Там, где выцвел Красный Зонт

Рация Эндрю затрещала, вырывая его из сосредоточенного молчания. Он стоял у приоткрытой герметичной двери, его автомат был наготове, а взгляд сканировал каждый тёмный уголок впереди. Рядом Нил сосредоточенно разглядывал детальную схему подземного комплекса на стене. Вход завалило обломками и теперь им приходилось полагаться на знание Нила о скрытых путях. Голос Кевина, чёткий, но с едва уловимым привкусом истощения, прорезал статику рации, словно луч света в сгущающейся тьме. Сквозь треск помех прозвучало: — Тиран — минус один. По другую сторону эфира, в полумраке коридора, Эндрю на мгновение замер. Это было как выдох, который он и не подозревал, что сдерживал. Он не показал этого внешне, но напряжение, сковывавшее его плечи, чуть ослабло. — Как тебе удалось? — О, ничего особенного. Старый добрый гранатомет, — послышался сухой голос Кевина, в котором усталость от схватки была почти осязаема. Он звучал так, будто он только что закончил отчаянный, изнурительный бой. — Очень убедительный аргумент, знаете ли. — Отлично, — сказал Эндрю, и его голос, который мгновение назад был напряжен до предела, теперь снова обрел привычную сталь. Каждое слово звучало резко и четко. — Мы с Нилом на маршруте к центру комплекса. А Аарон? Он в порядке? Нил, который до этого сосредоточенно изучал потрепанную карту, оторвался от неё и резко повернулся к Эндрю. В его глазах читалась явная тревога. — Да. Он был очень напуган, но сейчас в порядке. Я сам его осмотрел. Абсолютно цел. Мы с ним продолжаем движение к кабинету основателя. — Дай ему рацию, — потребовал Эндрю, его голос был ледяным, не терпящим даже малейших возражений. Ему недостаточно было слышать от Кевина, что Аарон в порядке; ему нужно было убедиться в этом лично, услышать его голос. Послышался короткий шорох, звуки передачи рации, затем неуверенный голос Аарона, еще слегка дрожащий, но отчетливый, словно пробивающийся сквозь толщу пережитого ужаса. — Эндрю? Я… я в порядке. Эндрю закрыл глаза на мгновение, едва заметно кивнув самому себе. Это был почти незаметный жест, но он выдавал скрытое облегчение. — Хорошо. Ты точно не ранен? Ни царапины? — Да, — подтвердил Аарон, его голос всё ещё был немного тонким, но увереннее. — Хорошо. Передай рацию Кевину, — сказал Эндрю Аарону, не меняя привычного бесстрастного тона, но его внутренняя буря, казалось, утихла. Снова шорох, затем голос Кевина, уже чуть более собранный. — Я слушаю, Эндрю. — Главный вход завалило, но Нил вспомнил, как через подземные ярусы можно подняться на спец лифте к коридору, который ведет прямо туда. — Продолжил Эндрю. — Мы идем через старые технические шахты. — Принято. Будьте осторожны. Конец связи. Эндрю убрал рацию. Его взгляд скользнул по Нилу, который уже вновь уткнулся в схему, водя пальцем по лабиринту коридоров и помещений. Логотипы «Umbrella Corporation» тускло поблескивали на каждой герметичной двери и ящике, напоминая о вездесущем присутствии корпорации. Нил поднял голову от карты. — Я понял. Третий уровень вниз, потом через заброшенный склад реактивов. Оттуда к аварийному лифту. Он должен поднять нас прямо к коридору — это прямой путь к центру. Эндрю молча шагнул вперед, его тело было напряжено, но движения оставались чёткими и отточенными. Он держал автомат приподнятым, его взгляд внимательно сканировал каждый угол, каждый тёмный проем. Нил следовал за ним, взгляд скользил по знакомым, но теперь смертельно опасным, коридорам. Эндрю не говорил ни слова, но его телодвижения, то, как он прикрывал Нила своим телом при каждом повороте, были красноречивее любых слов. Нил чувствовал себя в безопасности, даже находясь в таком месте, где за каждым углом могут поджидать мутанты, едва ли похожие на людей: голодные, жаждущие крови. На каждом шагу их встречали ужасающие свидетельства недавней катастрофы, и каждый метр пути к ресепшену администрации становился новым испытанием. Коридоры, через которые они проходили, были залиты кровью. Тёмные, липкие пятна покрывали пол и стены, местами образуя жуткие, расплывчатые узоры, куда-то вели кровавые следы, словно кто-то волочил тело. Оборванные кабели свисали с потолка, искрясь лишь изредка, добавляя в мрачную картину тревожные вспышки. Повсюду валялись трупы работников — некоторые лежали в неестественных позах, другие были растерзаны до неузнаваемости. Их форменная одежда была разорвана в клочья, обнажая рваные раны и обглоданные кости. Стены были испещрены глубокими бороздами, словно огромные когти прошлись по стенам — несомненный след лизунов, которые, очевидно, пронеслись здесь кровавым вихрем. Запах крови, железа и гниющей плоти был настолько силен, что Нил с каждым шагом чувствовал, как сжимается его желудок. Этот путь он проходил каждое утро, здороваясь с коллегами, идя на свою привычную работу. Теперь же каждый поворот открывал новую сцену кошмара. Он видел лица, знакомые по утренним кивкам и случайным беседам, изуродованные до неузнаваемости. Ему с трудом удавалось дышать, лёгкие сжимались от омерзения и ужаса. Когда они, наконец, вышли к просторному фойе администрации, где обычно царила деловая суета, картина оказалась ещё более шокирующей. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным едким запахом чего-то мерзкого, хотя видимых следов недавней бойни не было. Это место выглядело жутко нетронутым, словно сама смерть обошла его стороной, оставив лишь призраки прошлого. Прямо перед ними, на белоснежной стене, грозно выделялся алый зонт. Логотип был вырезан или наложен, создавая рельеф, который приковывал взгляд. Надпись под ним, «UMBRELLA CORPORATION», казалась насмешкой. Сам ресепшн был выполнен в минималистичном, стерильном стиле. Длинная, изогнутая стойка темно-серого, почти черного цвета, с яркой неоновой полосой, бегущей вдоль нижней кромки, светилась холодным, безжизненным светом. Она была абсолютно пуста, если не считать маленького горшка с каким-то комнатным растением, одиноко стоящего на краю. Цветы в нём были темно-фиолетовыми, почти черными, и казались такими же искусственными, как и сам свет вокруг. Это растение, в этом мертвом здании, выглядело сюрреалистично, словно забытый артефакт из мира, которого больше нет. Ни стульев для посетителей, ни журналов, ничего, что могло бы намекнуть на человеческое присутствие, кроме этой стойки, которая теперь казалась алтарем пустоты. Потолок был усеян такими же холодными, круглыми лампами, которые отбрасывали резкие тени на стены и пол, создавая иллюзию ещё большей стерильности. Воздуховоды и какие-то коммуникации тянулись по потолку, добавляя помещению индустриальный, обезличенный вид. Прямо напротив них, за стойкой ресепшена, виднелся еще один коридор, ведущий куда-то глубже в комплекс, к его неизведанным и, без сомнения, ещё более опасным секторам. Двери там были массивными, металлическими, с едва заметными полосами света, просачивающимися из-под них. Земля под ногами была обычной, серой плиткой, но через весь зал тянулась одна, широкая оранжевая полоса, ведущая к тем дверям. Глаза Нила машинально скользили по каждой тени, по каждому углу, выискивая малейшее движение, любой признак угрозы. Эта идеальная чистота, эта жуткая нетронутость административного ресепшена были обманчивы. Здесь не было крови или расчлененных тел, но само отсутствие жизни, неестественная тишина, которая поглотила звуки шагов, были гораздо более пугающими. Это было логово зверя, притворяющееся цивилизацией, и они стояли прямо у входа, зная, что за следующей дверью их ждет что угодно. Эндрю держал свой автомат готовым. Он, шедший чуть впереди, внезапно резко остановился, и Нил по инерции наткнулся ему в спину, сбиваясь с шага. Нил потёр свой ушибленный нос, а голова Эндрю слегка наклонилась, улавливая звук, который Нил не слышал. Он сделал шаг в сторону, прикрывая собой ученого, и медленно, с максимальной осторожностью, заглянул за высокий Г-образный стол, откуда обычно администраторы встречали посетителей. Там, свернувшись в клубок, зарывшись лицом в колени, дрожа всем телом, пряталась молодая девушка. Её светлая блузка была испачкана пылью и чем-то темным, а волосы растрепаны. Она была явно жива, но находилась в состоянии глубочайшего шока или парализующего страха. Нил увидел её и почувствовал, как мир вокруг него сузился. Его сердце пропустило удар. — Мисс Браун? — вырвалось у него почти шепотом. Это была она. Молодая девушка с административной стойки, которая каждое утро встречала его улыбкой и кокетливыми взглядами. Та самая, что шутила над его вечной серьезностью и пыталась завязать разговор о чём угодно, только чтобы задержать его у стойки на пару лишних минут. Нил, всё ещё прислоненный к спине Эндрю, медленно выпрямился, его взгляд был прикован к девушке. — Мисс Браун? Эй, Мисс Браун, это я, Нил. Вы меня слышите? — его голос был тихим, почти умоляющим, лишенным обычной отстраненности. Он сделал шаг вперед. — Всё хорошо. Вы в безопасности. Нил подошел ближе к девушке, присаживаясь на корточки перед ней. Она вздрогнула, когда Нил аккуратно приподнял её подбородок пальцами. Ее тело продолжало дрожать, а лицо оставалось пустым. Лишь слабое всхлипывание прорвалось сквозь тишину, словно попытка удержать крик. Эндрю, держа автомат одной рукой, поднял рацию ко рту. Его холодные глаза не отрывались от Нила и девушки, сканируя каждый их жест. — Жан, это Эндрю. Прием. После короткой паузы в ответ послышался слегка искаженный голос Жана Моро: — Эндрю, на связи. Что у вас? — Мы в административном фойе, на втором уровне. Перед ресепшеном, — отчеканил Эндрю, его голос был ровным, без эмоций, несмотря на царящий вокруг кошмар. — Обнаружили выжившую. Молодая девушка, сотрудница. Она в шоке, нужна эвакуация к остальным. Сможешь её забрать? — Мы скоро будем. Оставайтесь на месте. — Мисс Браун, пожалуйста, посмотрите на меня, — он старался говорить максимально мягко, назвав её по имени, как он не делал этого никогда, — Кейт. Это Нил. Помните меня? Я здесь, чтобы помочь. Нужно выбираться отсюда. Он нежно повторял её имя, пытаясь пробить стену ужаса, в которой она оказалась. Эндрю, закончив разговор по рации, убрал её и продолжал внимательно наблюдать за Нилом. Он видел, как менялось его лицо, как исчезала привычная напряженность, заменяясь сосредоточенной, почти отчаянной попыткой достучаться до кого-то, кто казался уже потерянным. Эндрю заметил, как Нил сглотнул, когда девушка вздрогнула от очередного далекого стона, и как его плечи слегка опустились, когда она не ответила на его слова. Было ясно, что эта ситуация затрагивала Нила куда сильнее, чем он хотел показывать, и Эндрю, несмотря на свою обычную отстраненность, не мог этого игнорировать. Нил продолжал шептать, повторяя её имя, перечисляя мелкие, обыденные детали их утренних встреч у стойки ресепшена — как она всегда улыбалась ему; когда он приходил, как он всегда брал свой кофе без сахара, её легкие поддразнивания по поводу его вечной серьезности. Он говорил тихо, словно боясь спугнуть тонкую нить её сознания, которая могла вот-вот оборваться. Внезапно, из её груди вырвался низкий, гортанный звук. Её голова медленно поднялась с колен, обнажая заплаканное лицо и широкие, потерянные глаза. Они дико метались по ужасающей сцене вокруг, прежде чем, наконец, сфокусироваться на лице Нила. Дрожащий шепот, едва слышный, вырвался из её уст: — Доктор Джостен? Ее рука, сильно трясясь, метнулась вперед и отчаянно вцепилась в рукав его и так рваного халата, сжимая ткань. Хватка была удивительно сильной для такой на вид хрупкой девушки. Это был первый физический контакт с момента, как они её обнаружили, и, хотя он привык к схваткам и жесткому обращению, эта хватка, отчаянная и слабая одновременно, отличалась от всего, что он переживал. Он не отшатнулся, не дернулся. Вместо этого он лишь слегка наклонил голову, продолжая смотреть в её помутневшие глаза. — Да, Кейт. Это я, — повторил он, его голос был теперь ещё более приглушенным, почти успокаивающим. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Мы здесь, чтобы тебя забрать. Он постарался не делать резких движений, чтобы не напугать ещё больше. Её тело все еще сотрясала дрожь, но хватка на его рукаве усилилась, словно она пыталась удержаться за него, как за спасательный круг. Взгляд, полный ужаса, теперь был прикован к Нилу, и в нём промелькнула искра узнавания, которая, казалось, боролась с шоком. Кейт медленно, болезненно, поднялась на ноги, используя Нила как опору. Движения были неуклюжими, словно конечности не подчинялись полностью. Она прижалась к его боку, голова упиралась в плечо, а руки обхватили его торс, крепко вцепившись в халат. Дрожь продолжала сотрясать тело, и из её горла вырывались тихие, сдавленные всхлипы. Она не говорила, лишь цеплялась за него, всем своим существом ища защиты. Эндрю, застыв в полушаге позади, беззвучно опустил автомат. Хищный прищур мелькнул в его глазах, когда Кейт, чье лицо искажала гримаса боли и страха, прижалась к Нилу. Его взгляд, словно сканируя, скользнул от девушки к Нилу, оценивая эту внезапно возникшую близость. Не желая увязать в чужих переживаниях, он лишь мельком кинул взгляд на эту сцену, и продолжил осматривать коридор и прилегающие комнаты. Разрушения были повсюду, как и в большинстве мест, где они уже побывали с Нилом, но трупов здесь оказалось гораздо меньше, чем внутри самого комплекса. Нил продолжал утешать Кейт, его слова были мягким барьером от ужаса, который она пережила, а его присутствие — единственной точкой опоры в разрушенном мире. Он не отпускал её, позволяя ей цепляться за него, ощущая, как мелкая дрожь постепенно сменяется более глубокими, но менее хаотичными вздохами. Эндрю, стоящий чуть позади, наблюдал за этой сценой с той же нечитаемой интенсивностью, что и всегда, но в его обычно безучастных глазах теперь мерцало что-то чуждое. Он опустил автомат, но его хватка была железной, а взгляд оставался прикованным к Нилу и прижавшейся к нему Кейт. Напряжение в его челюсти не ослабевало. Для него эта женщина была не просто жертвой; она была нежелательной переменной, которая нарушала их с Нилом тщательно выстроенное равновесие. Её отчаянная потребность в Ниле, его мягкий голос, его сосредоточенность на ней — всё это было словно заноза, глубоко засевшая под кожей. Эндрю не понимал, что это за чувство, но оно было острым и неприятным, словно кто-то вторгся в его личное, нерушимое пространство. В этот момент, словно тени, бесшумно вынырнули Жан и Рене. Эндрю не стал объяснять происходящее, почему девушка так прильнула к Нилу, лишь едва заметно кивнул в их сторону. Жан, казалось, понял всё без слов. Он остановился в нескольких футах, не вторгаясь в их личное пространство и заговорил тихим, почти мурлыкающим голосом, звучащим особенно мягко из-за его французского акцента. — Привет, — произнес Жан, его глаза были полны сочувствия, но без лишней сентиментальности. — Мы здесь, чтобы помочь. Ты в безопасности. Меня зовут Жан. Его спокойное, уверенное присутствие, казалось, немного ослабило напряжение Кейт. Её взгляд, все еще дикий, на мгновение метнулся к Жану, а затем снова к Нилу, но уже не с такой отчаянной хваткой. Жан не давил, просто оставался рядом, предлагая свою поддержку, тихо и ненавязчиво. Он медленно, почти незаметно, протянул руку, давая Кейт возможность взять её. Когда она, после секундного колебания, дрожащей рукой нащупала его предплечье, Жан осторожно, но настойчиво начал переводить её внимание с Нила на себя. — Мы отведем её в безопасную зону. Нил кивнул, его глаза встретились с глазами Жана, и в них промелькнуло невысказанное понимание. Он осторожно высвободил свою руку из хватки, мягко погладив её по плечу. — Всё будет хорошо, Кейт, — тихо произнес Нил, его голос звучал как обещание. — Жан позаботится о тебе. Тем временем Рене, чьи глаза, обычно сияющие спокойствием, сейчас были слегка потускневшими, но внимательными, прошла прямо к Эндрю. Девушка остановилась рядом, силуэт был почти незаметен на фоне его мощной фигуры. Она незначительно наклонила голову к плечу блондина, чтобы не нарушать его поле зрения. — Командир, — её голос был тихим, ровным, но в нем слышалась легкая хрипотца. — Сколько уже выживших? Эндрю не повернул головы. Его взгляд по-прежнему скользил по коридору, выискивая любую угрозу, но он слушал. Присутствие Жана, который теперь взял на себя роль успокоения Кейт, позволило ему чуть ослабить ту внутреннюю хватку, ту болезненную нить, которая связывала его дискомфорт с Нилом. Не то чтобы он чувствовал облегчение — скорее, переменная просто переместилась, стала менее прямолинейной угрозой ощущению порядка. В голосе, когда он ответил, была обычная холодная отстраненность, но Рене, знавшая его лучше, чем кто-либо, уловила едва заметную нотку скрытого напряжения, которое теперь сосредоточилось на ситуации в целом, а не на конкретной точке между Нилом и Кейт. Рене ответила сразу, взгляд напряженно всматривался вдаль, вдоль разрушенного коридора, словно она видела сквозь стены. Глаза не отрывались от свинцовой дали, будто пытаясь ухватить каждый потенциальный риск. — Около пятисот, мы запросили подкрепление, — начала она, голос был чётким и деловым, несмотря на царивший вокруг хаос. — Но мы ещё не обследовали комплекс полностью. Многие сотрудники убиты, — тон чуть заметно ужесточился на этих словах, — а некоторые, по словам тех, кого мы спасли, прячутся в комнатах отдыха и небольших помещениях типа складов. Эндрю кивнул, его челюсть едва заметно напряглась. Он принял информацию, обрабатывая её с той же безжалостной эффективностью, что и всегда. По его информации, в этом огромном, некогда кипящем жизнью комплексе работало около трех тысяч сотрудников, считая всех ученых, обслуживающий персонал, поваров и интернов. Пятьсот выживших — это была ужасающе малая часть. Большая часть их усилий теперь была сосредоточена на поиске оставшихся, на спасении тех, кто ещё мог дышать. — Раненые среди отряда есть? — вопрос Эндрю прозвучал резко, его главным приоритетом всегда оставался его команда. Рене глубоко вздохнула. Она отвела взгляд от коридора и на мгновение встретилась с Эндрю, в её глазах мелькнула тень облегчения, смешанная с усталостью. — Есть раненые, — подтвердила она, — порезы от осколков, ушибы и рваные царапины. Но ничего критичного. Погибших, к счастью, нет. Всё под контролем наших медиков. Эндрю снова кивнул. Его взгляд на мгновение задержался на Ниле и Жане, которые теперь вместе успокаивали Кейт, а затем вернулся к Рене. Он оценил её спокойствие, равно как и точность движений. — Продолжайте в том же духе, — его голос был низким, почти монотонным, но в нём содержалось нечто большее, чём просто приказ. Это было редкое, очень редкое одобрение. — Хорошая работа. На лице Рене промелькнула едва заметная улыбка, тонкая, как ниточка. Она знала, что слова Эндрю значат гораздо больше, чем любое пышное восхваление. Это было подтверждение, знак доверия и признания. — Спасибо, командир, — ответила она, голос снова стал абсолютно ровным. Она отступила на шаг, готовая к следующему заданию, взгляд снова сканировал окружающее пространство, оценивая угрозы и возможности. Глаза Эндрю были неподвижными точками холодного, всеохватывающего внимания, теперь полностью сосредоточенными на периметре. — Мы пойдем. — Будьте осторожны. Жан и Кейт, которые стояли около стеклянных дверей, ведущих к выходу, молча ожидали Рене. Она быстро, бесшумно развернулась и последовала за ними. Теперь Нил и Эндрю остались одни. Тишина, нарушаемая лишь редкими скрипами и шумом ветра, гуляющего по разрушенным помещениям, казалась более глубокой, более осязаемой. Нил перевёл взгляд на Эндрю. Он видел, как жесткость в его плечах, едва заметно ослабшая во время их короткого взаимодействия с Рене, снова вернулась. Тень незнакомого чувства, которое он уловил в глазах Эндрю, когда Кейт цеплялась за него, исчезла, уступив место привычной, холодной решимости. Эндрю не сказал ни слова. Он лишь молча поднял автомат, проверил предохранитель и сделал лёгкий, почти невидимый жест головой в сторону темнеющего коридора, ведущего вглубь комплекса. Теперь они могли продолжить свою миссию, вернувшись к привычному ритму молчаливого, смертоносного партнерства. Нил кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он последовал за Эндрю, чувствуя, как мир вокруг них сужается до двух фигур, одного направления и одной цели. Административный ресепшн, со своим зловещим логотипом, остался позади, и они двигались дальше, углубляясь в лабиринты комплекса. Воздух становился всё холоднее, пропитанный металлическим привкусом и запахом реагентов. Они миновали несколько закрытых дверей, обозначенных символами и номерами, пока не подошли к широкому проему, за которым виднелась металлическая лестница, круто уходящая вниз в кромешную темноту. Лишь редкие, аварийные лампы бросали длинные, танцующие тени на ступени. Подземный комплекс, — промелькнуло в мыслях Нила, когда они начали спускаться. Каждый шаг по металлу отзывался эхом, усиливая гнетущую тишину. Именно здесь тишина стала особенно гнетущей. В административном крыле ещё можно было списать отсутствие звуков на эффект от недавнего взрыва, на всеобщий хаос и эвакуацию. Но здесь, внизу, в самом сердце этого гигантского сооружения, где должны были кипеть работы, звенеть оборудование, жужжать вентиляция, царила абсолютная, звенящая тишина. Она была настолько плотной, что казалось, будто поглощает даже их собственные шаги. Эндрю остановился, достигнув нижней ступени. Он не повернулся, но Нил почувствовал, как напряглись его плечи. Взгляд Нила скользнул по Эндрю, затем вернулся к окружающей темноте. — Слишком тихо, — прошептал он, понимая, что Эндрю уже это чувствует. Эндрю снова двинулся, но теперь его движения стали еще более осторожными, а глаза, казалось, видели сквозь сталь и бетон. Он был как натянутая струна, готовая порваться в любой момент. Тишина была для него не отсутствием звуков, а предвестником чего-то гораздо худшего. Он не доверял такой тишине; она всегда означала, что что-то прячется, выжидает. Вскоре они оказались в большом, футуристическом коридоре. Стены были гладкими, светло-серыми, с отчетливыми металлическими панелями. Слева, на одной из таких стен, отчетливо выделялся алый зонт «Umbrella Corporation», знакомый до боли. Пол был темно-серым, покрытым металлической решеткой, которая поглощала звуки шагов, придавая им призрачную лёгкость. Потолок над головой был необычным — его полностью занимали большие, квадратные панели, испускающие холодное, ярко-голубое свечение. Это свечение пронизывало весь коридор, отбрасывая резкие тени и окрашивая металлические поверхности в зловещие синие оттенки. Справа, вдоль одной из стен, располагались вертикальные ряды более ярких, сияющих синим светом панелей, похожих на экраны или источники энергии, что только усиливало ощущение стерильности и отчужденности. Прямо впереди, в конце этого освещенного синим светом прохода, виднелась массивная, тяжелая дверь. Она была целиком из темно-серого металла, без единого видимого шва, с несколькими круглыми вентиляционными отверстиями или индикаторами по бокам. Дверь выглядела герметичной, неприступной, словно страж входа в самое сердце этого мертвенного мира. Но, к счастью, для Нила, она была им не нужна, — их путь лежал в противоположную сторону, по короткому коридору. Эндрю бросил быстрый взгляд на Нила, в его глазах читался приказ молчать и быть начеку. Затем он шагнул вперёд, автомат наизготовку, растворяясь в синем свечении. Нил последовал за ним, чувствуя, как его сердцебиение усиливается с каждым шагом в эту зловещую, безмолвную пустоту. Внезапно, тишину пронзил звук. Низкое, гортанное рычание, эхом отдававшееся от металлических стен. Оно было не похоже на скрежет или хрип Лизунов, которых они уже встречали. Это было более примитивное, глубокое, хищное — совершенно отчетливый, собачий рык. Эндрю замер, его автомат поднялся, а взгляд пронзил полумрак. Нил почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Рычание усилилось, а затем раздался скрежет и лязг. Одна из металлических дверей по правой стороне коридора, которая ранее казалась просто частью обшивки, оказалась приоткрытой и сломанной. Из этой темноты вырвалась стая тварей. Они были огромными, неестественно мускулистыми, с темно-бурой, почти черной шерстью, местами свалявшейся или вовсе отсутствующей, обнажая краснеющую плоть и рубцы. Их головы были уродливо вытянуты, а пасти раскрылись в яростном оскале, демонстрируя клыки, невероятно длинные и острые, желтоватые от налёта. Глаза горели хищным, нездоровым огнем. По их движениям, по широким, мощным лапам и изогнутым когтям, было понятно, что когда-то это были волки, но теперь они стали чем-то гораздо более ужасным, искаженным и смертоносным. Эти чудовища выбежали из пролома, их лапы тяжело стучали по металлической решетке пола, нарушая мертвую тишину. Они двигались с невероятной скоростью и грацией, присущей хищникам, но со зловещей агрессией, присущей мутированным. Первые монстры уже приближались, их рычание становилось оглушительным. Эндрю не медлил — он уже открыл огонь. Нил едва успел осознать масштабы угрозы, как Эндрю закричал: — За спину! — его голос прозвучал резко, отрывисто, но властно, пробиваясь сквозь оглушительное рычание монстров. В ту же секунду автомат Эндрю ожил, изрыгая огонь. Очереди прошивали воздух, встречая плоть и кости, и первые твари с визгом повалились на пол, но их место тут же занимали новые. Стая была многочисленной, куда больше, чем они ожидали. Десятки искаженных волков, их силуэты мелькали в синем свете, создавая ощущение хаотичного, смертоносного движения. Они неслись вперед, не останавливаясь, словно призраки, гонимые голодом и яростью. Эндрю не прекращал стрелять, но при этом методично, шаг за шагом, отступал назад. Его глаза сканировали пространство, выискивая наилучшую позицию. Он не пытался геройствовать, бросаясь в гущу боя, его действия были расчётливыми. Он стремился к стене, к тому месту, где они только что проходили, там, где коридор был более узким. Нил, повинуясь инстинкту и приказу, моментально отступил, прижимаясь к Эндрю. Он чувствовал за своей спиной холодный металл стены — точно, как и хотел Эндрю. Теперь Нил был зажат между стеной и спиной Эндрю, который, таким образом, стал живым щитом, принимающим на себя весь натиск. Автомат Эндрю стрелял короткими, точными очередями. Он двигался, почти танцуя, уворачиваясь от смертоносных челюстей, которые щелкали в сантиметрах от его конечностей. Каждая пуля находила свою цель, но их было слишком много. Их глаза горели в полумраке, клыки сверкали, а рычание сливалось в единый, ужасающий хор. Очередная очередь Эндрю отбросила одного из волков. Тварь тяжело шлёпнулась о пол, совсем рядом с Нилом, сбоку от него. Это было лишь мгновение передышки, но для Нила, запертого между стеной и Эндрю, оно показалось вечностью. Он видел, как раненая псина, её бок был изрешечен пулями, судорожно дёрнулась и, превозмогая боль, снова вскочила на лапы. Глаза её горели безумной яростью, и она, не раздумывая, бросилась на них. Эндрю, сосредоточенный на основной массе атакующих, не успел повернуться. Он был спиной к внезапной угрозе, и Нил знал, что их позиция может быть прорвана. В этот критический момент инстинкты бегуна, натренированные годами бегства и выживания, взяли верх. Не думая, не колеблясь, Нил выбросил ногу вперед. Его ботинок, с размаху, обрушился на морду волка с такой силой, на какую он только был способен. Раздался глухой, хрустящий удар. Тварь взвыла от неожиданности и боли, голова резко дёрнулась, и тушка снова рухнула на пол. Кровь брызнула из разбитой пасти, смешиваясь с грязью и слюной. Этого мгновения было достаточно. Эндрю, почувствовав или услышав удар, резко развернулся, и его автомат извергнул короткую, решающую очередь. Пули вонзились в поверженное тело, и волк затих, окончательно сраженный. Эндрю не сказал ни слова, лишь бросил быстрый, напряженный взгляд на Нила, прежде чем снова сосредоточиться на оставшихся противниках. В его глазах Нил прочитал и удивление, и признание, и, возможно, даже одобрение. Но времени на размышления не было. Натиск мутантов не ослабевал. Эндрю сражался с яростью и мастерством, но даже его движения становились более резкими, а выстрелы — более отрывистыми. Нил видел, как он, не прекращая отбивать атаки, одной рукой выхватывает новый магазин, а другой пытается его вставить. Время перезарядки, обычно мгновенное, теперь казалось опасно долгим. В один из таких моментов, когда огонь автомата на секунду стих, а Эндрю напряженно боролся с упрямым магазином, он резко бросил Нилу: — Медленно отходим обратно к двери слева. Голос Эндрю был низким, но наполненным железом, не допускающим возражений. Нил мгновенно понял — они не могли бесконечно держать эту позицию. Количество монстров было подавляющим. Отступление к двери сбоку было их единственным шансом. Она выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать некоторое время. Нил начал медленно пятиться, не отрывая взгляда от Эндрю и наступающей стаи. Каждый шаг был осторожным, рассчитанным, чтобы не споткнуться и не нарушить строй. Он чувствовал, как Эндрю, перезарядив оружие и снова открыв огонь, прикрывает его отступление. Очереди автомата прошивали воздух прямо над головой Нила, отгоняя самых ретивых хищников. Монстры рычали и рвались вперед, но Эндрю, словно каменная стена, держал оборону, прикрывая отход Нила. Шаг за шагом они продвигались к спасительной двери, оставляя за собой мертвые тела волков и стойкий запах пороха. Их рычание превратилось в сплошной, оглушительный вой, отдающийся от металлических стен коридора. Свет мигал, создавая жуткие тени, которые искажали фигуры тварей, делая их еще более угрожающими. Нил чувствовал, как воздух сгущается от напряжения, запаха крови и страха. Эндрю, спиной к Нилу, был воплощением нерушимой стены. Он стрелял без перерыва, отсекая одну волну нападающих за другой, но их было слишком много. Слышно было, как он цедит сквозь зубы ругательства, когда пули промахивались или когда очередной мутант, раненый, но не убитый, пытался прорваться сквозь заслон. Удары клыков по его броне становились все чаще, и Нил видел, как Эндрю приходилось уворачиваться, отклоняясь назад, чтобы избежать смертельной хватки. Наконец, Нил почувствовал затылком холодный металл массивной двери. Она была внушительной, без видимых ручек или панелей, просто гладкая поверхность с несколькими футуристическими углублениями. — Дверь, — прохрипел Нил, его голос был едва слышен сквозь грохот боя. Эндрю, словно по команде, усилил огонь, давая Нилу несколько драгоценных секунд. — Открывай её! — его голос был напряженным, но абсолютно четким. Пока Эндрю вёл отчаянную оборону, прижимаясь к Нилу и отстреливаясь от приближающихся чудовищ, Нил шарил руками по поверхности двери. — Блять, — рычал Эндрю, его голос был на грани срыва, когда он отбивался от тройки волков, которые, казалось, нашли способ обойти его защиту. Один из них, с пронзительными желтыми глазами, замахнулся когтями на его голову, но Эндрю успел отпрянуть, выпуская короткую очередь, которая отшвырнула тварь прочь. Нил быстро поднял руку, на которой был надет браслет, и приложил его к центру панели. В тот же миг, как только браслет коснулся металла, символы на панели вспыхнули ярким зелёным светом, и по всей поверхности двери пробежала волна энергии. Раздался низкий, гулкий звук, словно гигантский механизм медленно приходил в движение. Дверь, массивная и неподвижная, со скрежетом начала медленно, нехотя, разъезжаться в стороны. За ней открылся новый проход, погруженный в глубокую тьму. Эндрю, увидев это, издал резкий, отрывистый приказ: — Внутрь. Он тут же усилил огонь, давая Нилу несколько последних секунд. Нил немедленно протиснулся в открывающийся проход, чувствуя, как воздух внутри становится холоднее и тяжелее. Он бросил взгляд через плечо, видя, как Эндрю, прикрывая его, отступает последним, продолжая стрелять. Дверь закрылась за Эндрю с оглушительным, тяжелым лязгом, отрезая их от ревущей ярости мутантов. Грохот запертой стали эхом разнесся по новому, абсолютно темному коридору, а затем наступила давящая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Запах пороха и крови исчез в мгновение ока, сменившись затхлым, холодным воздухом, пахнущим озоном и чем-то металлическим. Нил прислонился к холодной стене, пытаясь отдышаться. Его легкие горели, а сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Адреналин всё ещё пульсировал в венах, но теперь, когда непосредственная опасность миновала, приходила усталость. Он чувствовал, как дрожат руки и колени, едва держащие его. К его удивлению, в офисе было достаточно светло. Тусклое, но постоянное свечение исходило откуда-то из-под потолка, освещая все детали. Эндрю, напротив, не подавал виду, что устал. Едва дверь закрылась, он тут же повернулся и приложил ладонь к её поверхности, словно проверяя целостность замка. Оказалось, за дверью был не коридор, а небольшой, квадратный офис. В этом приглушенном свете стало видно, что комната полностью завалена обломками: опрокинутый стол, на котором валялись разбитые мониторы и какие-то платы, груда искореженных стульев, повсюду разбросаны бумаги, частично разложившиеся или испачканные чем-то тёмным. На стенах были закреплены пустые полки и несколько металлических шкафчиков, дверцы которых были распахнуты, содержимое либо вывалилось, либо отсутствовало. Воздух здесь был особенно тяжелым, густым от пыли и застоя. Эндрю осмотрел потолок и пол, оценивая обстановку, затем медленно прошёлся взглядом по разгрому. Нил с трудом выпрямился, всё ещё ощущая фантомные рывки монстров. Он оглядел разрушенное помещение, его взгляд зацепился за знакомый логотип на одном из разбитых мониторов — это был тот же логотип, что и на его браслете, только здесь он был искажен и покрыт пылью. — Ты как? — спросил он, его голос был глухим. Эндрю медленно повернул голову. — В порядке. Ты? Нил кивнул, не отводя взгляда. Пока он стоял к нему боком, освещенный тусклым светом сверху, он невольно задержал взгляд на его фигуре. Под тонкой, но прочной тканью его одежды, которую, казалось, ничто не могло порвать, вырисовывались мощные линии мышц. Широкие плечи, узкая талия, сильные ноги — все говорило о скрытой силе, о тренированном, жестком теле, которое было выковано в суровых испытаниях. В каждом движении, даже таком простом, как поворот головы, чувствовалась отточенность, хищная грация. Его тело было машиной, созданной для выживания, и это зрелище вызвало у Нила неожиданное, мощное восхищение. Сердце затрепетало не только от пережитого стресса, но и от этого неожиданного открытия. По его губам медленно расползлась легкая, почти неосознанная улыбка. — Тоже, — соврал Нил, чувствуя, как внутри него бушует ураган эмоций, большинство из которых были связаны с тем, кто стоял перед ним. Эндрю, не говоря ни слова, подошёл к тяжелой металлической двери, за которой недавно бушевали церберы. Он прислушался. Волков больше не было слышно: никаких царапающих звуков, никаких утробных рычаний. Возможно, они пошли зализывать свои раны. Убедившись, что непосредственной опасности за дверью нет, Эндрю повернулся к Нилу и сделал короткий, отрывистый жест головой в сторону двери. Нила ещё потряхивало от адреналина, но он старался мягко шагать по полу, и с легким вздохом подошёл к двери, подняв запястье. Небольшой, тусклый огонек на его браслете вспыхнул, и он приложил его к панели рядом с дверью. Послышался тихий щелчок, а затем экранчик загорелся зелёным. Эндрю медленно, осторожно вышел из офиса, выглядывая наружу. Коридор был пуст. Только виднелись следы недавней бойни: разбросанные гильзы, сгустки темной субстанции, напоминающей кровь, и глубокие царапины на металле, оставленные когтями. Эндрю снова взглянул на Нила, и на этот раз его жест был приглашением выйти. Нил кивнул и осторожно вышел следом. Эндрю шёл первым, прикрывая Нила, его пистолет был готов к выстрелу. Он внимательно осматривал каждый поворот, каждую дверь, его взгляд был острым и проницательным. Когда они оказались посреди коридора, Эндрю остановился. Он повернул голову к Нилу: — Куда теперь? — произнес он низким, почти шепотом, голосом, который, тем не менее, прозвучал отчетливо в звенящей тишине. Нил показал в сторону коридора, но было видно, что его целостность не была прежней. Это был не просто разрушенный, а искореженный путь, на который будто обрушилось все, что находилось этажом выше. Потолок обвалился почти полностью, обнажая железные балки и перекрученные провода, свисающие, словно мертвые змеи. Сквозь огромные проломы были видны остатки верхних этажей – обломки бетона, штукатурки и искореженная арматура, громоздившиеся друг на друге, образуя хаотичные завалы. Пол был усыпан слоем мелкого мусора, битого стекла и осколков мрамора, перемежающихся с более крупными кусками кирпичной кладки и деревянных балок, провалившихся сквозь перекрытия. Местами коридор сужался до невозможного из-за нагромождений обломков, заставляя их протискиваться боком. Стены были изъедены трещинами, некоторые из них доходили до самого потолка, угрожая окончательным обрушением. Эндрю тщательно осмотрел завал, его военный инстинкт мгновенно оценил риски. Он был обучен выживанию и ведению боя в самых неблагоприятных условиях, и этот узкий проход, забитый обломками, представлял собой тактическую головоломку. Его взгляд задержался на узком просвете — небольшом, но, как он быстро понял, достаточно широком, чтобы вместить двух человек, если они будут двигаться очень осторожно и прижавшись друг к другу. Эндрю резко повернулся к Нилу: — Я пойду первым. Ты остаешься за моей спиной. В его глазах не было места для споров или возражений. Нил молча кивнул. Он чувствовал, как адреналин снова нарастает, но присутствие Эндрю, его уверенная позиция и незыблемая решимость, каким-то образом усмиряли панику. Эндрю первым подошел к проходу. Он склонился, чтобы убедиться в устойчивости окружающих обломков, проверил, нет ли острых краев, которые могли бы зацепиться за одежду или причинить травму. Убедившись, что проход относительно безопасен, он кивнул Нилу. — Иди сразу за мной, — проинструктировал он, его голос был чуть громче шёпота. — Держись максимально близко. Не отставай. Он сделал глубокий вдох и начал медленно протискиваться в щель, двигаясь боком. Его широкие плечи едва проходили, и он осторожно продвигался вперёд, упираясь руками в стены обломков, расчищая путь. Нил содрогнулся изнутри. Никогда прежде его не пугали замкнутые пространства, но, видя, как Эндрю протискивается в этот узкий проход, дыхание перехватывало. И дело было не в обжигающей мужественности мужчины, когда тот руками отодвигал железные прутья или крошившийся потолок, сыпля проклятиями и выдыхая сквозь стиснутые зубы. Нил представил, как одно неловкое движение, и острый железный прут впивается в плоть, пронзая насквозь. Глубоко вздохнув, он всё же двинулся к завалу. Проход оказался обманчиво узким лишь вначале; там, где его ждал Эндрю, было просторнее — это немного успокаивало. Нил аккуратно поставил одну ногу, затем, опираясь рукой о стену справа, наклонил голову, избегая острых обломков. Стена, холодная и шершавая, впивалась в лопатки сквозь тонкие ткани футболки и халата. Но холод камня терял свою силу перед жаром, исходившим от Эндрю. Их руки соприкоснулись, когда Нил добрался до него, и бок о бок они начали продвигаться вглубь. Эндрю скользил бесшумно, его силуэт сливался с грудами камней и ржавых конструкций. Нил, сжимая край рукава халата, ощущал каждый шаг Эндрю как эхо собственного пульса — бешеного и тревожного. Тишина более не была пустой, она наполнилась, словно плотная, вязкая субстанция — мягкое, слизистое скольжение. Эндрю застыл, словно изваяние, едва заметным жестом указав в сторону Нила, но тот понял: лёгкий кивок означал сигнал «стоп». Нил замер, и сквозь дикий стук сердца услышал утробное рычание и хлюпающий, скользкий скрежет когтей по поверхности. Эти слепые твари таились на каждом шагу; из-за лёгкого передвижения по вентиляции, Лизуны могли проникнуть в любое помещение комплекса. Они делали это так бесшумно, что жертва не успевала осознать, как уже отчаянно кричит в агонии, разрываемая их когтями. Тело Нила начало неконтролируемо сотрясаться. Стоило ему поднять взгляд, как сквозь обломки и металлические стержни он увидел изворотливое, без кожи тело Лизуна. Тварь двигалась по самым завалам, которые, казалось, вот-вот обрушатся на Нила и Эндрю. Им нужно было быть тихими, но губы Нила задрожали, когда язык твари начал сканировать воздух, просачиваясь в мельчайшие щели между обломками. Сбоку послышался звук, будто еще один мутант спрыгнул с потолка на пол. Это был резкий, стремительный разворот и толчок. Эндрю не дал Нилу потерять самообладание; он резко сместился в сторону, нависая над учёным, вдавливая его в холодную бетонную стену, став живым щитом между Нилом и надвигающейся угрозой. Рука Эндрю на мгновение дернулась влево — он схватил первое, что попалось под руку, и метнул вдаль, в глубину коридора. Лизуны, привлеченные звуком, ринулись на брошенный предмет, подняв в воздух пыль и щепки с обваливающихся завалов. И тут же все пространство перед Нилом заполнилось Эндрю. Его ладони уперлись в стену по бокам от головы Нила, его плечи заблокировали периферийный обзор. Из-за спины Эндрю доносилось то самое мерзкое бульканье и шлепки щупалец по камням. Но здесь, в этом сантиметровом пространстве между ними, царила своя реальность. Ещё несколько Лизунов спустились с открытой вентиляции. Нил замер. Адреналин ударил в виски, но не паникой, а странной, кристальной ясностью. Он не видел монстра. Он видел только Эндрю. Его колено осторожно, но неумолимо проникло между его ног, зафиксировав Нила на месте, лишив возможности даже дёрнуться. Всё его тело напряглось, превратилось в одну сплошную струну, готовую лопнуть. Эндрю почувствовал, как Нил дёрнулся в попытке инстинктивного побега. Его колено прижало его сильнее, почти болезненно. Его взгляд наконец упал на него. Он медленно, настолько медленно, насколько позволяла ситуация, моргнул. Один раз. Твёрдо. Сообщение было ясным: Стой. Молчи. Доверься. Его ладонь — широкая, с шершавыми подушечками пальцев — плотно легла на рот Нила. Запах кожи, пыли и чего-то металлического, оружейного. Ни боли, ни грубости — только абсолютная, тотальная тишина, которую он наложил. Не дыши. Не издавай звука. Глаза Нила, широко раскрытые от адреналина, метнулись к его лицу. Оно было так близко, что он видел всё. Каждую деталь, которую в обычной жизни никогда бы не рассмотрел. Тонкую сеть морщинок у внешних уголков его глаз от постоянного прищура. Лёгкую, едва заметную царапину на скуле. И его глаза: глубины старого леса, где смешались тёмная, почти чёрная кора и пробивающиеся сквозь неё пятна молодой зелени. Крапинки золотистого янтаря плавали в этом хаосе, ловя тусклый свет, пробивавшийся сверху. В них не было страха. Была яростная, сфокусированная концентрация. Он смотрел на Нила, но всем существом прислушиваясь к происходящему за спиной. Эндрю медленно приблизился к Нилу, их носы почти соприкасались из-за навалившихся обломков позади Эндрю. Но пытаться вылезти сейчас было нельзя — один шаг, и вся конструкция упадёт, вызвав сильный шум. Неизвестно сколько Лизунов на него сбежится. Двое ушли, а ещё двое ходили где-то совсем рядом. Рука Эндрю на губах Нила дрогнула, а потом медленно исчезла вовсе. Он сам почти не дышал, только лёгкое, контролируемое движение груди, прижатой к его грудной клетке. Они замерли в этой немыслимой близости, в этом жутком объятии, словно став частью стены. Нил увидел, как по краю прохода, в полуметре от их ног, упала часть каркаса потолка. Он зажмурился, прижался лбом к чужому плечу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Прошли секунды. Показались вечностью. Звук стал удаляться. Лизуны, не найдя добычи в тупике, медленно попятились, увлечённый другим, отдалённым эхом. Эндрю не двигался ещё долгих десять секунд после того, как последний звук замер вдали. Потом его тело наконец расслабилось, но не отпустило. Колено ослабило хватку. Он отодвинул лицо, давая ему глоток воздуха, но его глаза всё ещё были прикованы к проходу, настороженные и острые. Нил смотрел прямо перед собой: Эндрю был выше Нила, но из-за того, что сейчас Эндрю был наклонен, они были на одном уровне. И стоило Эндрю повернуть голову, как их взгляды пересеклись, и с губ Нила сорвался шокированный вздох. Ладонь, что только что закрывала Нилу рот, поднялась к лицу снова, но теперь грубой подушечкой большого пальца проводя по резко вздрогнувшей гортани, чувствуя под кожей бешеный пульс. Нил забыл про мутантов, про рушащийся комплекс. Весь мир сжался до полосы тепла там, где их тела, от пояса до колен, всё ещё были мертвенно прижаты друг к другу. До запаха пыли, железа и чего-то тёмного, пряного — это был запах Эндрю. Его собственное дыхание стало прерывистым, неровным. Он чувствовал каждую мышцу на торсе мужчины, каждую границу напряжения. Вслушиваясь в звенящую тишину, Эндрю медленно, почти непроизвольно подался вперёд. Ладонь застыла на основании шеи Нила, пальцы скользнули к яремной впадине, где пульсировала жилка, загнанная в бешеный ритм. Его взгляд, тяжёлый и внимательный, опустился на приоткрытые, чуть влажные, искусанные губы Нила. Колено едва заметно сместилось, вызывая новое, невыносимое давление. Нил оттолкнулся от стены, шаг за шагом приближаясь к Эндрю, и их губы соприкоснулись. Нил успел закрыть глаза, ощущая, как властный рот Эндрю изучает его губы, проникая языком внутрь, когда слева что-то с грохотом упало на пол, эхом разносясь по пустым стенам коридора. Глаза Эндрю мгновенно распахнулись. — Нил, двигайся. Быстро, — голос Эндрю был низким и отрывистым. Нил пришел в себя в ту же секунду. Он знал: этот звук, такой громкий и резкий привлечет тварей. Им нужно было выбраться из этого замкнутого пространства как можно скорее, пока оно не превратилось в их ловушку. Эндрю крепко держал Нила за рукав его халата, направляя и толкая вперед, не давая ему остановиться. Нил спотыкался на каждом шагу, его ноги не слушались от страха и спешки, и каждый раз, когда он уже был готов упасть, Эндрю резко тянул его на себя, наверх, возвращая равновесие. Под конец Нил буквально вывалился в коридор, едва не рухнув на пол, но стальная хватка Эндрю снова поставила его прямо на ноги, не давая ни секунды на передышку. Они буквально вывалились в этот коридор — пространство, залитое холодным синим светом, исходящим от панелей на потолке и стенах. Металлические стены отражали свет, создавая ощущение стерильности и тревоги. Справа виднелась массивная герметичная дверь с круглыми элементами по бокам, их единственный путь к спасению. На секунду Нил замер, переводя дух, а его взгляд упал на дверь. Нилу лишь нужно было активировать ее открытие своим браслетом доступа и тут же закрыть, отрезав преследователям путь. Эндрю стоял рядом, его взгляд сканировал коридор, готовый к любой новой угрозе. Нил поднял руку, где на запястье плотно сидел браслет доступа. Его пальцы дрожали, когда он поднес его к небольшому сенсору рядом с массивной дверью. Секунда, и индикатор на сенсоре загорелся зелёным. С тихим шипением и гулом дверь начала медленно раздвигаться, открывая путь в неизвестность. Эндрю не терял бдительности, его глаза не отрывались от тёмного проема, из которого они только что выскочили. Как только проход оказался достаточно широким, чтобы они могли протиснуться, Нил рванул вперёд, а Эндрю, толкнув его в спину, последовал за ним, не отпуская рукав халата. Едва они оказались по ту сторону, Нил, не глядя, снова приложил браслет к сенсору. Дверь с таким же медленным шипением начала закрываться, отсекая их от грозящей опасности. Последнее, что они увидели, прежде чем створки полностью сомкнулись, был проблеск чего-то тёмного и извивающегося в коридоре, из которого они только что сбежали. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от жутких звуков и теней. На мгновение воцарилась полная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Нил прислонился к холодной металлической стене, пытаясь унять колотящееся сердце. Его лёгкие горели, а в голове шумело от адреналина. Он поднял взгляд на Эндрю, который стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но глаза внимательно осматривали помещение. Когда они вошли в следующий отрезок коридора, их встретила не только яркая вспышка синего света, но и резкий, химический запах. Сначала Нил почувствовал легкое покалывание на коже, а затем увидел, как из небольших отверстий в стенах начинают распыляться облачка мельчайшей, едкой дымки. Это было дезинфицирующее средство, которое оседало на всем, к чему прикоснулось, оставляя после себя ощущение стерильности и легкого холода. — Это дезинфекция, — коротко пояснил Нил. Жидкость была почти невидимой в синем свете, но Нил ощущал ее на лице, волосах и одежде. Он инстинктивно прикрыл глаза, пока Эндрю, не снижая шага, тащил его вперёд. Воздух стал плотным, и Нил невольно начал кашлять от резкого запаха. Дезинфекция была агрессивной, проникающей, и он чувствовал, как его одежда становится влажной от мельчайших капель, а кожа покалывает от воздействия химикатов. Этот участок коридора казался ещё более сюрреалистичным и тревожным, чем предыдущие, и Нил изо всех сил старался пройти его как можно быстрее. Они прошли сквозь эту сияющую зону, и вскоре перед ними возникла ещё одна герметичная дверь, идентичная предыдущей. Нил уже без прежней дрожи поднес браслет к сенсору. Зелёный свет, шипение, гул — дверь снова медленно раскрылась. За ней, к их облегчению и одновременно новой тревоге, оказался не еще один коридор, а небольшой, тесный лифт. На панели управления была только одна кнопка, и она указывала вниз. Эндрю первым шагнул внутрь, его глаза внимательно осматривали кабину. Нил последовал за ним, и как только дверь лифта закрылась за ними с тяжелым вздохом, Эндрю нажал кнопку. Кабина дёрнулась, начиная с глухим скрипом и медленными движениями опускаться в глубину.