Разрушить любой ценой

Наконец-то наступил июнь. Жаркий, солнечный. Неповторимый. Дворец гудел, как растревоженный улей. В каждом зале, на каждой лестнице, в каждом коридоре кипела работа: слуги сновали туда-сюда, неся на вытянутых руках тяжёлые бархатные портьеры, золочёные канделябры и резные кресла для почётных гостей. Воздух был пропитан запахами свежей краски, пчелиного воска и дорогих благовоний, а под высокими сводами разносился звонкий стук молотков и приглушённые голоса, сливающиеся в единый, напряжённый гул. В тронном зале, где вскоре должна была свершиться главная церемония, царил особый трепет. Мастера с величайшей осторожностью натягивали на стены алый шёлк, расшитый золотыми нитями, а горничные, затаив дыхание, расставляли по углам огромные букеты белых лилий — символ чистоты и власти. А также венки из веток оливкового дерева. Огромное количество разноцветных бабочек, перелетали с цветка на цветок, их невесомые крылья касались бархата и парчи, словно благословляя каждый уголок. В центре зала, на возвышении, уже стояли два новых трона. Над ними трудились лучшие ювелиры столицы: их спинки сияли так, что казалось, будто само солнце решило поселиться во дворце. В личных покоях будущих монархов царила тишина, нарушаемая лишь шорохом тканей и редкими вздохами зависти фрейлин Её Величества. На столах были разложены парадные одеяния: невероятной красоты алое платье, украшенное по подолу теми же ветками олив, переплетённых с золотистыми звёздами и мелкими бубенчиками, так нравившимися Какю. Рядом лежала та самая тиара, которую мы привезли из поездки, с прицепленной к ней по периметру розовой фатой. А также тяжёлая мантия и резная корона с огромным количеством драгоценных камней. Для Ятена тоже были приготовлены специальные одеяния: расшитый золотом камзол алого цвета и корона, усыпанная драгоценными камнями. Каждый предмет был не просто одеждой или украшением — это были символы грядущей судьбы. Вечером, когда последние приготовления были завершены, дворец замер в ожидании. В длинных зеркалах отражались огни тысяч свечей. Всё было готово к тому, чтобы история сделала новый виток. И признаться, меня от этого всего уже тошнило. Мы впервые втроем собрались в больничном крыле, где воздух был пропитан запахом целебных трав и Ятенового варева. Тяжёлые бархатные шторы на высоких окнах были плотно задернуты, не пропуская сумеречный свет столицы, и лишь несколько свечей в старинных канделябрах бросали дрожащие, причудливые тени на каменные стены. В углах комнаты, где стояли массивные шкафы с книгами и пучками сушёных растений, сгущался сумрак, а в центре, под тусклым светом, ютились кушетки, на которых мы расположились. Я не мог позволить, чтобы этот хорёк белобрысый отправился в семейную жизнь, не напившись. Это было бы просто не честно. В конце концов, когда Тайки женился на Мичиру, я сдержался, не хотелось расстраивать беременную невесту. Но сейчас? Сейчас был совсем другой случай. И я не собирался его упускать. Увидеть эту пепельную макушку, напившуюся в хлам. Ятен, надо отдать ему должное, особо не сопротивлялся. Он нервничал так, что, казалось, даже его изумрудные глаза потускнели. Он сидел на краю кушетки, ссутулившись, и его стройная фигура казалась хрупкой и потерянной. Да, он любил Оливию, в этом не было сомнений. Но вот корона... Я видел это по его лицу: мысль о том, чтобы править целой планетой, вгоняла его в тоску сильно. Он сидел, сжимая кубок с коньяком обеими руками так крепко, что побелели костяшки пальцев, словно тот был его последней надеждой, тупо откосить от коронации. - Оно мне надо?.. - в очередной раз простонал. Взгляд Ятена был устремлён в пустоту, но на самом деле он не видел ничего, кроме мутных отражений собственного отчаяния в стеклянных банках. Они стояли на полках плотными рядами, словно безмолвная армия свидетелей его бессилия. Каждый пузырёк, каждая колба с дымящимся зельем напоминали ему о жизни, которую он любил - жизни, где всё решалось точным движением руки и правильным ингредиентом, а не политическими интригами. Похоже не только я не видел его королем, он и сам этого не видел. - Я не хочу править целой планетой... - выдохнул он, и плечи его поникли под невидимой тяжестью короны, которой ещё даже не коснулась его голова. - Идиот? - лениво протянул я с кушетки, делая неторопливый глоток из своего кубка. Горло приятно обожгло горьким алкоголем, и я с удовольствием отметил, как тепло разливается по груди. - Коронация так-то уже завтра. -Я знаю! -вспыхнул он, но тут же плечи опустились ещё ниже, придавленные грузом реальности. В углу тихо булькало варево в медном сосуде, выпуская тонкую струйку пара. Этот привычный звук сейчас казался для него издевательством. - Ну нельзя что-нибудь сделать? Не делать меня королём! Мне вот этим заниматься важнее! - он нервно кивнул на заставленные полки. Его зелья были повсюду: они лечили столичный госпиталь, снабжали лавку аптекаря и поддерживали здоровье всех обитателей дворца. Это был его мир. А теперь его вырывают с корнем. - А ты ей об этом говорил? - подал голос Тайки. Средний Метеор сидел у рабочего стола Ятена, задумчиво вертя в руках глиняную бутылку с янтарной жидкостью. На столе стоял поднос с закуской: сыр, хлеб и вяленое мясо. - Она меня не понимает... - снова вздохнул Ятен, и в этом вздохе было столько безысходности, что даже мне стало не по себе. -Глупо, - хмыкнул я, откидываясь на подушку и закидывая ногу на ногу. Пить в больничном крыле - это было что-то новенькое. Запах алкоголя смешивался с ароматами сухих трав, создавая, будоражащий голову коктейль. - По сути, правитель - Оливия. А ты чисто станешь её представителем. И занимайся своими склянками, кто тебе запрещает-то? - Не хочу… - Он снова протяжно вздохнул, и этот звук был похож на стон раненого зверя. - А если я сбегу? Я не выдержал и расхохотался во весь голос. - Не хрена ты герой! Обычно со свадьбы невеста сбегает, а тут жених! - Так я не со свадьбы! Я с коронации! - Он резким движением поднёс кубок ко рту и выпил содержимое большими глотками. Похоже было на то, что Целитель реально хотел напиться до беспамятства. - В твоём случае это одно и то же… - Я отрицательно покачал головой и демонстративно потянулся за бутылкой. – Да, кстати, если это типа мальчишник... где стриптизёрши? Или будущим королям нельзя? - Сейя... -Тайки усмехнулся уголками губ, ставя бутыль обратно на стол. - Чувствую, услышь такое заявление твоя жена тебя кастрирует собственным мечом. Гарантирую. Ты ему ещё сходить в бордель предложи. Для полной картины. Я картинно закатил глаза. - Не-не-не, я не самоубийца. Там Какю точно опять в темницу посадит. И я пропущу такое зрелище: белобрысого хорька тащат на трон… Ятен дёрнулся так резко, будто его ударили. - Да иди ты... придурок… -отмахнулся он. В его голосе не было злости - только смертельная усталость. Похоже, мои шутки его больше не брали. Он просто устал бороться со своей судьбой. Но выводить его из себя было полезно. И если трезво взглянуть на количество выпитого - ещё и не так уж дорого. За два часа, проведённых втроём в больничном крыле, мы успели осушить две глиняные бутылки коньяка. И, сказать по правде, больше всего выпил именно наш будущий монарх. Потом, естественно, я. Тайки, как истинный интеллигент, пил очень мало -подкаблучник, что тут скажешь. По-любому, Мичиру запретила. Хотя мне тоже пригрозили сном на полу, но сегодня мне было абсолютно всё равно на заявления Тено. Не каждый день отмечаешь такую прискорбную вещь. Даже Какю не запрещала - единственное, она и отправила в больничное крыло блюдо с закуской, боясь, что утром никто из троих не встанет. И придётся ей выходить замуж за живой труп. Я ощущал, как дремота подкрадывается всё ближе, и мог поклясться: голова начинала предательски кружиться, а язык заплетаться. -Не ссы, хорёк, всё в первый раз страшно, а потом привыкаешь. -Я вновь усмехнулся над ним, понимая, что если выпью ещё хотя бы глоток, утром не встану. - Это ты сейчас коронацию с чем сравнил? - Тайки удивлённо покосился на меня сквозь стёкла своих очков, немного наклонив голову в сторону. - Хоть с чем. - Я пожал плечами. - Хоть с первой дуэлью, хоть с первым бокалом вина. А может, и с первым сексом. Тут как хочешь. -Вот всегда знал, что ты дебил. Теперь подтвердил это снова. - Огрызнулся будущий король. Он резко поставил свой кубок на стол, а потом так же стремительно подошёл к кушетке, где я развалился, быстрым движением вытащил из-под меня подушку и долбанул ею мне же по голове. - Эй! Ты что… - я попытался его оттащить, но безуспешно. Он навалился на меня, начиная поистине душить. Похоже, я его всё-таки достал. - Да-да, прибей его уже, больше пользы. Вот так точно на трон не сядешь, посадят, -расхохотался теперь и Тайки. А я пытался увильнуть от натиска блондина, начиная задыхаться. - Придурок ты, и ещё брат называется! - Всё-таки вырвавшись из его хватки, пробубнил я. Теперь они ржали оба. Да, прибить меня, похоже, хотят все. Ироды. Предатели. И если бы Оливия это сейчас видела, точно бы назвала нас тремя совсем ещё маленькими мальчишками, а не взрослыми состоятельными мужчинами. Я откинулся на кушетку, чувствуя, как комната слегка покачивается вместе с моим хмельным сознанием. В груди смешались усталость и странное облегчение: несмотря на всю эту кутерьму с коронацией, мы остались теми же - шумными, несносными братьями, готовыми подшучивать друг над другом даже в самые тяжёлые моменты. В голове мелькнула мысль: «Завтра будет худо», но сейчас мне было хорошо. Ворон в голове нет, долбанного голоса сулившего скорую смерть тоже. Завтра будет еще один бал, где я снова смогу лицезреть свою любимую девушку в красивом платье. Ну, разве не счастье? А коньяк, предательски закончился. И наручные часы пропищали начало нового дня. По сути, день коронации наступал. Мы распрощались примерно через двадцать минут. Наш «недо-король» уже к тому времени сладко посапывал, свернувшись калачиком на одной из мягких кушеток, словно кот, нашедший самое уютное место в доме. А меня, как бы унизительно это ни казалось, Тайки бережно, но настойчиво повёл в покои. Он буквально внёс меня под возмущённые фырканья жены, которая, судя по её взгляду, уже мысленно составляла список всех моих будущих прегрешений. Свалив моё обмякшее тело на кровать, он с облегчением выдохнул и поспешил ретироваться. Зная, ему самому сейчас влетит от Мичиру не меньше. Всё было относительно нормально до тех пор, пока я, решив блеснуть своей несгибаемой волей, не потянулся за сигаретой. Вот тут-то и пришёл конец. Мир вокруг закружился в бешеном хороводе, стены и потолок слились в одно пёстрое пятно. Меня накрыло такой волной, что дорогу до покоев я не запомнил. Она просто выпала из памяти, как вырванная страница из книги. А утро встретило меня безжалостным солнцем, бьющим прямо в глаза, и невыносимой жаждой, от которой, казалось, пересохли даже мысли. Я лишь слабо хрипел, умоляя о воде. Харука, конечно вначале издевалась, даже не собираясь выполнять просьбу. А потом все же сжалилась, обозвав алкоголиком. Слуги принесли целый кувшин, но я даже не ощутил её вкуса - она просто утоляла пожар внутри. Мальчишник вчера похоже, прошёл на ура. ******* Дворец сегодня сиял, словно сотканный из света и мрамора. В этот жаркий день воздух во внутреннем дворе был густо пропитан ароматом цветущих олив и пряных трав, а лёгкий, едва уловимый ветерок робко касался тяжёлых шёлковых знамён, лениво колышущихся по стенам. Солнечные лучи, преломляясь в витражах, рассыпались по плитам двора разноцветными бликами, придавая всему происходящему оттенок сказочности. Гости - знать в бархате и парче, послы в строгих, но богатых одеждах, маги с загадочными амулетами и воины с горделивой осанкой - заполнили просторные галереи. Их голоса сливались в единый гул ожидания, в котором угадывались и торжественность, и лёгкая тревога. Мне приходилось быть в самом центре этого водоворота, представляя внутренний круг принцессы. Тело уже привычно ощущало тяжесть парадной формы, а на голове, словно насмешка, покоился венок из тяжёлой золотой ветви оливы. Тайки, стоявший рядом, разделял мою участь: на нём были торжественные одежды гильдии магов и такой же неумолимо сияющий головной убор. Наши спутницы сидели среди гостей. На Мичиру было струящееся бальное платье цвета аквамариновой волны, которое мягко обнимало её фигуру, подчёркивая уже округлившийся живот. Она то и дело заботливо проводила по нему рукой, и в этом жесте читалась вся её нежность и ожидание чуда. С Харукой всё было сложнее; как мне удалось надеть на неё это бальное платье - одним звёздам известно. Она злилась, недовольно рассматривая подол уж слишком пышной юбки, и её взгляд обещал мне серьёзный разговор после церемонии. В центре двора, под высоким, бездонно-синим небом, возвышался алтарь, увитый живыми ветвями оливы. На нём покоились две короны: одна - массивная, для Ятена, другая - изящная и хрупкая, для Какю. Перед алтарём стоял пожилой монах в простой белой рясе. Его седая борода спускалась на грудь подобно водопаду мудрости, а выцветшие глаза светились спокойствием и вековой усталостью. Ровно в полдень дворцовый купол дал три долгих и два коротких перезвона. Звук был глубоким и вибрирующим, он заставил всех замолчать и встать. Нам с Тайки пришлось наоборот- опуститься на одно колено, придавая происходящему торжественность и выражая почтение будущим правителям. Наконец-то большие двери распахнулись. Внутрь ворвался вихрь из сотен разноцветных бабочек -алых, лазурных, золотых. Они закружились в воздухе живым калейдоскопом, и лишь затем в этом цветочном облаке появились жених и невеста. Ятен казался выше ростом; он расправил плечи так, что парадный камзол алого цвета с серебряными узорами натянулся на его груди. Но лицо его было напряжено до предела: все мышцы застыли в маске сосредоточенности, а зелёные глаза растерянно блуждали по толпе невидящим взглядом. Рука непроизвольно легла на эфес меча с рукоятью в виде оливковой ветви. Оливия же была воплощением неземной красоты. Её невероятное алое платье, украшенное по подолу теми же ветками олив, переплетённых с золотистыми звёздами и мелкими бубенчиками, казалось сотканным из закатного пламени. Жемчуг и золотые нити мерцали при каждом её шаге. Длинные волосы были убраны венком из свежих оливковых листьев и той самой тиарой, которая держала светло-розовую фату. Фата ниспадала волной до самого мраморного пола, скрывая её фигуру в таинственной дымке. Их взгляды встретились через весь зал, и в этот миг всё вокруг словно замерло. Время остановило свой бег. Монах поднял руки к небу, призывая к абсолютной тишине. Его голос, негромкий, но глубокий и проникающий в самую душу, разнёсся по двору - Сегодня мы не только венчаем на царство, но и соединяем два сердца. Пусть вечнозелёная олива станет символом вашей любви и верности. Он взял корону правителя- тяжёлую, золотую и возложил её на голову жениха - Пусть мудрость и сила будут твоими спутниками. Служи народу с честью и милосердием. Затем его руки бережно коснулись второй короны - изящной, украшенной изумрудами и рубинами. -А ты, дочь вечнозелёной оливы, прими венец как знак любви и заботы о земле и людях. Две фрейлины поспешили снять с принцессы тиару вместе с фатой, освобождая место для венца. Монах надел корону на её голову. Гости склонили головы в едином порыве уважения. Теперь настал черёд клятв. Ятен уверенно взял её за руку; его улыбка была такой нежной и открытой, что ни у кого не возникало сомнений в глубине его чувств. - Клянусь быть тебе опорой и защитой, делить с тобой радости и горести, - произнёс он твёрдо. - Клянусь быть тебе верной спутницей, хранить наш дом и народ, как хранит олива свои плоды, - ответила она звонко и ясно. Гости разразились аплодисментами, и звук этот, словно волна, прокатился по залу. Воздух был пропитан ароматом цветущих деревьев, а сквозь огромные распахнутые двери, ведущие в парк, виднелись изумрудные кроны олив, залитые дневным солнцем. Монах, улыбнулся своей тихой, всепрощающей улыбкой и добавил, слегка наклонив голову: - Пусть ваша любовь будет крепка, как корни оливы, что веками вгрызаются в каменистую почву, а царствование - долгим и светлым, как рассвет над этим миром. Жених и невеста повернулись к народу. В их глазах, ещё влажных от слёз счастья, отражалось солнце нового дня - яркое, но не слепящее, а мягкое и тёплое. Над дворцом кружили белые голуби, их крылья казались выточенными из алебастра на фоне бездонной синевы неба. Это был знак мира и счастья для планеты вечнозелёной оливы. Теперь мой «любимый» хорёк стал моим королём. И если быть честным, хрен ему, а не почтение. Я с Оливией-то не особо соблюдаю приличия, а с этим белобрысым и подавно. Не собираюсь. Хотя, мне кажется, он об этом знает. И посмотрев сейчас в мои глаза - дерзкие, с искрой привычного вызова - он лишь едва заметно кивнул головой. Этот жест позволил нам с Творцом наконец-то подняться с колен. Ятен выглядел не просто растерянным, он был по-настоящему шокирован происходящим. Одно дело знать в теории, что тебя ждёт корона, и совсем другое ощутить её холодный вес на своей макушке. Золотая корона на его пепельной башке была не просто аксессуаром, а тяжким доказательством статуса монарха, символом власти и ответственности. Под шум гостей, перешёптывания и звон бокалов, чёту правителей проводили к выступу, где возвышались два новых трона. Целитель, смущаясь и краснея до кончиков ушей, помог Какю грациозно опуститься на её место. Сам же он замешкался перед своим троном, словно боясь обжечься о его холодную поверхность. Казалось, что ещё мгновение и он отсюда сбежит, растворится в толпе гостей. Держала его только её ладонь в его руке маленькая, тёплая и удивительно сильная. Гости снова склонились в глубоком поклоне, а в следующее мгновение сотни бабочек, сотканных словно из чистого света и утренней росы, пролетели над залом. Их крылья осыпали присутствующих золотой искрой, которая оседала на волосах и плечах подобно волшебной пыльце. После этого они образовали живой купол над головами короля и королевы, кружа в торжественном танце и благословляя их союз. Ещё минут через тридцать воздух наполнился гулом предвкушения: все стулья гостей были отодвинуты к стенам залы. Сегодня массивные стены были раздвинуты, превращая помещение в единое пространство с парком. В центре зала появился невысокий деревянный помост с инструментами. Уже привычная нам компания нимф, изящных созданий с кожей цвета молодой листвы, устремилась занять свои места. Они коснулись струн арф и флейт, и полилась «задушевная» музыка: мелодия была одновременно лёгкой и пронзительной, она рассказывала о любви и вечности. Слуги в белоснежных костюмах сновали между гостями бесшумными тенями. В их руках поблёскивали высокие фужеры с искрящимся шампанским, а на подносах лежали крошечные закуски: тарталетки с нежным сыром и оливками с планеты вечнозелёной оливы, воздушные пирожные со взбитыми сливками и россыпь свежих ягод. Праздник был в самом разгаре. Мои глаза метались по пёстрой, шумной толпе, выхватывая из калейдоскопа лиц и нарядов лишь одно. Я искал свою жену. Мне приходилось, стиснув зубы, улыбаться послам с их натянутыми дипломатическими улыбками и раскланиваться с почётными гостями, чьи имена тут же вылетали из головы. Я был вынужден постоянно перемещаться: то к напряжённой, как струна, охране у высоких дверей, то к суетливым слугам. Я был прикован к этому залу невидимыми цепями долга и не мог отойти далеко от эпицентра торжества. Не мог оставить чкту правителей. А её, словно ветром сдуло из бального зала сразу после начала празднования. Я видел, как Тайки, с самодовольной улыбкой, крепко обнимал в танце Мичиру. Она, прильнув к нему всем телом, что-то радостно шептала ему на ухо, и её смех серебряным колокольчиком звенел в общем гуле. Вокруг кружились сотни грациозных парочек, утопая в волнах чарующей музыки, наслаждаясь моментом триумфа. -…Она в саду… -донёсся до меня тихий, но отчётливый голос Марты. Я резко обернулся. Пожилая женщина наблюдала за моими метаниями из-за маленького столика в полутени колонны. Она сидела неподвижно, держа в морщинистых ладонях высокий бокал с соком. - Что, прости, Марта? - я бросил на неё лишь мимолётный взгляд, продолжая сканировать толпу в поисках Тено. - Уран в саду, ближе к фонтану. Сама оттуда. Здесь слишком жарко. -О! Спасибо! - я благодарно кивнул женщине и поспешил покинуть душный зал. Жарко было не то слово. По моему виску медленно скатилась капля пота, тут же приклеив непослушный чёрный локон к коже. Несмотря на то что с помощью магии во дворце поддерживали прохладу, её катастрофически не хватало. Воздух был густым и тяжёлым от дыхания сотен гостей. Я почти бежал через весь сад, следуя указаниям к центру. Я торопливо лавировал между гуляющими парами, задевая плечом аккуратно подстриженную живую изгородь и извиняясь на ходу. Моё сердце колотилось где-то в горле от тревоги и предвкушения встречи. И мне это удалось. Тено и правда была там. Она стояла в самом сердце сада, у фонтана, задумчиво наблюдая за разноцветными рыбками, лениво плавающими в кристально чистой воде. Их чешуя сияла золотом в свете магических фонарей. - Ты что здесь делаешь? - я не смог сдержать порыва. Резко шагнув к ней, я крепко обнял её за талию. Видеть её здесь было настоящим чудом. В длинном бальном платье тёмно-синего цвета, цвета ночного неба, с вышитыми по подолу серебряными звёздами, она казалась мне нереальной. Образ гонщицы и грозного воина, не вписывался в этот вид. Её волосы были аккуратно уложены и украшала такая же золотая ветка оливы, как и на моих - символ того, что она является женой Воителя. Она улыбнулась мне усталой, но такой родной улыбкой и положила голову на моё плечо. Я чувствовал её невероятную усталость; казалось, суета с коронацией наших правителей вымотала её до предела. -Там слишком много людей, - тихо произнесла она, её голос был чуть хриплым от напряжения. -И меня достали их оценивающие возгласы. Быть твоей женой - не самое приятное понимание в такие моменты. - Только в такие? - я приподнял её лицо за подбородок, заглядывая в глаза цвета дождливого неба. В груди разлился невероятный трепет. - Только в такие. -Она утвердительно кивнула. - Все эти приёмы, балы, платья… Я так скоро сойду с ума, и…- Она запнулась на полуслове, а у меня внутри всё похолодело. - Ты хочешь поскорее вернуться на Землю? -мой голос прозвучал глухо. Я прекрасно это знал. Её держала здесь не любовь ко мне, а холодная магия контракта. И сейчас это чувствовалось ещё острее, чем когда-либо прежде. - Возможно, -замешкавшись, проговорила она. Тено увиливала, наверное, не хотела меня ранить. Хотя я же не дурак, прекрасно итак всё знал. - А хочешь, мы убежим отсюда. - Я понимал, что делать мне этого было нельзя. Но что-то подсказывало, что Оливия будет не против. Наоборот, она согласится. Там столько охраны, что я мог расслабиться. -В таком виде? -Она невесело показала на подол платья. -Ну, можно переодеться и свалить. Например, на берег? Там сейчас точно никого нет. Все на балу. - Знаешь, Хвост, это самая лучшая мысль в твоей голове. Давай! - девушка улыбнулась уже более живо, в её глазах зажегся знакомый огонёк бунтарства. Беря меня за руку крепкой хваткой воина, она потащила меня в сторону запасного хода во дворец. Так можно было быстрее добраться до нашего крыла и сменить этот официальный вид на привычный в её понимании. И примерно через полчаса, ощущая себя заправскими бунтарями, мы действительно сбежали с душного, звенящего музыкой праздничного бала. Я с облегчением стряхнул с плеч парадный китель, оставшись в белоснежной, но уже слегка помятой шелковой рубашке и строгих форменных брюках. На берегу, где шум прибоя заглушал последние отголоски торжества, я без сожаления швырнул рубашку прямо на мокрый песок. Следом полетели и ножны моей сабли — символы долга, которые сейчас казались мне кандалами. Я закатал брюки по колено, позволяя прохладной воде лизать щиколотки, и подставил лицо летнему солнцу. В этот миг я действительно чувствовал себя преступником. Моя миссия — охранять правящую династию, стоять на страже порядка, а я, как последний глупец, поддался порыву сердца и сбежал, прижимая к груди самое дорогое сокровище. Она с не меньшим рвением переоделась в простую светлую хлопковую рубашку и мягкие кремовые брюки. Теперь, скинув изящные туфли, она стояла босиком на песке, и морской бриз играл с её волосами под ярким солнцем напоминающие жидкое золото, а капли солёной влаги оседали на коже. Единственное, что выдавало в нас гостей ближнего круга и портило эту идиллию свободы - всё те же золотые ветки олив в её волосах. Я тупо про них забыл, а Тено не смогла снять: мастера замудрили с её прической так, что этот драгоценный ободок теперь стал частью её образа. Наверное, я просто понимал, что у меня итак меньше двух месяцев на вот такую жизнь. И совершать необдуманные поступки, наслаждаться, чёрт возьми, её любовью здесь и сейчас - было важнее всего этого чопорного этикета. Меня не грызла совесть. Напротив, подставляя лицо под ласковые лучи летнего солнца и чувствуя её тепло рядом, я был по-настоящему счастлив. И что-то подсказывало: вернувшись во дворец, переодеваться назад в эти надоедливые, сковывающие движения наряды мы не станем. - Я люблю тебя, - тихо проговорил я, зная, что она меня не слышит. Ветер, игривый и своенравный, уносил мои слова в сторону моря, растворяя их в гуле прибоя. Я не ждал ответа. Мне не нужно было подтверждение. Важно было лишь то, что я сам это сказал, что эти слова прозвучали здесь, под этим бескрайним небом. Я вслушивался в шум волн, словно надеясь уловить в нём отзвук собственного признания. — Я так сильно тебя люблю, Тено… А потом я сделал решительный шаг. Я подхватил её на руки, отрывая от беззаботного общения с её лучшим другом - ветром, который тут же обиженно взметнул её волосы. Её смех, звонкий и удивлённый, смешался с криками чаек. Я бережно опустил её на горячий песок, чувствуя, как солнце уже начинает припекать плечи. Наши взгляды встретились, и в её глазах я увидел отражение того же безграничного счастья. Я склонился к ней и поцеловал её губы - нежно, трепетно и страстно, словно это было в первый раз. Словно весь мир замер, оставив нас одних на этом клочке земли. И вот теперь этот день, наполненный светом и шумом прибоя, стал по-настоящему идеальным.