто... просто способом! Способом добраться до него! — он ткнул пальцем в Нила. — Ты — дочь человека, который уничтожил мою семью! И я хотел, чтобы ты страдала! Чтобы ты чувствовала то же, что и я! Чтобы ты потеряла всё, как потерял я! Сидни покачнулась, но устояла. Осколок стекла в её руке дрожал, но она не выпустила его. — И ты бы убил меня? — спросила она. — После всего? — Да! — выкрикнул Билли, и в голосе его звучала такая боль, такая ненависть, такая безысходность, что, кажется, стены содрогнулись. — Да, я бы убил тебя! Своими руками! Смотрел бы, как гаснет свет в твоих глазах! И мне было бы плевать! Нил рванулся вперёд, забыв о ране, но Микки снова оттолкнул его. — Сиди, папаша. Это ещё не всё. — Чего ты добиваешься? — выдохнул Нил. — Зачем ты это делаешь? — Затем, — Микки посмотрел на него холодно, — чтобы ты видел, что ты наделал. Чтобы ты слышал, как твой грех разрушает жизни. И чтобы, когда всё кончится, ты жил с этим. Если выживешь, конечно. Он перевёл взгляд на Стю, который всё это время стоял в стороне, сжимая нож, и наблюдал за происходящим с выражением абсолютного ужаса на лице. — А ты, Стю? — спросил Микки. — Что скажешь своей возлюбленной? Признаешься, что тоже хотел её убить? Что руки у тебя по локоть в крови? Стю молчал. Смотрел на Сидни, и в глазах его было столько боли, что, казалось, она заполняет весь зал. — Я... — начал он. — Не надо, — перебила Сидни. — Я знаю. Все замерли. — Что ты знаешь? — насторожился Микки. — Я знаю, что он передумал, — сказала Сидни, глядя прямо на Стю. — Я знаю, что он приходил ко мне ночью не потому, что хотел проверить, как идёт охота. А потому что боялся за меня. Я знаю, что он смотрел на меня в столовой не как на жертву, а как на... — она запнулась, — как на человека, которого боится потерять. — О, как трогательно, — усмехнулся Микки. — Прямо сцена из дешёвой мелодрамы. — Заткнись, — оборвала его Сидни. — Ты говорил про выбор. Про финальную девушку. Так вот, я выбираю верить ему. А не тебе. В глазах Стю вспыхнула надежда. Такая яркая, такая отчаянная, что, кажется, осветила весь тёмный зал. — Сид... — выдохнул он. — Только попробуй умереть, идиот, — сказала она ему. — Я тебе этого не прощу. И в этот момент Билли сорвался. Он заорал — дико, страшно, как раненый зверь — и бросился вперёд. Но не на Сидни. Не на Нила. На Стю. — Ты! — заревел он, налетая на бывшего друга. — Ты всё испортил! Ты предал меня! Из-за неё! Нож блеснул в воздухе. Стю уклонился, но Билли был быстрее, злее, отчаяннее. Лезвие вошло Стю под рёбра с хрустом, от которого у Сидни подкосились ноги. — НЕТ! — закричала она. Но Билли не остановился. Он выдернул нож и ударил снова. И снова. Три удара — в живот, в грудь, снова в живот. Кровь хлынула потоком, заливая пол, руки Билли, маску, валяющуюся рядом. Стю смотрел на него широко открытыми глазами, не веря, что это происходит. Он медленно оседал на пол, прижимая руки к животу, откуда хлестала тёплая, липкая жизнь. — Стю! — Сидни рванулась к нему, забыв об осколке, об отце, о Микки, обо всём. Билли замер, глядя на свои руки. На кровь. На тело друга, корчащееся у его ног. — Я... — прошептал он. — Я не... я не хотел... — Ты убил его, — тихо сказал Микки, и в голосе его не было торжества. Только констатация факта. — Только что убил единственного человека, который оставался тебе другом. Билли посмотрел на него безумными глазами. — Это ты виноват! — заорал он, бросаясь на Микки. — Ты! Ты всё подстроил! Но Микки был готов. Он перехватил руку Билли с ножом, выкрутил её, заставив выронить оружие, и с размаху ударил его рукояткой в лицо. Билли рухнул на пол, зажимая разбитый нос. — Лежать, — приказал Микки. — Твоя роль ещё не сыграна. Сидни стояла на коленях рядом со Стю, пытаясь зажать руками раны. Кровь просачивалась сквозь пальцы, тёплая, липкая, бесконечная. — Стю, — шептала она, — Стю, смотри на меня. Не смей закрывать глаза. Слышишь? Стю смотрел на неё. В глазах его уже начинал меркнуть свет, но на губах блуждала слабая улыбка. — Ты... веришь мне, — прошептал он. — Ты сказала, что веришь. — Верю, идиот, — плакала Сидни. — Поэтому живи. Пожалуйста, живи. — Я постараюсь, — выдохнул он, и веки его дрогнули. — НЕТ! — закричала Сидни. — НЕТ, СТЮ, НЕ СМЕЙ! Где-то на заднем плане Тейтум рыдала в голос, прижимаясь к стене. Нил Прескотт пытался подняться, зажимая раненую руку. Билли лежал на полу, глядя в потолок пустыми глазами. А Микки стоял в центре этого апокалипсиса и смотрел на часы. — Время вышло, — сказал он. — Финал. Он подошёл к Сидни, которая рыдала над телом Стю, и протянул ей руку. — Вставай, — сказал он. — Ещё не всё кончено. Если хочешь, чтобы он выжил — вставай и делай, что я скажу. Сидни подняла на него заплаканные глаза. — Зачем тебе это? — Затем, что финальная девушка не умирает в первом тайме, — ответил Микки. — А он, — он кивнул на Стю, — он свой выбор сделал. Теперь твоя очередь. Сирены выли где-то далеко, но Микки, казалось, не слышал их. Он стоял над Сидни, протягивая руку, и в глазах его не было ни капли привычной насмешки. Только странная, почти отчаянная серьёзность. — Вставай, — повторил он. — Ты должна это услышать. Сидни не двинулась с места. Она сжимала руку Стю, чувствуя, как пульс под пальцами становится всё слабее, всё реже. — Он умирает, — прошептала она. — Ему нужна скорая. — Скорая будет через десять минут, — ответил Микки. — А это займёт две. Если ты хочешь понять, почему всё это произошло — вставай. Где-то на заднем плане зашевелился Билли. Он поднялся на колени, вытирая разбитое лицо, и смотрел на Микки с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг него плавился. — Ты... — прохрипел он. — Ты всё это подстроил... Ты и он... — он перевёл взгляд на Нила. — О, Билли, — Микки вздохнул. — Ты даже сейчас ничего не понимаешь. Садись и слушай. Это шоу не для тебя. Это шоу для неё. Он достал из кармана небольшой диктофон и нажал на кнопку. Голос Нила Прескотта заполнил пустой зал. Спокойный, деловой, без тени эмоций. "— Ты уверен, что справишься? — Когда я берусь за работу, я всегда довожу её до конца, мистер Прескотт. Вопрос в другом: вы уверены, что хотите этого? — Она не должна была родиться. Это была ошибка. Молодость, глупость, всё не вовремя. Я пытался, правда. Пятнадцать лет пытался любить её, как положено отцу. Но каждый раз, глядя на неё, я видел только свои сломанные мечты. Свою несчастную жизнь. Свой главный провал. — Жёстко. — Это правда. И я хочу, чтобы эта правда исчезла. Чтобы она исчезла. Чтобы я мог начать всё сначала. Без груза, который тянет на дно. — Вы понимаете, что просите меня убить вашу дочь? — Я прошу тебя убрать препятствие. Назови это как хочешь. Деньги у тебя будут. Все, что скажешь. Только сделай это чисто. И чтобы никто не узнал." Сидни слушала и не верила своим ушам. Этот голос — голос её отца. Те слова — про неё. Про то, что она — ошибка, провал, груз, который нужно убрать. Она медленно поднялась, отпуская руку Стю. Повернулась к отцу. Нил Прескотт стоял белый как мел. Кровь из раненой руки капала на пол, но он, кажется, не замечал этого. — Сидни, — выдохнул он, — это не то, что ты думаешь. Это можно объяснить. Я был в отчаянии, я... — Ты хотел меня убить, — перебила она. Голос звучал ровно, но внутри всё кричало. — Ты нанял человека, чтобы он убил твою дочь. — Я не... я не думал, что он действительно... — Запись не врёт, папа. — Сидни шагнула к нему, и в руке её всё ещё был зажат окровавленный осколок стекла. — Ты сказал это. Твоим голосом. Твоими словами. Нил попятился, споткнулся о кресло и упал. — Сидни, пожалуйста... Я твой отец... — Ты хотел, чтобы я умерла, — повторила она. — Ты ненавидел меня все эти годы. Каждый раз, когда я называла тебя папой, ты думал о том, как избавиться от меня. Микки наблюдал за этой сценой с удовлетворением коллекционера, наблюдающего за редким экземпляром. — А теперь вторая часть, — сказал он, перематывая запись. Голос снова заполнил зал: "— И вот что, Микки... если ты всё-таки решишь не делать этого... если вдруг передумаешь... я найду другого. Обязательно найду. Она должна умереть. Рано или поздно. Это не обсуждается. — Даже если она не сделала вам ничего плохого? — Она — напоминание. О моих ошибках. О моей слабости. Пока она жива, я не могу быть свободен. Ты понимаешь? Я не могу быть счастлив, пока она дышит с одним со мной воздухом." Микки выключил запись и посмотрел на Сидни. — Понимаешь теперь? Я приехал сюда, чтобы выполнить заказ. Чтобы убить тебя. Но когда я увидел тебя — живую, настоящую, не "груз" и не "ошибку", а человека — я понял, что не смогу. И тогда я решил сделать по-своему. Устроить шоу, в котором ты станешь героиней. В котором твой отец получит по заслугам. И этот псих, — он кивнул на Билли, — тоже. Билли рванулся вперёд, но Микки даже не обернулся. — Стоять, — бросил он, и в голосе его прозвучало нечто такое, от чего Билли замер на месте. — Твоя очередь ещё будет. Нил на полу смотрел на дочь с ужасом в глазах. — Сидни, прости меня... Я был пьян, когда говорил это... Я не думал... Я люблю тебя, дочка... — Не смей называть меня дочкой, — оборвала Сидни. — Ты отказался от этого права, когда нанял убийцу. И в этот момент Билли не выдержал. С диким рёвом он бросился на Нила, повалив его на пол. Кулаки заходили по лицу отца Сидни с такой силой, что брызнула кровь. — Ты! — орал Билли, нанося удар за ударом. — Из-за тебя! Из-за тебя всё! Моя мать! Моя семья! Моя жизнь! ТЫ ВСЁ РАЗРУШИЛ! Нил пытался закрываться, но силы были неравны. Раненая рука не слушалась, удары сыпались градом, и через несколько секунд его лицо превратилось в кровавое месиво. — Билли, остановись! — закричала Тейтум из своего угла. Но Билли не слышал. Он был в своём собственном аду, и выхода оттуда не было. Микки спокойно наблюдал за этой сценой, а потом достал из-за пояса пистолет. Тяжёлый, чёрный, с глушителем. — Сидни, — позвал он. Она обернулась. Микки протянул ей пистолет рукояткой вперёд. — Держи. — Зачем? — выдохнула она. — Затем, что это твоя история, — ответил Микки. — Твой финал. Ты должна сама решить, кто будет жить, а кто умрёт. — Я не могу... — Можешь. — Он вложил пистолет в её дрожащие руки. — Тот, кто лежит на полу — твой отец. Он хотел твоей смерти. Он нанял меня, чтобы тебя убить. Если он выживет — он сядет в тюрьму. Надолго. За покушение на убийство. За организацию. За всё. Сидни смотрела на пистолет, не в силах пошевелиться. — А тот, кто его бьёт, — продолжал Микки, — Билли Лумис. Твой парень. Убийца Кейси и Химбри. Он тоже хотел твоей смерти. И если он выживет — он сядет в тюрьму. За два убийства. Пожизненно. Билли замер, услышав своё имя. Поднял окровавленное лицо и посмотрел на Сидни. — Сид... — выдохнул он. — А теперь выбирай, — сказал Микки. — Один из них умрёт здесь и сейчас. Второй поедет в тюрьму. Ты можешь нажать на курок. Можешь отдать пистолет мне. Можешь просто уйти. Но кто-то из них сегодня не доживёт до утра. Вопрос только — кто. Сидни стояла с пистолетом в руках и смотрела на двух мужчин, которые хотели её смерти. На отца, который корчился на полу, залитый кровью, и смотрел на неё с мольбой в глазах. На Билли, который стоял на коленях, тяжело дыша, и в глазах которого уже не было ненависти — только страх. Где-то за спиной хрипел умирающий Стю. Где-то в углу рыдала Тейтум. Где-то далеко выли сирены, приближаясь. — Время идёт, — напомнил Микки. Сидни подняла пистолет. Дуло смотрело то на одного, то на другого. — Сидни, пожалуйста... — прошептал Нил. — Сид, я люблю тебя... — выдохнул Билли. — Ты не любишь, — тихо сказала Сидни. — Ты никогда не любил. Ты любил свою ненависть. Палец лёг на курок. — А ты, — она посмотрела на отца, — ты никогда не был мне отцом. Ты был просто человеком, который жил в одном доме со мной. Тишина в зале стала абсолютной. — Выбирай, Сидни, — повторил Микки.