Переписывая финал

Тишина в старом театре стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Теми самыми ножами, которые ещё несколько минут назад вонзались в живую плоть. Сидни стояла с пистолетом в руках и смотрела на двух мужчин, которые хотели её смерти. Один дал ей жизнь, но всю жизнь мечтал эту жизнь отнять. Другой клялся в любви, но планировал убийство с холодной расчётливостью маньяка. Где-то сзади хрипел Стю. Каждый его вздох отдавался в груди Сидни острой болью. Он умирает. Пока я тут стою и решаю судьбы, он умирает. — Время, — напомнил Микки. — У тебя есть минута, максимум две. Потом ворвутся копы, и выбор сделают за тебя. Только устроит ли он тебя? Сидни перевела дуло на отца. Нил Прескотт смотрел на дочь снизу вверх, и в глазах его плескался такой ужас, какого она никогда не видела. Этот человек — сильный, уверенный, всегда контролирующий ситуацию — сейчас лежал в луже собственной крови и смотрел на неё, как на последнюю инстанцию. — Сидни, — прошептал он разбитыми губами. — Я твой отец. Кровь от крови. — Ты хотел моей смерти, — ровно ответила она. — Ты нанял человека, чтобы он убил твою дочь. — Я ошибался... Я был не в себе... Прости меня... — Простить? — Сидни усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что, кажется, стены содрогнулись. — Ты пятнадцать лет притворялся, что любишь меня. Пятнадцать лет играл роль заботливого отца. А сам считал меня ошибкой, грузом, препятствием к твоему счастью. И теперь ты просишь прощения? Она перевела пистолет на Билли. Билли стоял на коленях, тяжело дыша, и смотрел на неё с выражением, которого она никогда раньше не видела. В его глазах не было ненависти. Не было злобы. Только пустота и... что-то похожее на облегчение. — Стреляй, — сказал он тихо. — Я заслужил. Я убил Кейси. Я убил Химбри. Я хотел убить тебя. Я... — он запнулся, — я ударил Стю. Я убиваю всех, кто мне дорог. Стреляй, Сид. Закончи это. Сидни смотрела на него. На человека, которого любила. Которому доверяла. С которым планировала будущее. И видела только монстра. — Ты не человек, — сказала она. — Ты — пустая оболочка. В тебе никогда не было ничего, кроме ненависти. — Знаю, — кивнул Билли. — Поэтому стреляй. Палец Сидни дрогнул на курке. Микки замер в предвкушении. Тейтум зажмурилась. Даже Стю, кажется, перестал дышать, глядя на неё мутнеющими глазами. И в этот момент Сидни сделала выбор. Она опустила пистолет. — Нет, — сказала она твёрдо. — Я не буду тебя убивать. Билли дёрнулся, как от пощёчины. — Что? — Ты хочешь смерти, — Сидни посмотрела ему в глаза. — Ты всегда хотел смерти — своей или чужой. Это всё, что ты умеешь. И если я убью тебя, ты получишь то, чего хочешь. Легкую смерть. Освобождение. Нет, Билли. Ты будешь жить. Ты будешь сидеть в тюрьме и думать о том, что натворил. Каждую минуту, каждый час, каждый день. Ты будешь вспоминать Кейси, Химбри, Стю. И знать, что это ты их убил. Вот твоё наказание. Билли смотрел на неё с ужасом, потому что понял: это страшнее смерти. — А ты, — Сидни перевела взгляд на отца, — ты поедешь в тюрьму за попытку убийства. За организацию. За все эти годы лжи. И будешь сидеть там и знать, что твоя дочь, которую ты считал ошибкой, оказалась сильнее тебя. Что она не стала убивать, потому что выше этого. Выше вас обоих. Она бросила пистолет на пол. — Я не буду пачкать руки. Микки смотрел на неё с неподдельным восхищением. — Браво, — сказал он тихо. — Браво, Сидни Прескотт. Ты только что прошла главное испытание. Ты не стала монстром. Ты осталась человеком. — Он поклонился ей, как актёру после премьеры. — Я преклоняюсь. — Заткнись, — оборвала его Сидни. — Помоги Тейтум освободиться. И вытащи Стю отсюда. Если он умрёт, я тебя найду. Где бы ты ни был. Микки усмехнулся, но спорить не стал. Он подошёл к сцене, где Тейтум сидела, прижавшись к стене, и одним движением перерезал верёвки. — Свободна, красавица, — сказал он. — Беги к выходу. Полиция уже близко. Тейтум смотрела на него с ужасом и недоверием. — Ты... ты чудовище, — прошептала она. — Знаю, — кивнул Микки. — Но сегодня я чудовище, которое спасает людей. Беги, Тейт. Не заставляй меня жалеть о своём выборе. Тейтум вскочила и, шатаясь, побежала к выходу, даже не оглянувшись на Микки. Сидни уже была рядом со Стю. Она стояла на коленях в луже крови, прижимая его голову к себе, и гладила по лицу, залитому потом и болью. — Стю, — шептала она, — Стю, милый, не умирай. Пожалуйста. Ты слышишь? Ты нужен мне. Ты единственный, кто мне нужен. Стю смотрел на неё мутнеющими глазами, но на губах его играла слабая улыбка. — Ты... выбрала... — прошептал он. — Я выбрала тебя, идиот, — плакала Сидни. — Ещё тогда, в столовой. Ещё когда ты пришёл ко мне ночью. Я просто боялась признаться. А теперь не умирай, пожалуйста. Я не переживу, если ты умрёшь. — Не умру, — выдохнул Стю. — Обещаю. Я... я слишком люблю тебя, чтобы умирать. Микки подошёл к ним и бесцеремонно отодвинул Сидни в сторону. — Дай сюда, — сказал он, наклоняясь над Стю. — Я кое-что понимаю в ранениях. Не криминал, просто... был опыт. Он быстро осмотрел раны, нахмурился, но кивнул. — Жить будет. Если скорая успеет. — Он посмотрел на Сидни. — Беги к дороге, встречай полицию. Покажешь, где мы. Я посторожу его. — Нет, — отрезала Сидни. — Я не оставлю его. — Сидни, — Микки посмотрел на неё серьёзно, без обычной насмешки, — каждая секунда на счету. Если ты побежишь сейчас, они приедут на пять минут раньше. Эти пять минут могут решить всё. Беги. Сидни колебалась секунду, потом поцеловала Стю в лоб, вскочила и побежала к выходу. Микки остался один рядом со Стю. Посмотрел на него сверху вниз. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — она действительно тебя любит. Я в таких вещах разбираюсь. Не думал, что в этой истории будет хэппи-энд, но... — он пожал плечами, — жизнь любит сюрпризы. Стю смотрел на него, пытаясь что-то сказать, но Микки приложил палец к губам. — Молчи, береги силы. Ты ещё должен будешь сделать ей предложение, нарожать кучу детей и состариться вместе. Я хочу, чтобы у этой истории был правильный финал. Хотя бы у этой. Где-то вдалеке завыли сирены совсем близко. Микки поднялся и посмотрел на Нила и Билли, которые сидели на полу, обессиленные, разбитые, уничтоженные. — Вам повезло, — сказал он им. — Она оказалась добрее, чем вы заслуживаете. Пользуйтесь. Он подошёл к выходу, но на пороге обернулся. — Прощай, Стю. Береги её. И вышел в ночь, растворившись в темноте за секунду до того, как первые полицейские машины влетели на парковку театра. **** Сидни бежала к дороге, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Лёгкие горели, слёзы заливали лицо, но она бежала. Потому что знала: каждая секунда на счету. Когда она выскочила на дорогу, фары полицейских машин уже слепили глаза. — Сюда! — закричала она, размахивая руками. — Сюда, быстрее! Он умирает! Машины затормозили, взвизгнув покрышками. Из них выскочили полицейские, парамедики, кто-то ещё — Сидни не различала лиц. — Где? Где пострадавший? — В театре! — Сидни указала направление. — Там! И там ещё двое! Убийцы! Они там! Парамедики рванули в здание. Полицейские — за ними. Сидни побежала обратно, за ними, не в силах ждать ни секунды. Когда она вбежала в зал, медики уже хлопотали над Стю. Кто-то ставил капельницу, кто-то пережимал раны, кто-то кричал в рацию. — Давление падает! Быстрее носилки! — Стю! — Сидни рванулась к нему, но её остановили. — Девушка, не мешайте! Ему нужна помощь! — Я с ним! Я должна быть с ним! — Пустите её, — вдруг сказал один из медиков, пожилой, с усталыми глазами. — Пусть будет рядом. Ему нужен голос, за который держаться. Сидни упала на колени рядом с носилками и взяла Стю за руку. — Я здесь, — шептала она. — Я здесь, слышишь? Ты справишься. Ты должен справиться. Мы ещё посмотрим с тобой все фильмы ужасов, которые ты любишь. Я больше не буду говорить, что это глупости. Обещаю. Стю смотрел на неё, и в глазах его загоралась жизнь. Слабая, едва теплящаяся, но жизнь. Носилки подняли и понесли к выходу. Сидни бежала рядом, не отпуская его руки, пока их не разделили двери машины скорой помощи. — Я приеду в больницу, — крикнула она. — Я буду там. Жди меня. Двери захлопнулись, и скорая умчалась в ночь, разрезая темноту сиреной. Сидни осталась стоять на парковке, вся в крови, грязная, разбитая, но живая. Сзади подошёл полицейский. — Мисс Прескотт? Нам нужно задать вам несколько вопросов. — Позже, — ответила она, не оборачиваясь. — Сначала я должна убедиться, что он выживет. Потом отвечу на все вопросы. Полицейский хотел возразить, но передумал. Сидни смотрела вслед скорой, увозящей её любовь, и впервые за эту долгую, кошмарную ночь позволила себе улыбнуться. — Ты справишься, Стю Мэйхер, — прошептала она. — Ты просто обязан. Где-то в темноте, на холме за театром, Микки Альтиери смотрел на эту сцену в бинокль. — Хэппи-энд, — сказал он с удовлетворением. — Кто бы мог подумать. Он убрал бинокль, поправил куртку и зашагал прочь, в темноту, в новую историю, которая уже ждала его где-то там, за горизонтом. Позади остались сирены, крики, кровь и двое влюблённых идиотов, у которых, вопреки всему, был шанс на счастье. Второй акт закончился. Третий — начинался.