like i am home again (словно я снова дома)

Клуб любителей Лавкрафта при Брауновском университете — или КЛЛ, как они сами себя называют, потому что ни один студенческий клуб не может жить без странной аббревиатуры, заканчивает последнее собрание перед каникулами на день благодарения жарким спором. Тема вечера, как всегда, абсурдная: ужасен ли сам день благодарения, ужасен ли Говард Филлипс Лавкрафт, и не ужасны ли в какой-то степени они сами за то, что вообще всё это обсуждают. Сторону «да, всё ужасно» представляет Джина — секретарь клуба и студентка с факультета философии. Сторону «нет, подождите, давайте не будем так категоричны» держит Монти — казначей клуба и лингвист. Майк наблюдает за этим как за теннисным матчем. Очень внимательно. И совершенно не понимает правил. Ну… он примерно понимает, что люди по очереди «бросают аргументы», но почему-то иногда все начинают говорить одновременно. Почти каждое собрание проходит именно так. Майк до сих пор не до конца уверен, о чём вообще идёт речь. Спорят ли они всерьёз, просто шумят ради удовольствия, или Джина опять предлагает распустить клуб? Она делает это примерно раз в две недели, но клуб почему-то всё ещё существует. В итоге всё заканчивается как всегда: все соглашаются встретиться на следующей неделе. Джина и Монти, которые вообще-то встречаются, обычно уходят вместе, держась за руки. И выглядят так мило, что даже немного раздражают. Сегодня в том числе. Люди постепенно расходятся по общежитиям. Майк закидывает рюкзак на плечо и ждёт своего соседа по комнате — Джереми. Сначала Майк относился к нему с подозрением. Джереми поступил в Браун по спортивной стипендии и успел повесить на их общую стену несколько медалей ещё до того, как Майк нормально распаковал вещи. Что выглядело как очень тихое, но уверенное «я вообще-то успешный человек». Теперь же Майк почти каждый день думает, что ему повезло с соседом. Джереми — загорелый парень со светлыми волосами, переехавший из Нью-Мексико. Он не из тех людей, вокруг которых толпа фанатов. Его просто все любят. Он такой… стабильно хороший. Рядом с ним невозможно чувствовать себя неловко. Что подозрительно, потому что обычно Майк чувствует себя неловко почти везде. Хотя Джереми спортсмен и, по мнению Майка, вполне симпатичный, тусуется он в основном с ботаниками и книжными задротами. Сначала Майк думал, что Джереми делает это из жалости. Типа Майк какой-то социальный благотворительный проект, в духе «возьмите интроверта домой, ему нужно регулярное общение». Но когда Джереми, распаковывая полку с книгами, радостно начал обсуждать Толкина, Майк наконец расслабился. Человек, который добровольно начинает разговор про «Властелина колец», явно не плохой человек. Сейчас Джереми подходит к нему своей обычной спокойной походкой, а за ним идёт Кейт. Кейт милая, маленькая, светловолосая и из Миннесоты. Настолько из Миннесоты, что Майк понял это почти сразу. Жители Миннесоты славятся сверхвежливостью, иногда кажется, что они извиняются даже перед дверьми. Почти каждый день она старается сесть рядом с Майком. Именно рядом с Майком. Это его нервирует. Он старается не додумывать лишнего, но мозг уже начал писать романтическую комедию без его разрешения. — Сегодня было оживлённо, да? — говорит Джереми, хлопая Майка по плечу, когда они идут к выходу из лекционного зала. Майк фыркает. — Как всегда, — отвечает он максимально обыденно, чтобы Джереми не понял, что Майк вообще не понял, что там происходило. Ведь он просто кивал в нужные моменты и надеялся, что выглядит умно. Втроём они идут к общежитию Майка и Джереми. Майк старается не думать о том, почему Кейт идёт с ними. Потому что она вообще-то живёт не с ними. Это уже начинает выглядеть как сюжет, к которому он не получил сценарий. По дороге они болтают про занятия, про финальные экзамены и про то, примет ли преподаватель по английской литературе тему Майка для эссе: «развитие образа героя в комиксах середины XX века». Они подходят к общежитию. Кейт всё ещё стоит рядом. Майк и Джереми одновременно поворачиваются к ней. Майк старается не хмуриться, Кейт вообще-то очень милая и ничего плохого не сделала. Ну… кроме того, что полностью сбила его с толку. — Что случилось, Кейт? — спрашивает Джереми своим обычным дружелюбным голосом. «Он такой добрый», — думает Майк. —«Серьёзно, учёным стоило бы его изучить. Вдруг выяснится, что он первый человек без сарказма в организме». — Прости, я просто… эм… я давно хотела спросить Майка кое о чём… — говорит Кейт. Она поворачивается к нему лицом, и Майк внезапно понимает, что сейчас его, возможно, вырвет. — Когда мы вернёмся после каникул… ты, может быть… не знаю… хотел бы сходить со мной в кино? Майк смотрит на неё сверху вниз, потому что она, маленькая, и изо всех сил пытается мысленно остановить румянец, который стремительно заливает его лицо. Кейт красивая. Такая… по-настоящему красивая: большие голубые глаза, тонкие, почти белые светлые волосы. Она умная, но не зазнайка, и всегда очень внимательно слушает, когда Майк начинает долго и увлечённо говорить о чём-нибудь. Она, первая девушка, которая когда-либо пригласила Майка на свидание. И ещё совсем недавно Майк боялся, что этого вообще никогда не случится. И вот теперь он просто стоит и чувствует, как ужин из столовой подозрительно начинает подниматься обратно по пищеводу. Святой Джереми, покровитель социально неловких соседей по комнате, тыкает его локтем. — Он обычно не любит об этом говорить, но Майка вообще-то кое-кто ждёт дома. Майк резко поворачивает голову к Джереми, ожидая увидеть хитрую улыбку или хотя бы намёк на подмигивание. Но Джереми выглядит абсолютно серьёзным. Из-за этого брови Майка медленно съезжают вниз, почти до самого носа. — Уилл, да? — продолжает Джереми, потому что он навсегда обречён помогать. — Он же учится в художественном колледже? В животе у Майка происходит сложный акробатический номер олимпийского уровня. — Ага, — тихо отвечает он, и тут же захлопывает рот так резко, что зубы клацают. Он имел в виду: «ага, Уилл творческий человек». Но теперь два человека из его университета — один из которых вообще живёт с ним в комнате — подумают, что он имел в виду: «ага, я встречаюсь с Уиллом». — О! — говорит Кейт. В её голосе одновременно слышится удивление… и почему-то умиление. Джереми закидывает руку Майку на плечо. — Они каждую неделю созваниваются. Это очень мило. Майк начинает подозревать, что его обычный румянец сейчас эволюционирует в цвет «тёмный бордо». Да, у них с Уиллом действительно есть фиксированный график и время для звонка. Да, разговоры часто длятся больше часа. Да, иногда они созваниваются чаще одного раза в неделю. Нет. Они. Не. Встречаются. Майк всегда думал, что Джереми просто не обращает внимания на то, что их общий телефон постоянно занят. Но, оказывается, Джереми думал… Майк слегка давится воздухом. К счастью, Джереми и Кейт этого не замечают, потому что Джереми уже пытается свести Кейт с каким-то другим парнем. Потому что, конечно же, Джереми намерен устроить личную жизнь вообще всем вокруг. Майк бормочет что-то жалкое про домашку и быстро ныряет в здание общежития. Ему срочно нужно драматично плюхнуться на кровать. Правда, тот, кто проектировал кровати в общежитии, явно ненавидел высоких людей, или просто никогда их не видел. Майк забывает об этом каждый раз, хотя живёт здесь уже два месяца. Его лодыжки свисают с края матраса, когда он падает на смятые тёмно-синие простыни. Он очень вдумчиво смотрит в потолок. Там всё ещё висит зелёная липкая игрушечная ладошка, прилепленная во время какого-то праздника, и каким-то чудом до сих пор не упавшая. Он не встречается с Уиллом. И ещё несколько месяцев назад он бы просто сказал Джереми, что это потому, что он «не такой». Но теперь… теперь Майк познакомился с кучей людей из разных мест. У него два театральных курса. Он слушал, как другие люди рассказывают про своё детство и свою жизнь. Про обычные вещи, не про монстров из альтернативных измерений. Он много думал о себе. И пока вывод такой: есть довольно большой шанс, что он вообще-то не совсем «не гей». Что, похоже, Джереми каким-то образом уловил телепатически. Потому что Майк почти уверен, что разговаривает с Уиллом так же, как и с другими друзьями. Просто… регулярнее. И дольше. Они лучшие друзья. Майк помнит, как сильно он испортил их дружбу, когда Уилл в первый раз переехал в Калифорнию, и теперь он хочет, чтобы всё было иначе. Вот только в последнее время с их звонками происходит что-то странное. Перед разговором у Майка появляется ощущение, похожее на то, которое бывает перед важным тестом по предмету, в котором он не очень силён. В груди появляется странное напряжённое трепетание, и поэтому он обычно звонит Уиллу не в 9:00… а в 8:58. А потом Уилл берёт трубку, и всё становится нормальным. Хорошим. Простым. Майк сразу забывает, что вообще чувствовал что-то странное. Всё в порядке. Всё отлично. Пока Майк слишком много не думает. И пока его сосед по комнате больше ничего не говорит. К сожалению, этим надеждам быстро приходит конец. Через несколько минут Джереми возвращается в комнату. Как только Майк слышит, как открывается дверь, он мгновенно переворачивается лицом к стене и делает вид, что спит. Правда, свет всё ещё включён, и ботинки Майка всё ещё на нём, так что Джереми всё равно решает попробовать с ним поговорить. — Эй, чувак, ты в порядке? — спрашивает Джереми почти шёпотом. И это как раз то, что снова напоминает Майку, почему на него так ужасно сложно злиться. Майк всё равно пытается, изо всех сил подавляя автоматическое «я в порядке». — Я просто не думал, что это… ну… какой-то секрет, — продолжает Джереми. — Если бы думал, честное слово, я бы ничего не сказал. Я могу попросить Кейт сделать вид, что она ничего не слышала. Он говорит это так искренне, что Майку почти хочется прекратить его мучения и всё объяснить. Почти. Но вместо этого он смотрит на стену рядом с кроватью, на жёлтую канцелярскую кнопу, которой приколот рисунок его дома. Этот рисунок Уилл подарил ему летом. Майк ждёт, пока Джереми сдастся и выключит свет. А потом переворачивается на спину и снова начинает пялиться в потолок. Он пытается не думать. Конечно же, всё безуспешно. Потому что предположение о его отношениях с Уиллом — частично правдиво. На самом деле всё так: завтра Майк вернётся домой, увидит Уилла и остальных друзей, и у них будет запланированная хэллоуинская вечеринка. И Майку придётся вести себя абсолютно нормально. Дастин и Лукас снова будут говорить с ним про девушек, а Майк будет делать вид, что не замечает, как Уилл вежливо уходит от этого разговора. И Уилер будет делать вид, что сам не хочет оттуда сбежать. Майк обязательно выставит себя полным идиотом. Потому что он вообще-то уже не очень понимает, кто он такой. И у него есть подозрение, что у других подростков было гораздо больше времени подумать о подобных вещах ещё до колледжа. Просто потому, что они не были заняты фальшивыми похоронами, бегством от правительства и остановкой конца света. Это, мягко говоря, сбивало график подросткового самоопределения. Иногда даже здесь, в Провиденсе, что-нибудь напоминает ему о тех годах, и его буквально парализует. Например, в октябре одна девушка пришла на занятия в чёрной бандане, и Майк чуть не расплакался. Потому что есть одна вещь, о которой не говорят, когда рассказывают про «спасение мира»: у тебя потом не остаётся времени оплакать всех, кого ты всё-таки не смог спасти. И ещё не остаётся времени разобраться в себе. По крайней мере у Майка не осталось. Он уехал из Хоукинса только в августе, а уже успел начать сомневаться буквально во всём. Например: ему правда нравятся девушки или ему просто нравится сама идея, что кто-то может его любить? Почему он так сильно держался за Эл после исчезновения Уилла? Почему одни потери ранят его гораздо сильнее других? И его любовь к супергероям — она вообще точно платоническая… в смысле: он просто ими восхищается… или тут что-то ещё… И почему Джереми решил, что они с Уиллом встречаются? Майк зажмуривается так сильно, что в темноте перед глазами начинают вспыхивать цветные точки. Ему ужасно хочется просто выключить мозг, как компьютер. Завтра у него самолёт домой на рассвете. Он скидывает обувь ногами, забирается под одеяло, а мозг всё равно продолжает работать на полной мощности. Тогда Майк начинает придумывать в голове новую кампанию для игры, чтобы хоть как-то утомить себя: орки, проклятые артефакты, внезапный политический переворот… всё, что угодно, лишь бы мысли перестали крутиться по кругу. Но больше всего он старается забыть одну вещь. Когда Джереми сказал Кейт, что Майк встречается с Уиллом, самой первой, совершенно автоматической, мыслью Майка было: «Жаль, что это неправда».