Там, где выцвел Красный Зонт

Запертые внутри смотровой комнаты, Нил и Аарон пока что были в безопасности, но ощущение спокойствия было обманчивым. За толстой металлической дверью, в коридорах лаборатории, сновали жуткие Лизуны. Скрежет их когтей по бетону и влажное чавканье доносились до них, создавая жуткую картину за пределами их убежища. Они были окружены, заблокированы, и полная тишина, наступившая после первоначального хаоса, лишь усиливала паранойю. — Нам нужна связь, — прошептал Аарон, его взгляд метался по комнате, ища хоть какой-то выход. — Нам нужно добраться до комнаты связи. Нил кивнул, его мысли были сосредоточены на единственной цели — выживании. Их собственный отдел, где они работали, находился слишком глубоко в комплексе, и путь туда сейчас был смертельно опасен. Лизуны, казалось, захватили именно те сектора. Комната связи, если им удастся до нее добраться, предлагала более короткий и, возможно, менее охраняемый путь. — Комната связи - наш единственный шанс, — подтвердил Нил, вспоминая слова Аарона о его брате. Спец агент ООБ, специализирующийся на биооружии. Эта мысль была одновременно дикой и единственной надеждой в этом кошмаре. Они должны были добраться до телефона, чтобы Аарон мог позвонить, и тогда, возможно, мир узнает о том, что происходит в стенах «Umbrella». Сдерживая дыхание, Нил подошел к металлической ставне, и, дождавшись, когда это сделает и Аарон, осторожно потянул ручку запасной двери. Та со скрипом поддалась, открывая взгляду слабо освещенный коридор. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм, но надежда промелькнула: возможно, им повезло, и монстры сосредоточились на других секторах. Воздух в коридоре был затхлым, с привкусом сырости и чего-то неопределимо жуткого. Они сделали несколько шагов, ступая как можно тише, пока их глаза лихорадочно осматривали каждый угол. Каждый звук казался угрозой, каждая тень таила в себе чудовище. Они приближались к повороту, за которым, как они надеялись, будет путь к комнате связи. Нил сделал первый шаг, выглядывая из-за угла, но прежде чем он успел оценить обстановку, из-за поворота донесся глубокий, гортанный рык. Звук был настолько близким, что казалось, вибрировали сами стены. Нил никого не видел, но ощущение присутствия было подавляющим, хищным и необъятным. Словно нечто огромное и смертоносное парило прямо над их головами. Аарон, побледнев, схватил Нила за руку. Они стояли как вкопанные, их зрачки расширились, улавливая мельчайшие движения. В тот же миг, как будто по невидимому сигналу, их головы резко поднялись вверх. На потолок. Тишина, казавшаяся такой хрупкой, окончательно разбилась вдребезги. Там, цепляясь острыми когтями за бетонные плиты, извивались два Лизуна. Их лишенная кожи плоть мерцала в тусклом свете аварийного освещения, обнажая напряженные мышцы и сеть пульсирующих вен. Длинные, похожие на языки, органы осязания медленно двигались в воздухе, словно слепые змеи, ощупывая пространство, ища добычу. Их головы были повернуты в сторону коридора, откуда они только что вышли, но затем медленно, с какой-то жуткой грацией, их безглазые лица повернулись к Нилу и Аарону. Отсутствие глаз не делало их менее устрашающими — напротив, оно создавало ощущение бесшумного, безжалостного хищника, ориентирующегося по другим чувствам. Из их широких пастей торчали ряды острых как бритва зубов, влажных и блестящих. С каждым медленным движением по потолку, слышался легкий скрежет когтей и влажное шуршание их тел, как будто гигантские, отвратительные улитки ползли прямо над их головами. Ужас парализовывал. Сердца бешено колотились в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. Два Лизуна оторвались от потолка. Их падение было бесшумным, грациозным, но в то же время невероятно быстрым. Мгновение — и они уже приземлились на пол коридора, чуть позади Нила и Аарона, производя глухой, почти неслышный удар. Их тела извивались, адаптируясь к новой поверхности, длинные языки судорожно дергались в воздухе. Нил и Аарон застыли. Не просто застыли — они окаменели. Каждый мускул их тел напрягся до предела, словно пытаясь слиться со стеной, стать невидимыми. Дыхание перехватило, воздух застрял в легких, и единственным звуком, который они слышали, был бешеный стук их собственных сердец, казавшийся оглушительным в гробовой тишине. Кричать хотелось до боли, но животный инстинкт самосохранения намертво запечатал их рты. Любой звук, любое движение — и это будет конец. Лизуны были слепы, но их остальные чувства были обострены до предела. Нил и Аарон знали это. Им нужно было быть абсолютно неподвижными, абсолютно безмолвными, надеясь, что хищники пройдут мимо, не заметив их, не уловив биение сердца, не почувствовав тепло их тел. Секунды тянулись как вечность, наполненные первобытным ужасом и отчаянной молитвой о невидимости. Нил и Аарон прижимались к холодной металлической стене, едва дыша. Красный свет аварийной сигнализации пульсировал, окрашивая все вокруг в багровые тона, создавая жуткие тени от каждого обломка и тела. Позже стало понятно: их было больше, чем двое. Коридор кишел ими. Эти твари были повсюду. Визг и утробное рычание разносились эхом по вентиляционным шахтам, но хуже всего было то, что их почти неслышное движение, этот влажный скрежет когтей по металлическому полу, мог возникнуть в любой момент прямо за углом. Любой звук, даже легкое касание одежды, мог стать их приговором. Они двигались медленно, шаг за шагом, прислушиваясь к каждому шороху, каждому отдаленному звуку. Их ботинки едва касались пола. Нил чувствовал, как пот стекает по спине, смешиваясь с едким запахом озона и свежей крови. Аарон, обычно такой собранный, теперь выглядел как живая тень, его глаза были расширены, а рука сжимала рукоятку ножа, который вряд ли мог помочь против этих монстров. Увидев оружие, Нил вопросительно посмотрел на блондина, оно внезапно оказалось в руках друга и Нил понятия не имел, где Аарон мог его прятать. Более они не переглядывались, чтобы не отвлекаться; не дышали, чтобы не издать ни звука. Воздуха не хватало, легкие судорожно сжимались, но Нил не смел вдохнуть. Он слышал свой собственный пульс в ушах, такой громкий, что боялся, что он тоже выдаст их. Отвратительное, безглазое тело Лизуна, покрытое обнаженными, кроваво-красными мышцами, было мерзким зрелищем. Длинный, шипастый язык медленно двигался из стороны в сторону, словно щупальце, сканируя воздух. Он двигался медленно, но с какой-то жуткой, инстинктивной грацией. Каждый шаг сопровождался противным, чавкающим звуком, когда его когтистые лапы отрывались от пола. Они были все ближе. Всего в нескольких метрах, которые через секунду превратились в сантиметры. Нил и Аарон чувствовали его присутствие, его затхлый, хищный запах. Его язык скользнул по воздуху, чуть ли не касаясь их лиц, но промахнулся, не встретив сопротивления. Нил закрыл глаза, пытаясь подавить дрожь. Страх был всепоглощающим, чистым и первобытным. Это не был страх смерти, а страх быть пойманным, растерзанным на куски этой слепой тварью, которая в любой момент могла почувствовать их теплоту, их еле слышное биение сердца. Лизун прошел мимо, его язык почти задел рыжую прядь Нила, и он чувствовал сквозь стену, как пол едва заметно вибрирует от его шагов. Его отвратительное, безглазое лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от лица Нила. Он чувствовал его дыхание — теплый, гнилостный воздух, несущий запахи крови и разложения. Обнажённые, пульсирующие мышцы его тела выглядели так, словно их вывернули наизнанку, и сквозь них просвечивали вены. Нил видел каждый бугорок, каждую мерзкую деталь. Его язык. Длинный, мускулистый, покрытый рядами заостренных шипов, он медленно двигался из стороны в сторону. Он был так близко, что Нил чувствовал легкое касание влажного воздуха, когда язык проходил мимо его лица. В тот момент, когда он почти коснулся щеки, Нил ощутил, как время остановилось. Его мозг кричал, инстинкты орали, чтобы он бежал, но Нил заставил себя оставаться неподвижным. Нил не дышал. Совсем. Его лёгкие горели, грудь болела, но любой, даже самый тихий выдох, мог стать их концом. В его ушах не звенел пульс, а грохотал адский барабан, такой громкий, что Нил был уверен — Лизун должен его слышать. Аарон рядом с Нилом был не лучше. Его глаза были закрыты, одна рука крепко прижимала ладонь к его рту, пытаясь заглушить любой звук, даже непроизвольный стон. Нил видел, как тело Аарона дрожит, как маленький листик на ветру, но Аарон, как и Нил, держался. Он не дышал. Это был страх неминуемой, животной расправы. И когда Лизун, наконец, медленно отвернулся, его язык скользнул в другом направлении, и он начал удаляться, Нил почувствовал, как мир вокруг него снова начал двигаться. Но даже после того, как его шаги стихли вдали, страх оставался, глубоко засевший в каждой клеточке, напоминая о близости абсолютного кошмара. Влажный скрежет когтей начал удаляться, затем превратился в приглушенное чавканье, и наконец, совсем стих где-то далеко в извилистых коридорах. Нил и Аарон оставались неподвижными еще несколько долгих секунд, их легкие отчаянно требовали воздуха, но страх держал их в оцепенении. Только когда тишина, нарушаемая лишь пульсирующей сиреной, стала невыносимой, Нил наконец позволил себе дрожащий, судорожный вдох. Воздух казался ледяным, обжигая лёгкие. Аарон рядом с ним медленно убрал ладонь ото рта, его лицо было мёртвенно-бледным, но в глазах появилось что-то похожее на решимость. Они переглянулись. Ни слова. Слова были роскошью, которую они не могли себе позволить. Только молчаливое понимание. Их цель — комната связи — была ближе, но путь к ней оставался смертельно опасным. Они снова начали двигаться. Медленно, осторожно, каждый шаг выверяя с предельной аккуратностью. Металлический пол был усеян обломками: разбитое оборудование, куски изоляции, кабели, залитые чем-то липким и темно-красным. Они обходили каждую лужу, каждый торчащий кусок металла, словно ступая по минному полю. Тело Нила все еще дрожало, адреналин бурлил в крови, оставляя после себя ощущение опустошения и жуткой эйфории. Чувство, что они пережили это, было ошеломляющим, но оно быстро сменялось осознанием, что это была лишь одна битва в бесконечной войне. Коридоры казались длиннее, чем раньше, каждый поворот скрывал потенциальную угрозу. Красный свет играл зловещими тенями на стенах, создавая иллюзию движения там, где его не было. Нил слышал, как гудит вентиляция, как где-то вдали доносятся отголоски других криков. Это напоминало ему, что кошмар не закончился, он просто перешел в следующую фазу. Они продолжали двигаться, прижавшись к стене, их взгляды постоянно сканировали каждый уголок. Каждый шорох, каждый тихий звук заставлял их замирать, вслушиваясь, пытаясь определить, был ли это всего лишь обломок или приближение новой угрозы. Нил двигался, словно в трансе, но часть его сознания словно отделилась, наблюдая за происходящим со стороны. Коридоры. Эти самые коридоры. Раньше они были символом стерильной чистоты, высокотехнологичной эффективности. Белые, идеально гладкие стены отражали флуоресцентный свет, создавая ощущение простора и порядка. Воздух был свежим, с лёгким запахом дезинфекции и нового оборудования. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь гулом серверов и приглушенными голосами коллег, обсуждающих очередные научные прорывы. Это было место, где будущее создавалось, где человечество расширяло границы возможного. Нил помнил, как они спешили по ним, держа в руках отчеты и пробирки, чувствуя себя частью чего-то великого. А теперь это был ад. Белые стены исчезли под кроваво-красными разводами, грязными мазками, оставленными когтями и телами. Кое-где виднелись ошметки плоти, налипшие на вентиляционные решетки. И этот красный свет. Он больше не был предупреждением, он был светом бойни, заливающим всё вокруг багровыми отблесками, делая каждое пятно крови еще более зловещим. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным металлическим запахом крови, едким запахом разлагающейся плоти и чем-то острым, химическим — продуктом распада, который несли эти твари. Было трудно дышать, даже когда Нил позволял себе короткие, судорожные вдохи. И тишина. Та прежняя, рабочая тишина, сменилась новой — жуткой, напряженной тишиной, прерываемой лишь далеким рычанием, визгом или ужасающими, чавкающими звуками. Это была тишина охотника, тишина, предшествующая нападению. Разум Нила отказывался принимать эту реальность. Это было не просто разрушение, это было осквернение. Осквернение всего, что они считали прогрессом, безопасностью, порядком. То, что раньше было символом их амбиций, теперь стало свидетельством их гордыни и глупости. Эти коридоры, которые Нил знал наизусть, превратились в незнакомый, смертоносный лабиринт. И он чувствовал глубокое, невыносимое отвращение. Отвращение к себе, к тому, что он был частью всего этого, к тому, что они создали. И невероятную, давящую тоску по тому миру, который был всего несколько часов назад. Миру, который теперь казался невообразимо далёким и потерянным навсегда. Наконец, они достигли угла, прижались к стене, и Нил осторожно выглянул, затем подал знак Аарону. Но то, что они увидели, заставило их застыть на месте. Ведь весь коридор перед ними был усеян изуродованными телами их коллег: десятки тел, одетых в привычные лабораторные халаты, теперь были разорваны на части, разбросаны по полу, их конечности неестественно вывернуты, внутренности вывалены наружу. Кровь, темно-красная и липкая, залила весь пол, смешиваясь с обломками оборудования и фрагментами костей. Красный свет аварийной сигнализации не просто освещал, он купал эту ужасающую сцену в багровых тонах, делая зрелище еще более сюрреалистичным и невыносимым. Он подчеркивал каждую рану, каждую рваную конечность, каждую искаженную гримасу ужаса на застывших лицах. От тел исходил удушающий запах крови, экскрементов и разложения, который был настолько плотным, что казалось, его можно было потрогать. Нил прижал руку ко рту, пытаясь подавить рвотный позыв. Глаза Аарона были широко распахнуты, налиты слезами, но он не смел издать ни звука. Его рука сжимала нож до побеления костяшек. Они узнавали некоторых из них — доктора Харрисона, молодого лаборанта Дженкинса, охранника Мартина. Теперь это были лишь обезображенные куски плоти, молчаливые свидетели абсолютного кошмара. В этом коридоре царила жуткая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и далекими стонами станции. Казалось, даже воздух замер в ужасе. Это была не просто смерть, это было унижение. Нил чувствовал, как его рассудок медленно трещит под тяжестью увиденного. Это было доказательство того, что они не просто сражались за выживание, они сражались против безжалостного, кровожадного зла, которое оставило после себя лишь опустошение. И осознание того, что они могли быть следующими, пронзило их до самых костей. Увидев этот ужас, Аарон сломался. Его тело начало дрожать, сначала лёгкая рябь, затем сильные конвульсии. Он пропустил пряди своих светлых волос через пальцы, оттягивая, пытаясь отгородиться от зрелища. Нил видел его широко распахнутые, остекленевшие глаза, полные слез и чистого, безумного ужаса. Из его груди вырвался низкий, подавленный стон, который он тут же попытался заглушить, кусая руку. Нил мгновенно обхватил его, прижимая к стене, пытаясь сдержать его дрожь и не дать ему издать более громкий звук. Он чувствовал, как Аарон сопротивляется, его мышцы напряжены, как струны. Красный свет аварийной сигнализации пульсировал, окрашивая их лица в багровые тона, усиливая ощущение неотвратимости происходящего. Нил крепко сжал плечо Аарона, пытаясь передать ему хоть немного своей собранности. — Аарон! Эй! Аарон, посмотри на меня! — прошептал Нил, его голос был напряженным, но полным решимости. Он пытался привлечь внимание Аарона, оторвать его взгляд от мертвых лиц. — Мы должны идти. Ты слышишь меня? Мы не можем здесь застрять. Вспомни… Нил приблизился к его уху, почти касаясь губами, чтобы его слова были слышны только Аарону. — Вспомни Эндрю. Мы единственные, кто может позвать помощь, Аарон. От нас зависит всё. От тебя зависит. Сейчас не время сдаваться. Он сжал его плечо еще крепче. — Посмотри на меня. Не на них. Мы пройдём это. Вместе. Но ты должен взять себя в руки, понял? Мы почти у цели. Комната связи. Еще немного. Ты можешь это сделать. Медленно, болезненно медленно, дрожь Аарона начала стихать. Он глубоко, судорожно вздохнул, его тело все еще напряжено, но он медленно опустил руки от волос. Его глаза, красные и опухшие, встретились с глазами Нила. В них все еще был ужас. Он кивнул, коротко и резко, беззвучно, но с пониманием. На дрожащих, отказывающихся повиноваться ногах, они двинулись вперед. Металлический пол под ними хлюпал от крови, и было невозможно не наступать на ошметки плоти, на расчлененные конечности, на то, что еще несколько часов назад было их коллегами. Каждый такой шаг отдавался ледяным уколом отвращения и ужаса в груди Нила. Его желудок сворачивался от запаха, а разум отчаянно цеплялся за призрачные образы мира до катастрофы. Аарон шёл рядом, его лицо было бледным и осунувшимся, глаза полуприкрыты, словно он пытался отгородиться от реальности, но при этом оставался начеку. Его дыхание было прерывистым и мелким. Он сжимал свой нож с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Нил чувствовал его напряжение, но Аарон держался. Слова о брате, о надежде, о цели — они держали его на плаву, словно тонкая нить над бездной. Красный свет мигал над ними, выхватывая жуткие детали: блеск крови на разбитом стекле, обрывки волос, прилипшие к вентиляционной решетке, пустые, остекленевшие глаза, устремленные в никуда. Коридор казался бесконечным, каждый метр был пропитан смертью и насилием. Но они шли. Прижимаясь к стене, избегая всего, что могло издать хоть малейший звук, они прокладывали себе путь сквозь этот живой кошмар. Скрежет. Сначала еле слышный, потом все отчетливее — влажный, шорох когтей по металлу, доносящийся откуда-то сверху. Нил и Аарон мгновенно замерли, их тела напряглись, превратившись в камень. Они подняли головы, вглядываясь в темные решетки вентиляционных шахт, расположенные под потолком. Звук перемещался, двигался над ними, тяжёлые, медленные шаги, от которых по спине бежали мурашки. Лизуны. Они передвигались по вентиляции, словно хищники по собственной сети туннелей. Сердце Нила бешено колотилось, отдаваясь глухим ударом в ушах. Он чувствовал, как замирает дыхание рядом с ним, как Аарон застыл, его взгляд прикован к вентиляционной решетке прямо над ними. Шаги стихли прямо над их головами, затем мучительно медленно, начали удаляться, глухое царапанье и хлюпанье становилось все тише, пока не растворилось вдали. Они ждали. Долгие, бесконечные секунды. Когда Нил был уверен, что опасность миновала, он осторожно потянул Аарона за рукав лабораторного халата. Его глаза указали на развилку впереди. Они были совсем близко. Если повернуть налево, там, в конце короткого, заваленного обломками отрезка, должна была быть дверь в комнату связи. Цель была почти осязаема, но путь к ней всё ещё оставался смертельно опасным. Они осторожно прошли развилку, обломки хрустели под ногами, и наконец, перед ними показалась полуоткрытая дверь в комнату связи. На мгновение, всего на одно роковое мгновение, они позволили себе расслабиться. Цель была достигнута, облегчение накрыло их волной, притупляя инстинкты. Нил, как обычно, шёл первым, осторожно толкая дверь ногой. Едва он сделал шаг внутрь, как с потолка, из темноты над дверным проемом, что-то рухнуло вниз с отвратительным, влажным шлепком. Это был Лизун. Его багровое, лишённое кожи тело обрушилось прямо на Нила. Он не успел даже вскрикнуть — существо, с невероятной скоростью, пыталось вцепиться своими огромными, острыми зубами в его шею. Острые когти впились в его плечи, продирая ткань халата и кожу под ним. Но Аарон, шедший следом, среагировал инстинктивно. Весь его затаённый ужас и отчаяние превратились в яростную энергию. Он бросился вперёд, не раздумывая, в руке Аарона сверкнул нож. Он всадил его в спину твари, но та лишь утробно взвизгнула, поворачивая свою голову в сторону. — В голову, Аарон! — отчаянно закричал Нил, чувствуя, как когти Лизуна разрывают его плоть, а его дыхание обдает его лицо мерзким, гнилостным смрадом. Аарон, словно одержимый, перехватил нож поудобнее. Он видел, как голова твари извивается, пытаясь достать Нила. Он ударил снова, целясь в темные, влажные участки, где череп Лизуна был открыт. Первый удар прошел по касательной, заставив тварь снова взвыть. Затем, собрав все силы, Аарон вонзил нож глубоко в мягкие ткани. Лизун дернулся в конвульсиях, его конечности бешено забились. Из раны хлынула темная, густая кровь, и существо задергалось в предсмертной агонии, его длинный язык вывалился изо рта, а когти скребли по полу, пока оно окончательно не затихло. Тело обмякло и застыло на полу, рядом с Нилом. Аарон тяжело дышал, его лицо было искажено от напряжения и ярости. Он выдернул нож из головы твари и отшатнулся, оглядывая бездыханное тело. Нил, лежавший на полу, тяжело дышал, прижимая руку к ране на плече, откуда сочилась кровь. Правое плечо пульсировало острой болью, но он поднял взгляд на Аарона, который всё ещё стоял над телом Лизуна, уставившись на него пустым взглядом. Рука Аарона сжимала окровавленный нож, но его лицо было совершенно отстраненным, словно он был не здесь, а где-то далеко. — Аарон… Ты… Ты спас мне жизнь, — прохрипел Нил, его голос был надломленным, но искренним. Он попытался привстать, морщась от боли, когда движение затронуло рану. – Спасибо. Спасибо тебе. Но Аарон не ответил. Его глаза были широко распахнуты, но взгляд их был направлен сквозь Нила, сквозь комнату, в пустоту. Он стоял неподвижно, застывший в позе, в которой только что рубил монстра, его дыхание было неровным и поверхностным. Шок полностью поглотил его. Зверская сила, с которой он только что сражался, ушла, оставив его опустошённым. С трудом поднявшись на ноги, Нил, прижимая ладонь к ране, подошёл к двери. Ему нужно было заблокировать её, пока Аарон был в таком состоянии. Скрючившись от боли, он прикрыл дверь до щелчка. Каждый рывок отзывался острой болью в плече, но он стиснул зубы. Затем Нил подошёл к Аарону. — Эй, Аарон. Отходим отсюда, — мягко, но настойчиво сказал он, осторожно коснувшись его локтя. От трупа Лизуна исходил тошнотворный запах, и Нилу хотелось увести Аарона подальше от этого зрелища. Он медленно, с усилием оттянул Аарона от мертвой твари, направляя его к дальней стене комнаты, где не было кровавых пятен и разорванной плоти. Аарон покорно позволил вести себя, его движения были вялыми и несфокусированными. Он шёл, словно марионетка, его взгляд все ещё был где-то далеко. Нил, сам едва державшийся на ногах, прислонил его к стене, стараясь быть опорой, пока его собственное тело кричало от боли. Теперь им нужно было собраться. У них была комната связи. Но сначала — Аарон. Глаза Аарона, до этого пустые и остекленевшие, медленно опустились, скользнув по фигуре Нила, и остановились на его окровавленном плече. Мгновенно, словно по щелчку, туман, окутывавший его разум, начал рассеиваться. Он моргнул, его взгляд стал более сфокусированным, а в глазах появилось выражение глубокой тревоги и вины. — Рана… твоя рана… — пробормотал Аарон, его голос был хриплым и дрожащим, но теперь в нем снова появился смысл. Он судорожно, почти неуклюже встал с места, его ноги ещё немного подрагивали, но тело уже начинало повиноваться. Он огляделся по сторонам, его взгляд лихорадочно метался по комнате, ища что-то, что можно использовать. — Черт возьми, Нил, ты истекаешь кровью! — воскликнул он, его паника росла. – Мне нужно… нужно это перевязать. Сейчас же! Он бросился к ближайшему шкафу, открывая его с такой силой, что дверца ударилась о стену. Руки Аарона дрожали, когда он начал беспорядочно рыться среди разбросанных предметов — каких-то старых документов, офисных принадлежностей, пустых колб. Он был полон решимости найти что угодно — бинт, кусок ткани, чистый лоскут — чтобы остановить кровь Нила. Всё его внимание теперь было сосредоточено на ране Нила, на этом подтверждении опасности, из которой он только что вытащил своего спутника, и на необходимости исправить произошедшее. Нил, вымотанный до предела, тяжело привалился к стене, чувствуя, как каждая мышца его тела ноет. Голова кружилась от потери крови и шока, а плечо горело адским огнем. Он наблюдал за паническими метаниями Аарона, и, несмотря на боль, в его груди зародилась крохотная искорка облегчения — Аарон пришёл в себя. Не успел Нил полностью осознать свое состояние, как Аарон вернулся, почти бегом. В его руке был рулон бинта, а на лице читалось сосредоточенное, но всё ещё испуганное выражение. — Вот! — выдохнул он, протягивая бинт. — К счастью, в каждом кабинете есть аптечки. Он опустился на колени перед Нилом, его руки, несмотря на дрожь, были удивительно цепкими. Аарон осторожно разорвал рукав халата Нила, обнажая глубокие, рваные раны от когтей Лизуна. Кровь все еще сочилась, окрашивая одежду. — Держись, Нил, — пробормотал Аарон, его брови были сведены в болезненной гримасе. Он начал аккуратно прижимать бинт к ране, стараясь остановить кровотечение. Его движения были точными, несмотря на явный стресс, выдавая навыки, которые, возможно, были получены еще до катастрофы, когда они были просто учёными. Нил стиснул зубы, чувствуя резкую боль от давления, но терпел, зная, что это необходимо. Он наблюдал за Аароном, который, сосредоточившись на задаче, отчасти вернул себе контроль над собой. Окончив перевязку, Аарон убедился, что бинт держится крепко, и кровотечение остановилось. Он поднял взгляд на Нила, в его глазах читалась смесь облегчения и истощения. — Готово, — тихо сказал он, его голос был глухим. Отложив остатки бинта в сторону, он тяжело опустился рядом с Нилом, прислонившись спиной к холодной стене. Тишина в комнате связи стала давящей. Единственный звук — это их тяжелое дыхание и далекий, низкий гул систем станции. Шок от пережитого навалился на Аарона всей своей тяжестью. Он сидел, обняв колени, уставившись в пустоту, его тело дрожало от нервного напряжения. После нескольких долгих минут, которые показались вечностью, Аарон, собрав последние силы, медленно пополз к ближайшему столу, где лежал телефон. Каждый миллиметр движения был для него усилием, но в его глазах появилась новая решимость. Достигнув телефона, он поднял трубку, его пальцы чуть дрожали. Не глядя на кнопки, словно по памяти, он начал набирать номер — номер, который, очевидно, был запечатлен в его сознании глубоко и навсегда. Номер его брата. Набрав последние цифры, он поднес трубку к уху, его лицо застыло в ожидании. Он ждал. — Кто бы то ни был, идите нахер, — голос Эндрю был стальным, обрывистым, в нём чувствовалась привычная раздражительность и напряжение. В обычной ситуации это бы только добавило Аарону нервозности, но сейчас он был слишком истощён, чтобы реагировать на обычную колкость брата. — Э-Эндрю… это… это я, — выдохнул Аарон, его голос дрожал, а каждое слово давалось с трудом. Он не мог сдержать дрожь, и его попытка казаться спокойным провалилась. Звук голоса брата, даже такого сухого, прорвал плотину его выдержки. На другом конце провода наступила короткая, но ощутимая пауза. Жесткость в голосе Эндрю не исчезла полностью, но она смягчилась, словно лёд начал таять под внезапным теплом. Раздражение уступило место скрытой тревоге. — Аарон? Что произошло? Почему ты дрожишь? — тон Эндрю теперь был ниже, с лёгким оттенком беспокойства, которое он изо всех сил старался скрыть. Он услышал не просто голос брата, а голос человека, пережившего нечто ужасное. Аарон прикрыл глаза, чувствуя, как часть напряжения уходит, просто оттого, что он слышит родной голос. — Мы… мы добрались до связи, — прошептал он, затем сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. – Но был Лизун… он напал на Нила… Я… я его убил. Мы… мы в безопасности. Пока что. На другом конце провода снова повисла тишина, на этот раз более длительная. Эндрю явно переваривал информацию, которая не имела для него никакого смысла. — Лизун? Что, черт возьми, это значит, Аарон? Что за нападение? На кого? — голос Эндрю был теперь напряжённым, но уже не холодным, а скорее наполненным растерянностью и глубокой тревогой. Он явно не понимал терминологии Аарона, но слышал в его голосе такой ужас, который невозможно было подделать. — Расскажи мне, Аарон. Спокойно. Что там у вас происходит? Но попытка Эндрю призвать его к спокойствию возымела обратный эффект. Тяжесть последних часов, адреналин, отступивший шок — все это обрушилось на Аарона, как лавина. — Я… я не могу… Я… я не знаю… Он… он был такой… он хотел убить Нила… его когти… везде кровь… — слова вырывались из него бессвязным потоком, его голос становился всё более высоким, переходя в истерический всхлип. Телефон начал дрожать в его руке. Он прижался к аппарату, весь сжавшись, и из его груди вырвался надрывный, болезненный вскрик, полный отчаяния и ужаса. Слёзы хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на пыльном лице. — Тихо. Дыши. Аарон, послушай меня, — голос Эндрю теперь был совершенно другим. В нём больше не было и намёка на сталь. Он был низким, ровным, невероятно спокойным и властным. — Вдох-выдох. Медленно. Один. Два. Три. Ты слышишь меня? Сконцентрируйся на моём голосе. Я здесь. Слышишь? Здесь. Эндрю продолжал говорить, размеренно и монотонно, давая Аарону указания, как дышать, словно направляя его шаг за шагом обратно из пучины паники. — Почувствуй пол под собой. Почувствуй, как держишь трубку. Отлично. Ты справился, Аарон. Ты справился. Теперь просто дыши. Он не требовал объяснений, не давил. Он просто был там, его голос был единственной реальностью, на которой Аарон мог сосредоточиться, чтобы не провалиться окончательно в бездну истерики. — Эндрю, всё намного хуже, чем ты можешь представить, — Аарон прочистил горло, его голос стал чуть более устойчивым, но в нём всё ещё ощущалась глубокая усталость. Он собрался с духом, чтобы рассказать всё от начала до конца, без утайки. — «Umbrella» не просто исследовательская лаборатория. Они разрабатывали биооружие. Нечто ужасное, что вышло из-под контроля. Он сделал глубокий вдох. — Нас с Нилом… нас заставили участвовать. Высшее руководство, они угрожали. Угрожали нам, нашим семьям. Если мы не будем молчать и выполнять их приказы. — Мы с Нилом устроили пожар. Мы пытались… мы пытались уничтожить мутировавшие растения, которые уже начали распространяться. Мы думали, что это остановит их. Но это только спровоцировало что-то другое. Оно пробудило… Лизунов. — Аарон содрогнулся при упоминании этих существ. — Эти твари… они мутировали, Эндрю. Это результат их экспериментов. Они просто… они вырвались на свободу. И они начали убивать всех. Его голос стал глуше, наполненный горечью. — Здесь сотни, тысячи жертв. Люди, которые просто работали, ничего не зная о том, что на самом деле творится. Их разорвали в клочья. Мы видели это своими глазами. Нил… он получил ранение от одного из них. Я… я его убил. Но это не конец. Это только начало распространения. Аарон прикрыл глаза. — Ты был прав, Эндрю. Всегда был прав. Эта корпорация…она чистое зло. Последнее слово он произнес с глубокой ненавистью, выплеснув в него всю свою боль и отчаяние. На другом конце провода воцарилась тяжелая тишина. Эндрю слушал, его дыхание было едва слышно, но Аарон чувствовал, как меняется атмосфера. Ярость Эндрю, обычно скрытая под маской безразличия, теперь просачивалась сквозь слова, окрашивая их стальным, опасным оттенком. Голос оставался размеренным, но в его глубине пульсировала холодная, контролируемая ярость, предвещающая шторм. — Я понял, Аарон, — произнес Эндрю, каждое слово было отчеканено, словно выковано из металла. В его тоне больше не было вопросов, только заявления. – Ты рассказал мне достаточно. Мне не нужно больше деталей сейчас. Я понял, что там происходит. Затем он заговорил, и в его голосе прозвучала та абсолютная уверенность, которая всегда характеризовала Эндрю, но теперь она была усилена до предела. — Слушай меня внимательно, Аарон. И передай это Нилу. Сейчас же. Вы слышите меня? Вы прячетесь. Вы не делаете ничего. Вы не геройствуете. Вы не пытаетесь сражаться. Вы просто находите самое безопасное место, какое можете, и ждёте. Вы ждёте меня. — Я уже собираю своих людей, — продолжил Эндрю, и это звучало как обещание неотвратимой кары. — Мы будем там. Скоро. И когда мы прибудем, я хочу, чтобы вы оба были живы и относительно целы. Ты понял меня, Аарон? Никаких глупостей. Просто ждите. Мы уже в пути. В голосе Эндрю не было ни капли сомнения, ни тени колебания. Это был приказ, не подлежащий обсуждению, продиктованный не только заботой, но и кипящей яростью, которая явно собиралась обрушиться на тех, кто посмел навредить его семье. — Понял, Эндрю. Я сделаю. Передам Нилу, — голос Аарона дрогнул, но он старался говорить твердо, чтобы Эндрю не почувствовал его страх. — Мы спрячемся. Будем ждать. Он знал, что Эндрю не любил сантиментов, но сейчас, в этот момент, когда смерть дышала им в спину, ему нужно было сказать это. — Эндрю, что бы ни случилось, спасибо тебе. За всё. И… я люблю тебя, брат. На другом конце провода раздался резкий, сухой звук, похожий на то, как Эндрю щелкнул языком, прерывая его. Шуршание одежды, вероятно, означало, что он уже двигался, собираясь, отдавая приказы. Аарон услышал обрывки фраз, произнесенных Эндрю кому-то рядом, отрывистые, решительные слова, которые звучали как команды. Затем голос Эндрю снова вернулся в трубку, твёрдый и бескомпромиссный, но теперь в нём не было ярости — только непоколебимая решимость. — Не смей прощаться, Аарон. Не сейчас. — В этих словах было что-то такое, что не оставляло места для возражений. — Ты меня слышишь? Мы скоро увидимся. Я даю тебе слово. И связь оборвалась. Аарон остался стоять, прижимая трубку к уху, слушая мертвую тишину. Слова Эндрю, его обещание, его непоколебимая уверенность, стали тонкой, но прочной нитью, за которую можно было ухватиться. — Мы скоро увидимся, — повторил он про себя. — Я даю тебе слово. Этого было достаточно, чтобы найти в себе силы и двинуться дальше. Аарон резко вынырнул из своих мыслей, когда позади раздался хриплый, болезненный стон Нила. Он мгновенно обернулся, забыв о разговоре с Эндрю, и бросился к другу. Лицо Нила было бледным, его рана, несмотря на все попытки Аарона остановить кровь, всё ещё сочилась, а дыхание было прерывистым и неглубоким. Каждая попытка двигаться причиняла ему явную боль. — Держись, Нил. Эндрю в пути, — прошептал Аарон, пытаясь придать своему голосу уверенности, которой сам не чувствовал. Он огляделся по сторонам, ища хоть какое-то укрытие. В дальнем углу разрушенного помещения стоял массивный металлический стол, один из тех, что использовались в лабораториях. Он был опрокинут набок, образуя подобие убежища. Собрав все силы, Аарон помог Нилу кое-как подползти к столу. С большим трудом, скрипя зубами от боли, они протиснулись под столешницу, которая теперь служила им импровизированной крышей. Внутри было тесно, пыльно и темно. Запах крови и гари витал в воздухе. Они прижались друг к другу, Нил тяжело дышал. Аарон крепко обнял его, чувствуя, как дрожит его собственное тело. Он прислушивался к каждому шороху, каждому звуку за пределами их крошечного убежища, ожидая. Ожидая спасения. Или чего-то гораздо худшего. Тишина снаружи была оглушительной, лишь изредка нарушаемая далекими, необъяснимыми звуками, от которых кровь стыла в жилах.