Разрушить любой ценой

             Когда я открыл глаза, за окном уже было светло. Снегопад закончился, и теперь ветки вечнозеленых олив были покрыты теплыми белоснежными шапками. Свечи все догорели, а в камине потух огонь. Было холодно. Я поежился. За ночь моя постель все промокла от пота, и теперь холод чувствовался еще сильнее. Я резко поднялся, голова предательски болела. Травмированное плечо ныло, но уже не так сильно. Я повел им, ощущая покалывание. — Проснулся. Воитель? — нежно проговорил кто-то.       Я повернулся к креслу и вздохнул. Это была Какю. Похоже Ятен нажаловался на меня конкретно. Просто так бы, Метеор не ждала бы моего пробуждения. — Ваше Величество, что-то случилось? — Я почтительно кивнул головой, ощущая, как уши начинают алеть. — Объясни мне пожалуйста, как ты можешь так себя вести? — она обреченно и как-то осуждающе одновременно покачала головой. Ее руки сжимали парчовые юбки ее платья, выдавая на сколько она сейчас нервничала. — А что я сделал? Я отчитался перед вами. Нарушители в камере, ёмы на том свете. Что не так-то? — По сути, я реально не понимал всей прелести этого разговора. — Что сделал?! Тебе Целитель говорил остаться у него? Он говорил, что яд мешать с алкоголем нельзя? — Она не спрашивала, она утверждала. — Ой, нашелся мне… — Я раздраженно хмыкнул. — Оливия, не надо мне сейчас промывать мозги. Ты прекрасно знаешь, я терпеть не могу, когда со мной сюсюкаются. Я не маленький, чтобы быть под контролем. — Сейя! Какой контроль! — Она перешла на крик. Если Какю называла меня по имени, значит я её разозлил. Обычно, она называла нас только по званиям. Никогда не переходя на личности. — Ты же ночью мог погибнуть! Твоя дурная голова это понимает! — Ой, из-за какого-то малюсенького пореза. Да мне не раз кишки вспарывали они. А вы тут про руку какую-то. — Развели базар. Я ведь реально не маленький. Мне по сути по статусу положено воевать и вляпываться в драки. И за свою жизнь я привык ко всем ранениям и ссадинам, даже иногда забывая про них. — Да при чем тут порез! Мы говорим про яд! А если бы он не пришел ночью тебя проверить? Ты бы мог не проснуться, ты это понимаешь? Как я могу доверять тебе собственную жизнь, если ты за своей не следишь? — Она вздохнула. В ее глазах мелькнули слезы. Ей бы и хотелось накричать на меня, наказать, отчитать, да только важны мы были все трое ей как младшие братья. —Да? — Только и смог переспросить я. Понятное дело, я понятия не имел, что происходило ночью. И теперь только мог ощутить весь тот негатив, который обрушился на меня от принцессы. Скорее всего, она была сейчас права. — Прости меня, я правда не думал. Что все так серьезно. — Я присел перед ней на колени, касаясь своими ладонями ее. — Не ругайся, обещаю, следующую йому вначале покрою антисептиком, а потом уже прибью. — В шутливой форме изрек я.       Я держал ее за руки, смотря с нескрываемой любовью. Мы все любили ее, совсем не так как например я любил Усаги. Нет-нет, это что-то под кожей, это неосязаемо. Она заменила нам семью, она главный человек в нашей судьбе. И да, я позволял себе говорить с ней на «ты». Я вообще много чего себе позволял. И за это и получал с лихвой. — Простишь? — я коснулся своими губами тыльной стороны ее ладони, безвольно прося о пощаде. — Воин… Какой ты еще ребенок… Двадцать шесть лет, а как будто передо мной все тот же взбалмошный мальчика. — Какю улыбнулась мне. Очень искренне, нежно. Она высвободила одну ладонь из моей руки, проведя по моей щеке. Я сам заулыбался, прикрывая глаза. — Может быть, но я был бы не я, если бы повзрослел. Делать не обдуманные поступки — моя фишка. — Смотри мне, если еще раз ты так безрассудно проигнорируешь Целителя, или Творца, или меня, я посажу тебя самого под арест. Тебе ясно? — Ее взгляд снова стал серьезный.        Она нахмурилась, покачав головой. — Ладно, у меня ещё дела, а ты. — Она кивнула головой на прикроватную тумбу. — поешь. Завтрак давно прошел. Наши гости на экскурсии с Ятеном городе, он повел их в лиственный театр, а потом сказал до ужина они должны посетить картинную галерею художника Лесана. Поэтому, до праздника можешь отдыхать. — Они все уехали? — сказать по правде о ком я спрашивал конкретно, я не мог сказать. Возможно, мне нужно было знать, где сейчас Оданго-атаме, а может быть, я хотел узнать, где моя чертова супруга. — Нет, Творец забрал Нептун и Уран в гарнизоны. Он провел осмотр вместо тебя, а потом решил навестить казармы. Уран захотела посмотреть на оснащение наших солдат. Ну, а Нептун отправилась с ней. — Только вот на самом деле, Оливия лукавила. Все было наоборот. Это Мичиру составляла компанию Творцу. А Харука, свалила лишь бы не видеть меня. — Как мило с его стороны. — я усмехнулся.       Вот Тено мне точно не нужно было таскать к моим подопечным. Сует нос куда не следует. А зная ее, могу предположить, что она сейчас пытает Тайки с просьбой вступить в ряды военного отряда. Только вот девушек я туда не принимаю. И на это у меня есть как минимум три причины.       Первая, мы живем в мире магии, и чаще девушки подвластны врожденным качествам жриц. А им больше стоит развивать это в гильдиях магических знаний.        Вторая причина, девушка — это слабый пол. По себе знаю. Я внутри все-таки остаюсь девушкой.       А третья причина, чисто моя вредность. Нечего моей так называемой женушке, мелькать у меня перед глазами лишний раз. И если быть честнее, первые два пункта обходимы, и женщины воины есть, третий пункт главный.       Не желаю ее лицезреть по двадцать четыре часа в сутках! Хочет приносить пользу планете, пока этот год здесь живет, вон пусть у Тайки в лабораториях зависает. — Сейя, перестань. Вам в любом случае этот год на всех праздниках, встречах, балах, переговорах, изображать из себя влюбленную пару.       Я скривился. Вот что-что, а вот влюбленную пару с «ней» изображать точно не намерен. — Я лучше удавлюсь! — Можешь начинать устраивать самоубийство уже на этот новый год. На бал приглашены послы из всех соседних планет. Весь знатный люд нашей державы, и ты будешь изображать себя влюблённого новобрачного! Тебе ясно? — Да я повешусь! Прям здесь, на собственном хвосте! Учти, Оливия я согласие на это не давал. И если ты Тено как-то уговорила, меня нет! — Я поднялся с пола, разозлено дернувшись к окну. — Воин… — она тоже встала с кресла, подходя сзади, проводя указательным пальцем по моему больному плечу. — Это приказ, хочешь не хочешь, а ослушаться меня ты не можешь…       После этого, она в мгновение просто испарилась. Какю редко использовала дверь для входа, предпочитая появляется из неоткуда. Ведь ей как королеве КинМоку, дворец был как раскрытая книга.       Я наконец-то остался один. За последние дни. Моя жизнь просто катала меня на аттракционах. То поднимая вверх, то опуская в самую низину. Всего каких-то почти семь дней, и будет этот чертов бал. И именно там предстоит… Даже представлять себе не буду. Мне что ее обнимать придется? И танцевать? Брр, зрелище не для слабонервных. У меня так-то нормально все с ориентацией, а она в своих мужских костюмах, только это и может представлять. Да нормальный мужчина, на нее даже не посмотрит.       Естественно я врал сам себе. Я ведь даже и не представлял, что творил этой ночью. Что я целовал ее, целовал, обнимал, и собирался завладеть ей. Я ничего этого не знал. А сама блондинка, стоило утру вступить в свои права, просто сбежала, боясь даже посмотреть в мои одурманенные глаза. Она понимала, что это всю галлюцинации. Что я был не в себе, но принимать этого она не могла. Не могла принять саму себя!       На столике стоял поднос с кусочками перепела, вареный картофель в зелени, и конечно кубок с апельсиновым соком. А рядом лежала записка. Я поднял этот листок узнавая корявый немного заостренный почерк Ятена: «Прими перед едой бутылек с красной этикеткой, а после с зелёной. А бутылек с оранжевой используй после душа, протрешь ватным диском смоченным в этом растворе шрам. По моим расчетам, к вечеру не останется и следа. Не будь дураком, сделай все так как я сказал. Ятен» Что же, раз просят, будем выполнять. У меня сегодня есть полдня. И после остывшего завтрака, меня ждет теплая ванна. И снова сон. И катитесь все. Не хочу больше ни о чем думать.

***

      К девяти часам вечера гости нашей планеты собирались в большом зале. Они собирались отмечать сочельник. Рождественскую ночь, Какю не знала, как это принято на Земле, поэтому просто устроила праздничный ужин в неформальной обстановке. Она убрала в зале все столы и стулья. Застелила возле огромной пихты два пушистых ковра, а на них накидала с дюжину разномастных подушек для сиденья. Между ними находились маленькие чайные столики с явствовали. И скажу честно, на встречу рождества это не было похоже совсем. Если только наряженным деревом, да сверкающими бабочками вместо фонариков. С потолка свисали белоснежные ангелочки и нитки омелы. Многочисленные свечи, да легкая классическая музыка оркестра лестных нимф.       А еще, к моему удивлению, она разрешила не надевать на себя всю эту чопорную атрибутику. В общем, это больше походило на встречу в пижамах, чем на сочельник. Но, чего у нее было не отнять, так это разномастные коробки с подарками. Здесь юная королева постаралась на славу. Это она поняла, и предусмотрела, разложив под пихтой многочисленные коробки с яркими блестящими лентами. Все коробки были подписаны. Но не только от самой Какю, земные воины тоже разложили свои подарки друг другу. Раз они встречают праздники у нас, почему не поздравить друг друга местными сувенирами.       Я расположился между Рей и Макото, хохоча над их рассказами о приключениях в городе. То, сколько они посмотрели реликвий, меркло по сравнению с Минако, которая просто все-таки добилась своего. Она потеряла очень красочно сознание от вида скульптуры Золотого дракона, и Ятен поспешил оказывать ей помощь. А ей это было на руку, и вместо искусственного дыхания, это был поцелуй в чистом виде. Я хохотал. Представляя, как разозлился Целитель. И если честно, был этому рад. Заслужил предатель.       Усаги обнимала за плечи своего принца, вслушиваясь в музыку нимф, свободной рукой поедая маленькие клубничные рулетики. Я то и дело смотрел на нее с нескрываемым обожанием. Ну, что я могу с собой поделать? Ест снова не хотелось, я мелкими глотками отпивал любимое принцессой сливовое вино, не чувствуя вкуса.       Сецуна с Хотару и Минако, обсуждали приобретенные в городе бальные платья. Ами о чем-то спорила с Творцом. Ятен не сводил взора с принцессы, не замечая никого вокруг. А она, действительно отвечала ему тем же, еле уловимо улыбаясь. Ей было неловко сидеть практически на полу, но отличаться от всех не хотелось. Вот когда же они уже признаются? Может тогда станет на двух человек в мире счастливых больше?       Мичиру о чем-то шептала на ушко Харуке. А та, за вечер, ни разу не посмотрела на меня, не заговорила. Да и вообще, весь ее вид говорил о том, что меня сейчас здесь не существует. А оно и хорошо. Меньше вреда от неё. — Так, ну, как договаривались? — внезапно разорвала пелену моих раздумий Минако. Она поднялась со своей подушки, вытаскивая из кармана смешной пижамы с мордочкой кота на груди, красный мешочек, похожий на мешок Санта Клауса в миниатюре. — Ой, точно! — Усаги первая протянула ей один из розовых бантиков с ее оданго. — Только учтите, играют все! —Играют? — осторожно переспросила Метеор. Похоже, не только я не понимал, что сейчас задумали эти дамочки. — Ой, простите Какю, мы еще в городе договорились, что поиграем в фанты. Ну, это… — она протянуло последнюю «о», подбирая слова для объяснений. Я лично в этом точно участвовать не хотел. Хотя? Почему бы и нет. — А вы мне и поможете! И правила поймете как раз! — решила резко за нее блондинка. — В общем, сейчас все сдадут по одной маленькой вещи, я уберу в мешочек, и отдам вам. Вы будете вынимать по одному предмету, за моей спиной, и спрашивать у меня: Что сделать этому фанту? А я буду придумывать испытание. Понятно? — она заулыбалась, надеясь, что принцесса разберется с правилами игры. — Я попробую. А мы с тобой тоже отдаем личную вещь? — Обязательно, принцесса! — Минако довольно закивала головой, снимая с головы оранжевую невидимку, бросая в мешочек. Кажется, вечер начинает быть интересным. — А чей фант окажется последним, тот выигрывает. И становится ведущим на следующий круг! — договорила она правила игры.       После этого, Мамору отдал ей золотой перстень печать, Ами отдала шариковую ручку, а Тайки передал свои очки. Я расстегнул ремешок часов, передавая в мешочек их, продолжая наблюдать за чужими вещами. Макото передала одну из своих необычных сережек в форме розы, Сецуна браслет, Хотару фонарик, Мичиру помаду, ну а Рей красную ленту для волос. Оставались лишь Ятен, Какю и Харука. Одна что-то бубнила о том, что не подписывалась участвовать в этом цирке, а второй просто был собой. Принцесса же, стесняясь, протянула красивую шпильку с драгоценными камнями наверху. — Ятен, Харука! Мы только вас ждем, — сердито фыркнула Минако, поворачивая раскрытый мешочек на них. — Ладно! — сквозь зубы проговорила блондинка. Она, как и Мако, сняв с уха золотистый полумесяц, дергаясь, забросила его внутрь мешочка.       Остался лишь один Ятен. Тот, цокнув раздраженно языком, протянул ей шелковый носовой платок с вышитыми на нем буквами: «ЯК». Это был его практически амулет, ведь вышивала эти буквы принцесса.       Когда наконец-то все вещи были собраны, игра началась. Первым, кого вытащила принцесса, оказалась Ами.       Принцесса задорно помахала фантом перед нами, все с той же улыбкой спросив: — Что сделать этому фанту? Минако естественно не знала, чей предмет вытащили первым Метеор. Она лишь задорно посмотрела в потолок, звонко изрекая: — Этому фанту достается…. Проглотить полную ложку перца! Сказать по правде, я сейчас Меркурию не завидовал. Она испуганно распахнула глаза, не веря в свою учесть. Буквально через пару минут, одна из служанок, принесла ей чистую ложку и позолоченную перечницу. —Не забудь про воду. — Это была Сецуна, по-матерински беспокоившаяся за девушку. Но Мицуно оказалась не из слабонервных. И полная ложка с перцем была ей проглочена. … — Итак, что сделать этому фанту? — вновь проговорила принцесса, доставая из мешочка перстень Мамору. — А этому фанту, станцевать чечетку! Здесь я хохотал полную меру. Усаги же конечно наоборот, просто засветилась от счастья. Нет, не понять мне этого. Не понять… — Этому фанту выпить залпом бокал вина смешанного с коньяком!       И вот почему такой фант достался не мне? Но, под всеобщие аплодисменты, выпила это произведение сама Сецуна. На ее щеках тут же проявился красный предательский орнамент. — А этому фанту, поцеловал соседа справа! — проговорила девушка, не успев, принцесса еще вынуть новый предмет. А предметом были мои наручные часы. Сказать по правде, я мог исполнить любой дебильный розыгрыш, любое дебильное желание, но мне досталось именно это, я должен был поцеловать Рей. А-то что мне нельзя изменять, на именно тот момент, я еще не был в курсе. — Однако, — я лишь усмехнулся, придвинувшись к брюнетке. — Смотрите! Чтобы поцелуй был настоящим! — Минако, похоже, разошлась, и ей хотелось зрелища. Да кто я такой, чтобы отказывать ей в этом.       Рей радостно захихикала. Похоже, она не особо была и против моего поцелуя с ней. Я наклонился, накрывая резко ее губы своими, закрывая глаза. Яркий вкус ванильного мороженого и черной смородины коснулись моих ощущений. Я не испытывал ничего сейчас кроме азарта, желания победить, доказать, показать. Я целовал ее по-настоящему, захватывая своим языком, влажность ее рта Моя левая ладонь на ее затылке, заставляет повиноваться мне. Девушка вся превращается в чувства, цепляясь обеими ладошками в ворот моей водолазки. И я не сразу замечаю, что моя правая рука начинает практически гореть. Ободок обручального кольца разгорается, он начинает светиться красным светом, словно пытаясь вырвать меня из этого. — Ай… блин… — Скрипнули зубы от боли. И знаете, застонал от этого сейчас не я. Это была Харука.       Я не сразу сообразил, что магия контракта, обволакивала нас обоих, и моя незримая измена, вызвала эту волну. Ладонь гонщицы так же горела.       Я прервал поцелуй, не в силах терпеть эту боль. Все взоры устремляются на нас. Они в растерянности, никто не может ничего понять, а мы просто задыхаемся от боли. — Какого… — слетает с моих губ. — Это не смешно! — Слетает и с ее губ. Харука резко поднимается со своего места, молча, не говоря больше и слова, быстрым шагом покидает зал.       Игра на этом обрывается. И сказать по правде, я не понимаю, что больше меня расстраивает сейчас, боль от измены, или боль в серых цвета грозового неба глазах.