Там, где выцвел Красный Зонт

Нил прижимался к боку Аарона, чувствуя, как мир вокруг него расплывается, а веки неумолимо тяжелеют. Каждая клеточка его воспаленного плеча протестовала, болью отдаваясь в висках, противно ныла и тянула, — но это была лишь ничтожная царапина по сравнению с тем адом, что они пережили с мамой в бегах от отца. Тогда приходилось гораздо хуже, и этот шрам на щеке, которого он инстинктивно захотел коснуться, был лишь одним из множества свидетелей того ужасного времени. Мысли о маме пронзили: Нил пропустил их привычный звонок после обеда, и сейчас она, должно быть, сходила с ума от тревоги, чувствуя неладное. В нарастающей, давящей тишине, которую нарушал лишь его собственный, гулкий пульс, заглушавший отдаленный скрежет и стоны помещения, из уст Нила вырвался едва слышный, надломленный шёпот. — Мама, — этот звук был почти неосознанным причитанием, вырвавшимся из самых глубин души, где смешались боль, страх и невыносимая тоска. Он пронзил натянутую тишину под столом, заставив Аарона, до этого напряженно вслушивающегося в каждый шорох снаружи, резко повернуть голову. Он увидел, как лицо Нила побелело до мертвенной бледности, а губы подрагивали, пытаясь удержать дыхание. Веки Нила медленно закрывались, и лёгкая дрожь пробежала по всему его телу. Он инстинктивно, почти судорожно, прижал руку к раненому плечу, словно пытаясь остановить кровотечение невидимой раны. Аарон сразу понял: это был не просто страх, не обычная паника. Это была боль. Острая, невыносимая, уносящая Нила в полузабытье, в обрывки воспоминаний, где смешивались кровь и отчаяние. Глаза Нила закатились, и он начал терять сознание, а тело обмякло в руках Аарона. — Эй! Нил! — прошептал Аарон, толкнув его локтем, стараясь при этом не издавать лишнего шума. Его голос был низким, но наполненным настойчивостью. — Смотри на меня! Нил, ты меня слышишь? Он протянул руку и слегка, но крепко сжал здоровое предплечье Нила, пытаясь вернуть его в реальность. — Не отключайся! Только не сейчас, чёрт возьми. Ответь мне. Сколько пальцев? — Аарон быстро показал два пальца, держа их прямо перед глазами Нила, которые тот едва приоткрыл, стараясь заставить его сфокусироваться. — Дыши. Глубоко. Ты меня слышишь? Говори со мной, Нил! Не смей отключаться! Собрав остатки воли в кулак, Нил с усилием моргнул, пытаясь отогнать пелену, застилавшую разум. Боль в плече пульсировала острой, жгучей волной, но голос Аарона, его настойчивые слова, стали якорем, вытягивающим его обратно из бездны. Он сделал глубокий, хоть и болезненный вдох, чувствуя, как кислород немного проясняет голову. — Эндрю… — выдохнул Нил, его голос всё ещё был хриплым, но уже более отчетливым. Глаза, до этого мутные, сфокусировались на лице Аарона, и в них вспыхнула лихорадочная тревога. — Он… он уже едет? Ты уверен, что он понял? Аарон кивнул, его взгляд стал жёстче и увереннее. Он отпустил предплечье Нила, в его глазах промелькнуло облегчение от того, что Нил пришёл в себя. — Да, он едет. С командой. Он спец агент, Нил, он понял всё. Для этого мы и тащились в эту чёртову комнату связи, чтобы он получил все детали. Он уже в пути, должен быть где-то поблизости. Теперь мы ждём. И ты должен держаться. Не отключайся, пока они не прибудут. Слышишь? Нил почувствовал, как волна облегчения прокатилась по его телу, смешиваясь с пульсирующей болью. Знание, что Эндрю — брат Аарона, тот самый спец агент по биооружию, о котором Нил уже был наслышан, и который теперь мчится сюда, принесло странное успокоение. Он не знал его лично, никогда не видел его лица, но знал, что этот человек — их единственная надежда. — Понял, — прошептал Нил, прижимаясь к ножке стола. Тревога немного утихла, уступая место сосредоточенному ожиданию. — А сколько ещё ждать? Аарон покачал головой, его губы сжались в тонкую линию. Он взглянул на часы, встроенные в панель над столом, но это не дало ему никакой конкретики. Время в их положении ощущалось иначе — то тянулось невыносимо долго, то пролетало мгновенно. — Не знаю, — ответил Аарон, его голос был низким и ровным, лишенным сомнений. — Он сказал, что будет здесь как можно быстрее. И он всегда держит слово. Он придет. Скоро. Просто держись. Ты же помнишь, что он сказал делать, когда мы звонили? Он наклонился ближе к Нилу, стараясь заглянуть ему в глаза, убедиться, что Нил понимает всю серьёзность ситуации и свою роль в ней. — Сейчас самое важное — оставаться в сознании и быть начеку. Понял? Нил утвердительно промычал, но боль отнимала все силы. Если бы только здесь нашлось обезболивающее — оно бы сейчас здорово помогло. Прошипев сквозь стиснутые зубы, Нил чуть шевельнулся и заставил себя говорить: — Расскажи, какой Эндрю. Он симпатичный? Аарон тихо фыркнул. — Мы близнецы, Нил. — Значит, нет. — Я сейчас случайно сожму твоё раненое плечо, чтобы ты заткнулся. Из Нила вырвался хриплый, приглушенный смешок, мгновенно застывший на губах. Вспышка в лаборатории — что она значила для верхушки «Umbrella»? Они, обитающие в своих бункерах-офисах, вероятно, даже не подозревали о происходящем и о том, что случилось. Эти скользкие твари всегда умудрялись выживать. Но он и Аарон нарушили главное условие. Им было четко сказано: молчать. А они рассказали. До сих пор страшно подумать, что теперь последует. Аарон же, на удивление, ни словом не обмолвился о настоящей фамилии, которой назвали Нила. Он даже не намекнул, что ему было любопытно узнать. — Аарон. Тот вопросительно хмыкнул. — Разве тебе не было интересно, почему Оллман назвал меня Веснински, а не Джостен? — Голос Нила был тихим, почти неразличимым, но в нём прозвучала стальная нотка вызова, которая всегда была в нем. Это был вопрос не просто о любопытстве, а о доверии, о том, готов ли Аарон видеть его таким, какой он есть, со всей его тёмной правдой. Аарон медленно повернул голову, его глаза, обычно холодные и отстраненные, задержались на лице Нила. В них не было ни удивления, ни презрения, ни даже простой любознательности. Лишь усталое, почти равнодушное принятие. — Мы не для того бежали сюда, Нил, чтобы играть в отгадки и раскрывать семейные тайны, — Аарон проговорил это так, будто тема была для него досадным отвлечением. Он снова отвернулся, сосредоточившись на окружающей тишине. Но затем, будто что-то передумав, он медленно повернул голову обратно, его взгляд задержался на Ниле. — Сейчас не лучший момент для исповедей. У нас тут, знаешь ли, потенциально смертельный вирус на свободе, и мутировавшие твари, которые хотят нас поймать. Он сделал паузу, его глаза сканировали лицо Нила, словно пытаясь прочитать там всё невысказанное. — Но если тебе действительно так необходимо об этом говорить, — добавил Аарон, понизив голос до шепота, в котором не было ни прежнего раздражения, ни обычной отстраненности, а лишь нечто вроде сурового, но искреннего предложения. — Если ты хочешь поделиться, ты можешь. Когда это закончится. Или даже сейчас, если это поможет тебе не отрубиться. Но я не буду тебя об этом спрашивать. Это твоя история. Тебе решать, когда и кому её рассказывать. Это молчание, полное невысказанного понимания, было по-своему красноречивее любых слов. Это было не безразличие, а странная, хрупкая форма поддержки, которую Аарон был готов предоставить в этой критической ситуации. Он не давил, но и не закрывался полностью. Он давал Нилу выбор. Нил сделал глубокий вдох. Боль в плече пронзила его острой вспышкой, но теперь это было иное — не просто телесное страдание, а многолетняя, накопленная в глубине души тоска, которая рвалась наружу. Он взглянул на Аарона, на его непроницаемое лицо, и что-то внутри Нила сломалось, позволив словам вырваться наружу. — Мой отец был психопатом, тесно связанным с мафией. Он считал, что ему всё дозволено, — слова слетали с губ прерывисто, каждое несло на себе тяжкий груз воспоминаний, от которых Нил так долго бежал. — Мы с матерью долгие годы скрывались от этого жестокого ублюдка. Но теперь он мёртв. Голос Нила затих, стал почти неслышным, но в нём прозвучала странная смесь облегчения и чего-то похожего на невысказанный гнев. — После его смерти мы с мамой поселились у её брата, моего дяди. Я сменил имя, чтобы ничего больше не связывало меня с ним. Я и так похож на него как две капли воды. А имя я похоронил вместе с отцом. — Нил на мгновение запнулся. Имя, произнесенное вслух, казалось чужим, отголоском прошлой жизни. — Раньше меня звали Натаниэль Веснински. И когда Оллман назвал меня так, я будто снова услышал голос отца, почувствовал его присутствие. Аарон слушал, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах что-то изменилось. Усталость, вечная спутница его взгляда, углубилась, но на смену ей пришло и нечто похожее на понимание. Он не проявил ни шока, ни осуждения, ни даже того сочувствия, к которому Нил привык от других. Лишь молчание, которое говорило: Я услышал. Он не отвернулся. Он оставался рядом, в этой тесной каморке, под угрозой смерти, и слушал. Наконец, Аарон чуть заметно кивнул, словно подтверждая что-то для себя. — Вот почему Оллман произнес его вслух, — прошептал Аарон, не столько спрашивая, сколько констатируя очевидное. Его взгляд стал ещё жестче, а губы сжались в тонкую линию. — Они специально всполошили твоё прошлое. Чтобы напугать, взять под контроль. Заставить тебя думать, что они знают о тебе всё. Что ты нигде не спрячешься. Нил медленно кивнул, его собственные мысли уже двигались в том же направлении, но подтверждение Аарона закрепило догадку. Это была их тактика. Психологическая игра, направленная на подавление воли. — Да, — тихо выдохнул Нил, чувствуя, как новое понимание лишь усиливает холодную ярость внутри. Они оба замолчали, вновь прислушиваясь к окружающим звукам, к натянутой тишине, которая казалась громче любого шума. Разговор о прошлом Нила, каким бы тяжелым он ни был, теперь отошёл на второй план. Главным оставалось одно: выжить. И дождаться Эндрю. Аарон снова сосредоточился на двери, его глаза неотрывно следили за щелью под ней. — Он придет, — повторил он, на этот раз с большей уверенностью, не для Нила, а, казалось, для самого себя. — Он уже должен быть здесь. Просто жди. И дыши. Нил почувствовал, как его сознание начинает ускользать, словно он проваливался в вязкую, темную трясину. Боль в плече притупилась, звуки внешнего мира стали далёкими и неразличимыми. Ему показалось, что он провел в этом забытьи целую вечность, или всего лишь мгновение. — Нил, — голос Аарона был низким, напряженным, но достаточно резким, чтобы прорваться сквозь туман. — Нил, проснись. Ты слышишь? Нил резко распахнул глаза. Мир вокруг него внезапно вернулся с пугающей четкостью. Голова гудела, а боль в плече вспыхнула с новой силой, стоило ему встрепенуться. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд на Аароне, который уже не сидел рядом, а осторожно приподнялся. Аарон, двигаясь с максимальной осторожностью, аккуратно выбрался из-под стола. Его глаза были прикованы к одному из окон, маленькому, прямоугольному окошку, расположенному чуть выше уровня глаз и ведущему в коридор. Оно открывало обзор на развилку, где три коридора сходились воедино, создавая идеальное место для засады или неожиданной встречи. Нил с трудом поднялся на локтях, прислушиваясь. Сначала он ничего не слышал, кроме стука собственного сердца. Но затем… едва уловимый скрип, отдаленный шорох, будто кто-то осторожно двигался по коридору, пытаясь не произвести шума. Или, наоборот, это был звук, который они должны были услышать. Аарон приник к окну, его профиль был напряженным, челюсть сжата. Он выглядывал с такой сосредоточенностью, словно пытался взглядом пробить бетонные стены. Нил, забыв о боли, тоже напрягся, его взгляд метался между спиной Аарона и дверью, откуда могла прийти опасность. Они оба знали, что это могло быть что угодно: их преследователи, или Эндрю. Надежда и страх сплелись в тугой узел в груди Нила. Каждое мгновение ожидания казалось бесконечным. Внезапно Аарон дернулся, его тело напряглось. Он отпрянул от окна, но не полностью, лишь слегка отстранившись. Его губы открылись, словно он собирался крикнуть, и Нил почти услышал, как имя брата готово было сорваться с его языка. Но в самый последний момент, будто невидимая рука сжала ему горло и крик оборвался. Из Аарона вырвался лишь хриплый, едва слышный шепот, больше похожий на выдох облегчения, смешанный с невероятным напряжением. Нил со своего места не видел того, то что Аарон, но реакция была красноречивее любых слов. Плечи Аарона опустились, хотя он все еще оставался настороженным. В его обычно жестких чертах лица мелькнуло что-то похожее на мгновенное расслабление, едва заметное, но ощутимое. Наконец, Аарон осторожно потянулся к механизму блокировки двери. Щелчок. Ещё один. С лёгким скрипом дверь подалась и медленно отворилась на несколько сантиметров, пропуская в тесную каморку полоску тусклого света из коридора. Аарон аккуратно выглянул, его глаза напряженно сканировали пространство. Тишина. Но эта тишина была обманчива. В следующее мгновение, прежде чем Аарон успел полностью высунуть голову, с потолка над дверным проемом рухнул кошмарный силуэт. Красный, безглазый монстр с длинным, мускулистым языком, извивающимся в воздухе, и острыми когтями, готовыми разорвать плоть — Лизун. Он возник из темноты так внезапно, что Аарон замер, инстинктивно пытаясь отдернуть голову. В тот же миг, откуда-то из глубины коридора, эхом разнесся резкий, пронзительный крик Эндрю: — Пригнись! Аарон рухнул на колени, едва успев среагировать. Секунды спустя оглушительный грохот разорвал тишину, за ним последовал еще один, и ещё. Звук выстрелов был сухим и мощным, не оставляющим сомнений в калибре оружия. Сквозь полуоткрытую дверь Нил увидел вспышки, освещающие мелькающие тени и ошметки плоти, разлетающиеся по стене. Лизун, который только что был живой угрозой, превратился в бесформенную кучу мяса и когтей, оседающую на пол с влажным шлепком. Эндрю не терял времени на прицеливание — он просто уничтожил его. Оглушительный грохот выстрелов эхом отдавался в узком коридоре, оглушая Нила. Он чувствовал, как вибрация проходит сквозь пол, а запах пороха и чего-то едкого, железистого, ударил в ноздри. Дрожащими руками он попытался прикрыть уши, но шум был слишком силен. Когда наступила внезапная тишина, она показалась почти такой же оглушительной. Аарон, всё ещё пригнувшийся у пола, быстро оглянулся на Нила, его глаза были расширены от шока и облегчения. Затем он снова выглянул в коридор. В проёме двери стоял Эндрю. Его лицо было нечитаемым, но в позе чувствовалось напряжение, готовность к новой атаке. Взгляд Эндрю быстро скользнул по безжизненной массе Лизуна, затем перешёл на Аарона, убеждаясь, что с ним все в порядке, и, наконец, задержался на Ниле. Эндрю, держа пистолет наготове, внимательно осматривал коридор, но его взгляд невольно задержался на Аароне. Халат близнеца, некогда белоснежный, теперь был изрядно потрепан и, что самое главное, покрыт темными, влажными пятнами крови. Они расплывались по ткани, особенно на рукавах и груди, казалось, что Аарон истекает кровью. На мгновение, всего лишь на долю секунды, на обычно бесстрастном лице Эндрю промелькнуло что-то похожее на панику. Его глаза резко сузились, а челюсть напряглась. Он шагнул к Аарону, его взгляд был прикован к красным пятнам. — Ты ранен? — Голос Эндрю прозвучал жестче, чем обычно, с оттенком едва сдерживаемого страха, который редко вырывался наружу. Аарон, заметив выражение лица брата, быстро понял, в чем дело. Он посмотрел на свой халат, затем на Эндрю. — Нет, нет, это не моя кровь, — поспешно заверил он, стараясь говорить спокойно, чтобы успокоить брата. — Я… я убил одного из этих тварей раньше. Это его кровь. Нил подтвердил слова Аарона слабым стоном боли. Эндрю все еще держал пистолет направленным в коридор, но его плечи немного расслабились. Он внимательно посмотрел на Аарона, словно пытаясь убедиться в правдивости его слов. Едва Эндрю успел произнести свои слова, как из-за поворота коридора, по которому он пришёл, показались первые фигуры. Это была группа, вооруженные и экипированные солдаты с эмблемами ООБ на груди. Их лица были открыты, а в руках они держали оружие, их позы выражали готовность к бою, но в то же время они ждали приказов своего лидера. Они двигались синхронно, бесшумно, словно тени, и замерли в нескольких шагах от Эндрю, ожидая его команды. Некоторые члены отряда скривились, увидев труп Лизуна, некоторые выругнулись. Аарон, почувствовав небольшое послабление в напряжении брата, осторожно потянул Эндрю за рукав. — Эндрю, — тихо сказал он, указывая на Нила, который всё ещё опирался на стену, его лицо было бледным от боли и усталости. — Нил. Его ранили. Эндрю повернулся к Нилу. Только сейчас, когда непосредственная угроза была, казалось, временно устранена, он смог полностью сосредоточиться на состоянии Нила. Его взгляд скользнул по бледным щекам, затем опустился к плечу. Несмотря на то, что Нил прижимал руку к ране, сквозь ткань халата проступало большое, темное пятно, мокрое и тревожное. — Я сделал перевязку, кровь немного замедлилась, но не остановилась совсем. Нил поднял глаза на Эндрю. Это был их первый настоящий зрительный контакт. Взгляд Эндрю был пронзительным, холодным, анализирующим. В нем не было ни сочувствия, ни осуждения, только чистое, непредвзятое наблюдение. Синие глаза Нила встретились с бездонным омутом из зелёного и карего глаз Эндрю, и на долю секунды мир вокруг них, казалось, замер. Нил почувствовал странное напряжение, электрический разряд, проходящий между ними. Этот человек был именно таким, каким его описывал Аарон — опасным, непредсказуемым, но сейчас, стоя перед ним, Нил ощутил нечто иное. Чувство странной, пугающей безопасности. — Понятно, — наконец произнес Эндрю, его голос был сухим, как всегда. Эндрю убрал пистолет в кобуру на поясе и сделал шаг к Нилу. Не спуская с него глаз, он кивнул одному из своих людей. — Рене, перевязка. Быстро. Как по команде, из группы вышла девушка. Рене была стройной, но крепкой, что было видно по её уверенным движениям. Её пепельные короткие волосы, кончики которых были окрашены в чёрный и красный цвета, колыхались при ходьбе. Локоны обрамляли лицо, придавая почти ангельский, нежный, но в то же время опасный вид. Однако эта хрупкость была обманчива. С поразительным хладнокровием и отточенностью движений, она сначала одним плавным движением закрепила свою штурмовую винтовку на спине, а затем, не теряя ни секунды, достала из разгрузочного жилета небольшую медицинскую аптечку. Контраст между её мягкой внешностью и безупречной, профессиональной эффективностью был для Нила ошеломляющим. Он ожидал увидеть кого-то более… агрессивного, соответственного остальной группе Эндрю, но Рене двигалась с грацией и спокойствием, словно выполняла рутинную задачу, а не оказывала помощь раненому в опасной зоне. Её голубые глаза были внимательны, но лишены паники. Она подошла к Нилу, присела перед ним на одно колено, мгновенно оценивая рану. Её руки были быстрыми и точными, когда она начала аккуратно снимать ткань его халата, чтобы получить доступ к поврежденному плечу. — Терпи, — мягко сказала она, голос был низким и успокаивающим, несмотря на срочность ситуации. — Будет немного больно. Рене осторожно отвела в сторону окровавленный халат и футболку Нила, обнажая рану. Затем она аккуратно сняла кое-как наложенную повязку, которую сделал Аарон. — Неплохо для полевых условий, Аарон, — произнесла Рене, оценивая его работу. В её голосе не было насмешки, лишь профессиональное одобрение. — Ты хорошо остановил кровотечение. Аарон лишь слегка кивнул, не отходя от брата. Эндрю, тем временем, уже полностью переключился на управление ситуацией, заменяя пистолет на дробовик. Его целью было не просто сдерживать натиск монстров, а перейти к более агрессивной тактике, используя увеличенную убойную силу оружия для полного их уничтожения. Его платиновые волосы, острые черты лица и пронзительный взгляд были сосредоточены на коридоре, откуда могла появиться новая угроза. Он раздавал краткие, отрывистые приказы своим людям. Один из них занял позицию у входа, другой начал осматривать ближайшие помещения, третий стоял наготове. Через некоторое время, Эндрю поднес к уху рацию, его низкий голос звучал спокойно и уверенно, пока он обменивался информацией с кем-то на другом конце связи. Его взгляд метался между Нилом, Аароном и коридором. Нил, несмотря на боль, не мог отвести глаз от Эндрю. Пока Рене с поразительной ловкостью обрабатывала его рану — очищая, дезинфицируя, накладывая стерильную повязку — Нил молча наблюдал за лидером. Он видел, как Эндрю командует, как его присутствие мгновенно меняет динамику всего отряда. Этот человек был воплощением холодной эффективности, без лишних эмоций, но с абсолютным контролем. Он был центром всего этого хаоса, его якорем. Чувство пугающей безопасности, которое Нил ощутил ранее, только усилилось. Нил также заметил, как Аарон, стоя рядом с братом, слегка держит его за ткань брюк — едва заметное, инстинктивное движение, выдающее его зависимость от Эндрю и, возможно, потребность в утешении или уверенности в присутствии брата. Этот небольшой жест контрастировал с общей напряженной атмосферой и холодным профессионализмом Эндрю. Рене закончила перевязку, аккуратно закрепив её. — Готово, — сказала она. — Сейчас немного полегчает. Но нам нужно выбраться отсюда, чтобы я могла осмотреть тебя как следует. Рене, закончив перевязку, достала из аптечки прямоугольный медицинский инъектор и, предупредив: — Это чтобы ты не отключился, обезболивающее. — Быстро сделала Нилу инъекцию в руку. Спустя мгновение по телу разлилось приятное тепло, притупляющее боль и возвращающее ясность мысли. Вдобавок она протянула ему батончик шоколадки. Нил с благодарностью принял шоколад, ощущая, как сахар начинает действовать. Он медленно откусил кусочек, продолжая рассматривать Эндрю. В полумраке коридора, при свете фонарей, которые держали остальные члены группы, Эндрю выглядел невероятно сосредоточенным и опасным. Его волосы были коротко стрижены сбоку и слегка растрёпаны, но это только добавляло ему какого-то небрежного, но в то же время хищного шарма. Светлые брови были нахмурены, а в одной из них красовался пирсинг, который только подчёркивал его острые, пронзительные глаза. Нил уже знал, что они представляют собой странный омут из зелёного и карего, но сейчас, в полутьме, они казались просто бездонными, полными холодной решимости. В каждом ухе у Эндрю тоже были серьги, тонкие и незаметные, но они уже сводили Нила с ума. Он был одет во всё чёрное: тактическая футболка с короткими рукавами, обтягивающая его подтянутое, жилистое тело, сверху — разгрузочный жилет с множеством карманов и ремней, которые идеально сидели по фигуре. На локтях были массивные чёрные накладки, а на запястьях — тактические перчатки и массивные часы. Штаны с бесчисленными карманами и ремнями выглядели такими же практичными и функциональными, как и всё остальное на нём. На правом бедре висела кобура с пистолетом, который теперь лежал в чехле и ждал своего часа. Вся его поза, каждое движение, даже то, как он держал оружие, излучало уверенность и смертельную эффективность. Он был воплощением опасности, но в то же время, глядя на него, Нил чувствовал, что именно рядом с таким человеком можно выжить в этом аду. Эндрю продолжал спокойно переговариваться по рации, его голос был ровным, без единой нотки паники, словно он просто обсуждал погоду, а не планы эвакуации из кишащего монстрами комплекса. Рядом с ним Аарон, не отходивший от брата, казался его тенью, менее яркой, но неотъемлемой частью. Нил, всё ещё ощущая фантомную боль в плече, но уже притупленную инъекцией, откусил еще кусочек шоколада. Приторный вкус ненадолго отвлек его от липкого ужаса, что до сих пор цеплялся за каждую нервную клетку. Он оторвал взгляд от Эндрю, который стоял как мрачная статуя, излучая невероятную сосредоточенность, и сглотнул, собираясь с мыслями. — Здесь… — начал Нил, его голос звучал чуть хрипло, но решительно. — Здесь чертовски много тварей. Мы столкнулись с… разными. Некоторые, кажется, боятся огня, вроде тех из Оранжереи. Но другие, те, что мы называем «Лизунами» слепые, но ориентируются по любому шороху. И есть еще биооружие, — он запнулся, вспоминая жуткие колбы, — Тиран и Немезис. Это машины для убийства, по словам их создателя. Мы с Аароном их, к счастью, не видели, но если они здесь, то нам конец. Эндрю, не моргнув глазом, даже не шевельнувшись, но его взгляд вернулся на Нила и он кивнул. Его глаза снова переместились на коридор. — Скоро сюда придет подкрепление, — произнес он. — Альянс противодействия биотерроризму. Они уже в пути. Аарон, который до этого момента стоял, почти прижимаясь к Эндрю, сжал пальцы на ткани брюк брата чуть сильнее. Его лицо исказилось от замешательства, а на лбу пролегла глубокая морщина. — Столько отрядов по борьбе с биотерроризмом? — вырвалось у него. — Но почему? Ведь ничего подобного никогда не происходило… по крайней мере, я не слышал! Ни в новостях, ни в… Эндрю повернул голову к брату, и его взгляд был таким холодным, что, казалось, мог заморозить воздух. Он лишь слегка прищурился, и его ответ был полон той же туманной угрозы, что и всегда, когда речь заходила о секретах, которые он предпочитал хранить. — Тебе неизвестна даже треть всего, что происходит в мире, Аарон. — Голос Эндрю звучал низко и отчётливо. Нил, всё ещё дожевывая горьковатый шоколад, ощущал, как его мозг пытается обработать поток информации и ужаса, что обрушился на них. Его взгляд метался между обеспокоенным лицом Рене, сосредоточенным Аароном и холодной, непроницаемой маской Эндрю. Аарон, кажется, был искренне ошеломлен. Его брови сошлись на переносице, когда он пытался осмыслить слова брата. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но слова Эндрю ударили, как ледяной душ. — Ты не помнишь тот город, Раккун-Сити? Его просто стерли с лица земли, и никто до сих пор не знает, что там на самом деле случилось, и почему. Эти слова повисли в воздухе, словно холодный туман, окутывая всех. Упоминание Раккун-Сити, с его таинственным и полным уничтожением, о котором мало кто осмеливался говорить, прозвучало как недвусмысленный намек на то, что подобные угрозы не новы, и что мир скрывает куда больше ужасов, чем обычные люди могут себе представить. Рене, которая до этого спокойно осматривала перевязку Нила, подняла взгляд, и её голубые глаза расширились. В них читалось беспокойство, смешанное с тревожным пониманием. Она явно знала или догадывалась о масштабах той трагедии, которая была искусно замята. Аарон отшатнулся, словно его ударили. Слова Эндрю, полные скрытой угрозы и намеков на нечто неизмеримо более масштабное, чем они могли себе представить, заставили его замолчать. Он опустил взгляд, его лицо стало бледным. Неведение, которое Эндрю всегда так тщательно культивировал вокруг него, внезапно дало трещину, показав пугающую бездну. Нил же почувствовал новый прилив озноба, не от раны. Раккун-Сити. Он слышал обрывки слухов, жуткие шепотки о том, как однажды целый город просто исчез с карт, будто его никогда и не было и все из-за таинственной эпидемии. А теперь Эндрю бросил это в их разговор, как доказательство своих слов. Это был не просто намек на биотерроризм, а указание на то, что это глобальная, давняя и тщательно скрываемая угроза. Понимание этого, а также бесцеремонность, с которой Эндрю это произнес, словно подтверждая, что подобные катастрофы — лишь вершина айсберга, заставили Нила почувствовать, как желудок сжимается от холодной тревоги. Мир, который он знал, казался все более хрупким и пронизанным невидимыми, смертельными опасностями. Он бросил быстрый взгляд на Эндрю. — Почти никто не знает, — тихо произнес Нил, в его голосе сквозил тонкий намек, почти вызов. — Но мне кажется, знаешь ты. Эндрю не ответил ни слова. Его лицо осталось невозмутимым, но глаза, как два осколка льда, встретились с взглядом Нила. В них на мгновение вспыхнуло что-то неуловимое — возможно, признание, возможно, предупреждение. Это был тот самый невербальный диалог, когда слова были излишни. И взгляд Эндрю красноречивее любого ответа подтверждал, что он знает. Знает намного больше, чем готов сказать, и точно не намерен делиться этим знанием со всеми. В этот момент глухое эхо шагов заставило всех напрячься. Из темноты коридора, словно тени, начали появляться фигуры. Один за другим, бесшумно и слаженно, в помещение вошло около двадцати человек в полной боевой экипировке. Тяжелое снаряжение, автоматическое оружие, тактические жилеты. Они остановились, как по команде, выстроившись полукругом, их глаза в защитных очках немедленно начали сканировать окружение. Каждый из них ждал приказа Эндрю. Эндрю повернулся к ним, его голос был низким, но четким, разносясь в тишине, не допускающей вопросов. — Здесь твари. Слепые, но очень чувствительные к звуку. Есть и покрупнее, неуязвимые для мелкого калибра. Никто не ходит по одному. Действуйте парами или тройками. Ваша задача — найти выживших гражданских. Любых. Вывести их отсюда. Быстро и тихо. Никаких лишних рисков. Если встретите серьёзное сопротивление, докладывайте, но не вступайте в прямой бой без необходимости. Основные силы BSAA скоро будут здесь, наша цель — эвакуация. Без единого слова, солдаты подняли руки к вискам, отдавая четкое, синхронное воинское приветствие. Затем, так же бесшумно и организованно, как и появились, они начали расходиться. Некоторые углубились в коридоры, другие стали методично осматривать ближайшие помещения, их шаги заглушались тяжелой амуницией, а фонари, закрепленные на оружии, пронзали темноту, выхватывая очертания разрушенных стен. Отряд Эндрю растворился в лабиринте здания, оставив после себя лишь легкий шелест снаряжения и чувство едва уловимого напряжения. Тишина снова сгустилась, прерываемая лишь неровным дыханием Аарона и слабым шумом из вентиляции. Аарон, наблюдавший за уходом отряда, почувствовал, как новый прилив ужаса захлестнул его. Мысль о том, что эти твари могут выбраться наружу, распространиться за пределы этого адского места, была невыносима. Он повернулся к Эндрю, его голос был напряженным, почти молящим. — Мы не можем просто уйти, Эндрю, — произнес Аарон, его глаза метали искры от отчаяния. — Мы должны уничтожить это место. Весь этот комплекс. Нельзя дать всему этому выйти за его пределы! Представь, если они вырвутся… это будет второй Раккун-Сити, только в мировом масштабе! Эндрю медленно повернул голову к брату, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень усталости, едва заметная за его обычной отстраненностью. — И как, по-твоему, ты собираешься это сделать, Аарон? — Голос Эндрю был ровным, без тени насмешки, лишь холодная логика. — Ты хочешь взорвать его? Прежде чем Аарон успел ответить, рация Эндрю, висевшая на его тактическом жилете, зашипела и ожила. Хриплый, но четкий голос прорезал тишину: — «Альфа» на подходе. Примерное время прибытия — три минуты. Повторяю, отряд «Альфа» на подходе. Готовимся к зачистке и эвакуации. Конец связи. Эндрю едва заметно кивнул, словно ожидая этого сообщения. Он не посмотрел на Нила или Рене, его взгляд был прикован к пустому коридору, по которому только что исчезли его люди. Намек Аарона на уничтожение комплекса, кажется, был отложен на неопределенный срок. Теперь у них была другая задача. Эндрю поднял рацию и поднес её ко рту. Его голос был спокоен, без малейших признаков нервозности или спешки, хотя ситуация была критической. — Это Миньярд. Мы находимся на втором уровне, главный сектор. Подтвердите получение и свое точное местоположение для координации эвакуации. В ответ послышалось короткое шипение, затем всё тот же хриплый голос: — Принято. Мы входим в периметр. Подтверждаем встречу в текущей точке через три-четыре минуты. Поддерживайте позицию. Конец связи. Эндрю опустил рацию, и группа погрузилась в напряженное ожидание. Каждый звук, каждое эхо в разрушенных коридорах казались усиленными, создавая гнетущую атмосферу. Рене молча поправляла повязку на руке Нила, её взгляд был прикован к лицу Эндрю, пытаясь угадать его следующие шаги. Аарон, тем временем, неотрывно смотрел на Нила. В его глазах читалась смесь отчаяния и решимости. Он не говорил, но его настойчивый взгляд, полный несказанных слов, был громче любой речи. Он словно взывал к Нилу, передавая ему свою тревогу, своё невысказанное убеждение в том, что все, что они пережили, должно быть остановлено здесь и сейчас, без компромиссов. Нил уловил это послание. Он кивнул Аарону почти незаметно, но уверенно. Внутри у него зародилось холодное, тяжелое понимание. Эндрю может и не собирался взрывать это место, но для Нила и Аарона это становилось их задачей. Они не могли позволить этой заразе вырваться наружу. Независимо от приказов или планов «Альфы», они должны были закончить начатое, уничтожить этот адский комплекс, не дать всему выйти за его пределы. Эта мысль, мрачная и бескомпромиссная, осела в его сознании. Нил медленно поднялся со своего места. Каждый мускул протестовал, но его решимость была сильнее физического дискомфорта. Он взглянул на Аарона, и наконец, его глаза встретились с холодным взглядом Эндрю. — В любом таком комплексе, — начал Нил, — тем более в лаборатории такого масштаба, как эта, особенно, если это «Umbrella», всегда есть система самоуничтожения. Должна быть. Они не стали бы рисковать распространением в случае провала. Аарон вздрогнул, его глаза расширились от новой надежды, а затем снова сузились от понимания сложности. Эндрю же не проронил ни слова, но его пристальный взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на неодобрение или предупреждение, был красноречивее любых слов. Казалось, он уже предвидел, куда ведет мысль Нила. — Вопрос только в том, где эта система находится, — продолжил Нил, оглядываясь вокруг, словно пытаясь найти ответ в тенях. — Мы не знаем. Мы можем только догадываться, где её можно искать. Главный центр управления? Серверная? Или, возможно, где-то глубоко внизу, на самых нижних уровнях? Это может быть где угодно. — Но в любом случае, — продолжил Нил, указывая на тонкие металлические браслеты на своем и Аарона запястьях. — Наши браслеты. Они — ключ. Они позволяют нам проходить во всё, даже самые секретные секции этого комплекса. Это может дать нам доступ туда, куда другие не смогут попасть. Аарон быстро ухватился за эту мысль. Он кивнул, подтверждая слова Нила. Аарон обвел взглядом стены, словно пытаясь прозреть сквозь них. — Система самоуничтожения может быть где угодно. Либо в самом сердце корпорации, в каком-то центральном командном пункте, чтобы иметь полный контроль. Либо… либо в кабинете основателя. Это было бы символично, и одновременно очень умно. Только он мог бы принимать такое решение. Эндрю же оставался неподвижным. Его взгляд задержался на браслетах, а затем вернулся к Нилу. В его глазах не было ни удивления, ни одобрения. Лишь холодная, расчетливая оценка новой, неожиданной перемены в планах, и потенциальных угроз, которые она несла. Эндрю медленно перевел взгляд с браслетов на Аарона, а затем на Нила. Его голос, когда он, наконец, заговорил, был низким и совершенно лишенным всяких компромиссов. — Я ни за что не отпущу вас одних. Тем более тебя, Аарон, — его взгляд задержался на брате, в нем промелькнуло что-то похожее на гнев, быстро скрытый за обычной маской равнодушия. Не успел Нил ничего ответить, как из коридора донесся звук решительных шагов, быстро нарастающий. В следующее мгновение в помещение ворвалась группа бойцов, одетых в тяжелую броню и оснащенных по последнему слову техники. Их снаряжение было более массивным и продвинутым, чем у отряда Эндрю, а движения — еще более отточенными и синхронными. Их возглавлял высокий, крепкий мужчина с темными волосами, и пронзительно зелеными глазами. Он прошел в комнату связи, едва окинув то, что осталось от Лизуна взглядом, и перешагнул его. Эндрю повернулся к нему. Между ними произошел короткий, почти ритуальный обмен репликами, полный невысказанного понимания и многолетней привычки. — Миньярд, — сухо произнес капитан, его голос был глубоким и властным. — Дэй, — ответил Эндрю, его тон был таким же ровным.