Разрушить любой ценой

      Наручные часы привычно запищали в первый раз в районе шести утра. Я разочаровано выругался. Не хотелось просыпаться в такую рань. Поэтому, я перевел их на три часа позже, проваливаясь в недосмотренное сновидение. Мне было легче. Я ощущал это, горло практически не болело, мышцы не сводило судорогой.       Второй раз, будильник сработал в половине девятого. Еле разлепив сонные глаза, я не сразу сообразил где нахожусь. Деревянный низкий потолок, стены, отделанные бамбуком, а вместо кровати жесткий матрас и куча разнообразных подушек. Колючие стеганное одеяло, да почти погаснувшая масляная лампа на подоконнике резного окна. — Выруби будильник… — сонно проговорила девушка. Харука лежала рядом со мной, отвернувшись в сторону купейной двери. — Прости. — Я постарался отключить пищащие, нажимая на все кнопки. Часы замолчали. — Хвост, уже утро… — Ей не хотелось вставать, похоже на то, что провела девушка ночь возле меня, следя за тем, как я сплю. Тено не разделяла оптимистического моего настроя. Потому что дважды уже видела, как на меня влияет огонь яда этих клыкастых тварей.       А мне по сути уже было нормально. Я провел ладонью по шее, боли не было. Укус был, но наощупь совершенно незначительный. — Похоже, действует. — Спокойно проговорил я, целых два слова, не испытывая дискомфорта. — Не зря ты меня пыталась ночью утопить. — Если не заткнешься, я решу исполнить это действие до конца. — Она накинула на голову одеяло, демонстративно изображая, что ее не трогать. И любые действия с моей стороны в ее сторону, будут чревато утоплением сию же минуту. — Так не пойдет, — я резко скинул с нее одеяло, притягивая на себя сверху. — Не поверю, что гордый Уран любит поспать. — Коу, ты реально слишком смелый стал… — Она нахмурилась. — Не смелый, а голодный. Ты девушка или кто? У тебя муж чуть не скопытился, почти четверо суток толком не ел, а ты спокойно дрыхнешь. — И не говорите мне, что я самоубийца. Просто вывести ее из себя — задача всей моей жизни.       На эти доводы, ее лицо просто перекосилось, и нижняя челюсть отъехала в низ. Тено дважды собиралась что-то сказать, но сдерживалась. — Нет, ну, а что такое? Издревле, считалось, что женщина должна содержать дом, вести хозяйство, кормить семью и растить детей… — Я продолжал ее выводить, следя за этой непередаваемой бурей эмоций. Серые глаза сейчас просто сверкали молниями. Она злилась, и я мог поклясться убить она реально сейчас могла. —Хвостатый, если ты еще хоть слово скажешь мне в этом духе, я тебя лично башкой припечатаю об пол пару раз, а потом скажу, что так оно и было. Нашелся мне тоже охотник. Иди тогда мамонтов лови, а не изображай подбитую лань. Смотреть тошно. — Тено, а ты что реально не умеешь готовить? — По правде сказать, это я знал не понаслышке.        Мичиру предупредила ещё во дворце. Она кстати сама тоже. В доме аутеров готовила всегда Сецуна. Ну, а так они привыкли к ресторанам и доставкам. А на Кинмоку все иначе. — Еще слово, и я специально приготовлю тебе отраву и скормлю… — Она словно шипела. И мне это нравилось. И не дав больше ей и шанса меня придушить, я прижал ее к своей груди, жадно целуя. Она отпихивала меня и руками, и ногами. Но если честно, отпихивала лишь вначале, постепенно сдаваясь моему напору и нежности касания моими губами ее губ.       А говорят, нельзя приручить бушующий ветер. Возможно и нельзя, но приласкать его точно можно. Подарить ему свою бескрайнюю нежность и любовь. -Не надо меня травить, это не гуманно… — между поцелуями проговорил я, ласково касаясь ладонями ее спины. — Не гуманно, но очень практично… — Она нежно улыбнулась, проведя ладонью по моей щеке, смотря с такой нежностью, что сердце в груди могло сделать сейчас тройное сальто. Я не мог поверить в такой взгляд, он не укладывался в моей голове, я не заслуживал ее нежности. Нежности. Быть может и любви? Но, Харука никогда этого не скажет. Не признается. А может, и она понимает, что это все лишь понарошку, следующей зимой эта маска слетит, вместе с золотым ободком обручального кольца. — Я между прочим реально больной. — На голову, тут без вопросов. — Еще одна попытка меня подколоть, и теперь ее губы дарят мне жар своего поцелуя. Это бой двух лидеров, двух стихий. Ни она ни я, никогда не примет поражения. Даже в ласковых поцелуях. Каждый желает быть первым, и в этом все наше противостояние друг другу. В жаре ласковых поцелуев и горячих объятий. Мои ладони по спине, по бокам, пробираются под ткань ее футболки, неуловимо касаясь оголенной кожи. Мгновение, и ладони находят ее косточки ключиц, потом снова плоский живот, и только после я позволяю себе ощутить подушечками пальцев мягкость ее груди… — Поправься вначале, озабоченный… — Она постаралась уйти от моих горячих рук. Ее щеки так предательски заалели, не скрывая волну нахлынувшего возбуждения. — Озабоченный, согласен… — Выдохнул я ей в ушко, ласково кусая. — Но хочу-то я только тебя, а не всех подряд… — И от этих слов, она просто замерла, меняясь в лице, становясь серьезнее. — Это не так, хвост… — Она отстранилась, резко стараясь встать с пола, и уйти на приличное расстояние, пока я не сообразил, что произошло. — О чем ты? — Я не особо понимал ее реакцию, садясь, облокачиваясь спиной о стену. Пробудившейся адреналин стучал в висках, и я с трудом смог сейчас остановиться. — А сам не понял, до сих пор? Это не любовь, Коу, это не желание меня, это магия… Мы привязаны друг к другу. — Вот теперь я понял, что и она понимает это. Что этот ласковый взгляд, это горячее дыхание, это желание быть рядом. Желание уберечь меня, спасти — это только фальшь. И от этого было горько внутри. — Ты хоть представить себе месяц назад мог, что будешь желать переспать со мной, а не придушить? Мы ненавидим друг друга! Это наши отношения, а не это… — А ты не думала, что есть вероятность, что это была лишь магия вначале, а теперь мы сами? — я откинул в сторону одеяло, тоже поднимаясь с пола. Горло пересохло, хотелось сильно пить. — Я не верю в это, Коу, не верю… Твоя принцесса, четко объяснила мне свою роль в этой игре. И когда придет время, лишь мне не будет больно от ненастоящих чувств… Оливия все сказала сразу. — Какой игре? — Ну, вот. Опять это не известие. Только теперь, я начинал понимать, что нас поженили не просто так. Тено была выбрана специально. И наши вечные перепалки тут не причем. У Какю были свои секреты, и доводы. И обиднее всего, Тено их реально знала. Но мне они об этом так и не сказали. — Объясни мне наконец! Я имею право знать правду!       Я резко схватил ее за обе ладони. Как в тот день. Перед кабинетом принцессы, теперь желая во всем разобраться, а не отмалчиваться в неизвестности. — Тогда спроси свою обожаемую принцессу! А я пообещала молчать! — Она почти кричала, гневно стараясь вырвать ладони. Но я не отпускал ее, с силой сжимая ее запястья так, чтобы не было возможности вырваться. Я знал, Тено меня сильнее. Я даже мог себе в этом признаться, да только мне было сейчас плевать. И если я не узнаю всей правды, плохо будет всем вокруг. — Я спрашивал, и не раз! Но не ты, не она не хотите этого! В чем суть этого долбанного контракта! Тено! — Вы что орете на весь дом? — Из-за нашей перепалки, мы похоже разбудили и Мичиру. Девушка практически бесшумно открыла купейную дверь, запуская в комнату аромат свежей выпечки и кофе. — Ничего! — Я психанул, резко отодвигая ее от двери, с размаху долбанув ей назад, откатывая в сторону до конца. Лицо сейчас пылало еще больше, чем от возбуждения. А адреналин бушевал с бешеной скоростью. Вот в таком состояние я мог поубивать клыкастых тварей голыми руками. — С ним что? — аквамариновая красавица разочарованно еле успела убрать ногу от проема, после моего толчка, и растерялась. — Успокоится. — Харука закрыла обеими руками лицо, поведя ладонями вверх, приподнимая спутанную челку, и отвернулась от лучшей подруги. Ей тоже нужно было остыть. Она не думала, что этот разговор настолько разозлит меня. Она не думала, что ей будет противно и жалко меня одновременно. — Что с вами происходит? — Она подошла к ней вплотную, ласково обняв, не скрывая своей любви и привязанности, словно мечтая забрать все ее проблемы себе. Раз и навсегда. — Не знаю. — Ты все еще переживаешь, что это не ты? Дорогая, я тебе говорила, отпустить ситуацию, и просто плыть по течению. Ты ничего не теряешь сейчас. Если это магия, а не ваши чувства, то все рассеется двадцать первого декабря. И ты спокойно улетишь обратно, оставив меня здесь. Но, если это вы сами… — Это не мы сами! Даже не начинай. — Но тебе же плохо без него, — Мичиру ласково потерлась плечом об руку блондинки, словно котенок ищущий ласку. — Мне-то не ври, ладно? — И в этом-то и проблема…- Харука инстинктивно обняла девушку, утыкаясь лицом в ее аквамариновые кудри. Знакомый запах морского бриза, да ноток хвойного дерева, коснулся ее обоняния. Слишком знакомый, и слишком родной. -…Скажи, это ты там что-то шаманила на кухне? У меня таблеток больше нет, а зелья Ятена я больше никогда в жизни не выпью… Вдруг там опять какая-то дурманящая гадость. Приворотного зелья мне хватило с лихвой. — Расслабься, дорогая моя, это Тайки. — О! вот тогда я могу понять, чем тебя он зацепил. — Готовка — это мелочи… Он вообще много чего умеет. — И пока сознание Харуки не приняло эту фразу за двойственное определение, Мичиру взяла ее за руку, и повела в комнату, из которой Творец сделал кухню.       Все пространство этого маленького домика наполняло ароматом свежей выпечки. Нежный, приторный. Словно откуда-то из детства.       Мейкер готовил на старой печи, отапливая ее дубовыми поленьями, и обоняние девушку не подвело. Гора испеченных блинчиков и свеже сваренное в турке кофе, стояло на низеньком столике, в окружение все тех же маленьких подушечек. Кроме блинчиков, там была овсяная каша и апельсиновый джем. От каши даже еще шел заманчивый белоснежный пар.       От печки шел настоящий горячий воздух. Через про щелины поверхности, можно было увидеть алые сполохи пламени. — Тайки, откуда ты все это умеешь? — Мичиру довольно подошла к своему возлюбленному, нежно целуя его в уголок губ, даря невольную ласку. — За два года проведенных на Земле, и не такому научишься. Мне и приходилось их кормить. Ятен с Сейей бытовые дегроданты, они и яичницу пожарить не смогут. — Он нежно ответил ей на мимолетный поцелуй, чуть приобняв одной рукой. — Ладно, садитесь завтракать. — Парень отпустил девушку, и Нептун грациозно присела на одну из подушек, нежно смотря на него таким влюбленным взглядом, что Харуке от этого стало тошно.       Складки пышных юбок, словно водопады голубого небесного сияния, струились по ногам, и Мичиру аккуратно расправила их. — А, ущербный где? — Тено не произносила моего имени, не желая заострять на этом внимание. А называть по привычке «Хвост» в обществе других метеоров — было спорно. Она обзывала нас всех троих так. Выделяя тот факт, что парни такие длинные волосы носить не должны. Она присела на соседнюю подушку, беря с тарелки один из блинчиков, аккуратно сворачивая его треугольником, сразу же откусывая. — Курит на крыльце, — Тайки пожал плечами, наливая ей в невысокий стакан горячий кофе, а затем в блюдце накладывая пару ложек джема. — Слабак, — она обхватила стакан обеими ладонями, пытаясь скрыть все еще бурлящую раздражённость. Она не переваривала мою дурную привычку, считая это засорением собственного организма.       По сути, каждый справлялся с эмоциями по-своему. Ятен всегда уходил в больничное крыло, замешивая несколько котлов со своими снадобьями. И чем сложнее был отвар, тем больше он был оскорблен или взвинчен.       Тайки рвал на множество кусочков свои черновики. Чем сильнее он был разозлен, тем меньше и меньше становились пергаментные обрывки.       Принцесса закрывалась у себя в кабинете. Мы, естественно не были в курсе, что она делает, чтобы успокоится, однако распухший нос и красные глаза говорили об обычном женском проявление — о слезах.       Мне успокоится помогал табачный дым, да раздолбленная стена. Я мог разбить казанки на обеих руках, выпуская пар. Спортивного зала у нас не было, однако устроить бой на саблях или рукопашный бой в казармах было плевое дело. Я мог часами находится там, сражаясь с такими же солдатами, каким сам и являлся. И это приносило мне спортивный интерес. Я закалялся именно так, постепенно забывая о том, что такое боль от обычных ударов. Но сражения с йомами — выносило мозг по-другому. И оторвать им голову, было кровожаднее и заманчивее. Сейчас же, этого рядом не было. Поэтому оставалась только одна вещь — никотин.       И выкурив сразу друг за другом две сигареты, я более-менее успокоился. Затушив второй окурок об жестяную крышку, я поднялся на ноги. Солнце уже во всю светило. И сейчас, в этом оазисе, было уже примерно двадцать — двадцать пять градусов тепла. Можно было почувствовать себя на берегу моря, подставляя лицо под брызги океана. Здесь брызги тоже были, но только источника, в который после завтрака мне снова придется забраться.       Туч не было. Небо сияло васильковым цветом. Листва на деревьях безмятежно шуршала, а ветер играючи играл с ними. И не было даже мысли, что за сотни километров отсюда суровая зима. Я вернулся назад в дом, молча плюхаясь рядом с Тайки, всячески игнорируя обеих девушек. Налив в стакан кофе, я стал завтракать. Могу признаться, Творец готовил отменно. Это было очень вкусно. Раньше, он часто готовил нам, забывая про свои дела в гильдии Мудрецов совета. — Сегодня, пойдем в белоснежный грот, посмотрим на драгоценные камни и усыпальницу королевы. — Усыпальницу королевы? Зачем? — Я не понимал, зачем тащится в горы, в место, где покоилась наша королева, мать Какиоку.       Это было совсем рядом, именно в этих горах, которые окружали усадьбу. Когда-то это место и было ее родовым местом силы. И приезжая сюда, мы всегда навещали ее усыпальню. И самое невероятное, что именно там, Какю могла общаться с ее душой. Она предупреждала нас об опасностях, говорила о будущем. Часто говорила загадками. Она даже предвещала нападение Галаксии. Говорят, мертвые не могут врать. Поэтому, Какю и спрашивала у нее самые таинственные вопросы. Мы могли тоже, но особого энтузиазма не проявляли. — Какю попросила отнести ей гроздь винограда, — Творец поправил очки, после чего сцепил пальцы, и положил руки на столешницу. — Я не пойду, навещайте сами… — Я покачал головой, проведя демонстративно ладонью по своей многострадальной шее, намекая на водные процедуры. — У тебя нет выбора, мы обязаны приходить туда, если находимся здесь… Не будь такой неблагодарной скотиной! — Средний брат попытался достучаться до моей совести. — Ладно, пойдемте. — У меня, похоже, не было выбора. Но почему-то в этот раз встреча с «матерью» не внушала мне доверия. Знал бы я, что во всех моих проблемах виновата она, миллион процентов отказался от этой затеи. — Далеко идти? — с энтузиазмом спросила гонщица. Насолить мне, похоже было ей превыше всего. — В пяти минутах ходьбы. Усыпальня расположена прямо в этой горе. — Я рукой показал на восток от окна, не смотря на собеседников, взгляд мой блуждал по пустоте. — Вы доедайте пока, я нарву винограда во дворе, и пойдем. — Тайки поднялся из-за стола, накидывая на плечи пиджак гильдии мудрецов.       Девушки молча, кивнули.       Ну, ладно. Раз усыпальница — то усыпальница. И доедая пятый блин по счету, я допил второй стакан кофе, поднявшись тоже на ноги. — Идемте… — И, не поворачиваясь на аутеров, я также вышел из дома, надев перед этим сверху рубашки военный камзол. Встреча с прошлым начиналась.