like i am home again (словно я снова дома)

Хэллоуинскую вечеринку назначили на день после дня благодарения, прямо перед тем, как все снова разъедутся по колледжам. Это была идея Макс, хотя Майк торжественно поклялся Лукасу, с плевком и рукопожатием, что никогда не выдаст, что знает об этом. Хэллоуин вообще стал для них настоящей традицией ещё в старшей школе. Что-то в холодеющей погоде и в их общем, мягко говоря необычном опыте знакомства с невообразимыми ужасами сближало их, как нервную стаю волков. И радует, что даже в колледже они всё равно хотят продолжать эту традицию, пусть и с опозданием. Майк в целом рад этой вечеринке. Обычно он в восторге от любой возможности завалиться в один дом со всеми своими старыми и дорогими друзьями. Просто… пару дней назад появилась одна проблема: мысли об одном конкретном друге теперь заставляют его спотыкаться о собственные ноги или терять нить разговора прямо посреди диалога. В самолёте он много думал об этой странной мысли: «Жаль, что это неправда». К моменту посадки он так и не понял, откуда она взялась и что вообще означает. Поэтому Майк принял стратегическое решение: просто перестать об этом думать. Вообще, именно так Майк обычно справляется с вещами, которые его путают или расстраивают. Когда ему было шестнадцать, назначенный государством психотерапевт назвал это компартментализацией, то есть привычкой раскладывать все проблемы по мысленным ящикам и плотно их закрывать. Сам Майк называет это проще: не грузить друзей и семью всей той фигнёй, которая творится у тебя в голове, когда они и так все пережили, на секундочку, конец света. В этом году у Уилеров был грандиозный день благодарения — тёти, дяди, бабушки, дедушки, полный комплект. За ужином Карен даже расплакалась, глядя на него и Нэнси, и сказала, как благодарна судьбе за то, что её дети снова дома. Вся родня умилённо закивала, а Майк посмотрел на Холли таким взглядом, будто он тот самый мальчик из фильма «Шестое чувство», а она — Брюс Уиллис. Из-за всей этой семейной суеты Майк пока вообще не видел Уилла, и это почему-то начинает сводить его с ума. Когда он собирается на вечеринку у Синклеров вместе с Лукасом и Макс, он понимает, что ведёт себя даже страннее обычного. Он всё время случайно начинает говорить про Уилла. Майк выходит из ванной в сером костюме, собрав волосы в хвост, чтобы казалось, будто у него короткая стрижка. Лукас и Макс хлопают, и он неловко крутится на месте. Собака-поводырь Макс, Рекс, радостно машет своим коротким хвостиком. — Разве этот костюм не должен быть раза в два больше? — спрашивает Лукас, наклоняясь поправить белые ушки и фальшивые солнечные очки, которые они привязали к голове Рекса. Майк закатывает глаза. — Я изображаю его из первой части фильма, — говорит он, явно не в последний раз за этот вечер. — Уилл, наверное, единственный, кто поймёт. Макс толкает Лукаса локтём, и они обмениваются понимающим взглядом. Майк хмурится, чувствуя, что его опять оставили вне шутки. — Я думала, Уиллу не нравится Talking the Heads, — говорит Макс. — Во-первых, просто Talking Heads, без «the», — автоматически поправляет Майк. Макс показывает ему язык. — Во-вторых, Уилл точно единственный из вас, кто вообще смотрел «Хватит делать вид». Макс поправляет свой хвост из папье-маше. — Ага, потому что ты доставал его этим, пока он не согласился посмотреть. В начале года один крутой старшекурсник с актёрского курса Майка устроил показ этого фильма, и после этого Майк почти месяц не мог думать ни о чём другом. Он рассказал о нём всем своим друзьям, и да, попросил их тоже посмотреть, чтобы они хотя бы понимали, о чём он вообще болтает. — Я его не доставал, — честно говорит Майк. Уилл посмотрел фильм сразу после первого восторженного телефонного звонка Майка. И тут Майк вспоминает их телефонные разговоры. Его мозг мгновенно начинает работать с перебоями. Поэтому совершенно без его согласия изо рта вдруг вылетает: — Кстати, вы знали, что мои друзья из колледжа думают, что мы с Уиллом встречаемся? Лукас и Макс снова переглядываются без слов. Лукас садится на кровать и похлопывает рядом с собой. Майк садится, и Лукас закидывает руку ему на плечо. — Ты сегодня очень много говоришь про Уилла, дружище, — говорит он. Майк начинает немного паниковать: вдруг сейчас начнётся какой-нибудь неловкий разговор про пестики и тычинки. — Правда? — спрашивает он. — Правда, — сухо подтверждает Макс. Она стоит, скрестив руки. Майк смотрит то на неё, то на Лукаса и вдруг понимает: это больше похоже на игру «хороший полицейский — плохой полицейский». Майк пожимает плечами с преувеличенной небрежностью. — Просто Джереми перед моим отъездом сказал, что мы с Уиллом типа встречаемся. И я такой… ну… не знаю. — Он смотрит сначала на Макс, потом на Лукаса. — Это же странно, да? Лукас задумчиво на него смотрит. — А когда ты говоришь странно… — Я имею в виду ненормально, необычно, — раздражённо перебивает Майк. — И почему встречаться именно с Уиллом было бы необычно…? — спокойно уточняет Лукас, и это спокойствие раздражает ещё больше. Майк сидит и отчаянно пытается придумать причину, которая не будет звучать жалко или как откровенная ложь. В голову приходит только одна: «Потому что Уилл не хочет со мной встречаться». И Майк понимает, что это, возможно, одновременно и самая жалкая, и самая правдивая причина. После долгой тишины Макс прочищает горло. — В общем, Майк. Сделай всем одолжение, особенно Уиллу… и держи сегодня эту фигню при себе. Майк резко дёргает головой назад, будто она только что его ударила. — Что? Почему? Макс морщится, словно физически пытается удержаться от ответа. Лукас ободряюще сжимает плечо Майка, но от этого жеста Майк начинает нервничать ещё сильнее. — Уилл… — начинает Макс. Тревожный мозг Майка мгновенно дорисовывает миллион ужасных вариантов: • у него рак; • он больше никогда не хочет тебя видеть; • он придёт на вечеринку со своим новым парнем. — …был в тебя просто ужасно, катастрофически влюблён, когда нам было пятнадцать, — заканчивает Макс. Майк моргает. — Ему потребовалась целая вечность, чтобы это пережить. И это было… ну… грустно, ясно? — Она поправляет свои солнечные очки. Лукас серьёзно кивает. — Не заставляй нас снова туда возвращаться. Майк сидит совершенно ошарашенный. Он уже открывает рот, чтобы беспомощно спросить «Что?..», но Лукас снова хлопает его по плечу, и через секунду они уже выходят из дома. Вечеринка проходит у Байерсов. Теперь их дом всего в двух улицах от домов Майка и Лукаса, но Майк всё равно садится за руль, ради Макс. Рекс сидит рядом с ней на заднем сиденье, выпрямившись, как маленькая горгулья. После всех событий правительство США выдало им всем немало денег за молчание. Джойс и Хоппер потратили часть на большой дом с пятью спальнями в хорошем районе. Поскольку именно эти взрослые видели в жизни больше всего всякой жести, они автоматически стали самыми крутыми родителями. С тех пор как ребята были в старшей школе, именно у них проходит вечеринка на Хэллоуин. Точнее, Джойс и Хоппер просто планируют себе свидание и оставляют дом Уиллу и Эл. Майк улыбается, заезжая на подъездную дорожку. Эл всегда устраивает настоящий праздник с украшениями, и даже в ноябре это не изменилось. Фальшивая паутина опутывает почти весь фасад дома. На качелях и веранде сидят три маленьких призрака из простыней. К входной двери ведёт дорожка из оранжевых огоньков. Три тыквы-фонаря сторожат ступеньки крыльца, и Майк сразу понимает, кто какую вырезал. Самая кривоватая, но самая радостная — явно от Эл. Немного тяжеловатый, но классический узор — точно работа Джойс. А вот детализированный силуэт Носферату на верхней ступеньке — без сомнений шедевр от Уилла Байерса. Когда Майк видит тыкву, у него в груди появляется странное ощущение, будто хочется кашлянуть. Если Макс думала, что её признание насчёт ужасного краша Уилла поможет Майку меньше зацикливаться на нём, то она сильно ошибалась. Пока они идут к дому, Майк минимум три раза чуть не роняет упаковку из шести бутылок пива. Каждый раз, когда в голове всплывают слова Макс — «огромная, ужасная влюблённость… ему понадобилась вечность, чтобы это пережить» — Майк на секунду полностью забывает, как вообще работают ноги. Хорошо, что Лукас уже успевает выдернуть алкоголь у Майка из рук, когда дверь открывает Уилл. И без того тяжело просто увидеть его после всего этого… а Уилл ещё и одет в какую-то лёгкую, полупрозрачную тунику без рукавов, которая свободно свисает складками, открывает шею и заканчивается чуть выше колен. Он немного загорел, и Майку кажется, что на его руках и шее появилось даже больше маленьких родинок, чем раньше. В конце лета Уилл коротко подстригся, но волосы уже начинают отрастать. Они чуть завиваются там, где касаются шеи и ушей. И у него теперь маленькое золотое колечко в правом ухе, Майк это сразу замечает. Странное чувство в груди снова вспыхивает. Майк кашляет в локоть, но легче не становится. Они обмениваются приветствиями и объятиями, и Уилл объясняет свой костюм — что-то про прерафаэлитскую картину. Майк почти ничего не улавливает, потому что слишком занят мыслью, нормально ли он вообще обнял Уилла. Уилл хвалит его костюм, и Майк наконец приходит в себя, улыбается, благодарит и щёлкает Лукаса по лбу. — Три слепые мышки! — смеётся Эл, выходя из комнаты и таща за собой своего парня. Лукас и Макс приветливо машут , Лукас снова пытается поправить Рексу повязку на голове, прежде чем Эл делает фотографию. Майк вспоминает, что Эл сейчас помешана на «Маленьких женщинах» — на старом фильме с Кэтрин Хепбёрн, а не на книге — и догадывается, что она одета как Джо. Её парень Пол, с которым она познакомилась на работе в продуктовом магазине, и который, как Майк вынужден признать, правда немного похож на Ральфа Маччио, скорее всего изображает Лори. Майк хвалит их костюмы, и Эл говорит, что знала, что он поймёт их костюм. Майк смеётся и притягивает её к себе одной рукой, обнимая за плечи, и вдруг понимает, как сильно по ней скучал. В гостиной Эл поставила доску Уиджа, а в столовой разложила карты таро. Уилл между делом переключает музыку из гостиной. Майк приносит ему стакан газировки и прислоняется к низкой перегородке, отделяющей кухню. Они легко и непринуждённо болтают, пока Уилл перебирает кассеты. Лукас и Макс берут напитки и уходят гадать на будущее. И, что подозрительно, Макс почти прямо смотрит на Майка, приподняв одну бровь, когда они уходят из кухни. Разумеется, как только Майк и Уилл остаются вдвоём, изо рта Майка сразу вылетает: — Мои друзья в колледже думают, что мы встречаемся. Немного спрайта вылетает у Уилла через нос, и Майк морщится. — Они… мы? — наконец выдавливает Уилл, откашлявшись. Он нервно показывает на них пальцем. — Ты и я? Мы? Майк пожимает плечами, широко раскрыв глаза, при этом его пиво опасно плещется в бутылке. — Мой сосед по комнате просто… так решил. Сказал, что то, как мы назначаем время для телефонных разговоров, «очень мило», — рассказывает Майк, показывая кавычки в воздухе. — Ну… — говорит Уилл. Это звучит как законченное предложение, хотя в голосе нет вообще никакой интонации. Он смотрит куда-то за правое плечо Майка и выглядит слегка ошарашенным. Снова прочищает горло. Вероятно, всё ещё борется с последствиями спрайта. — Эм… это, ну… Майк вообще не знает, что это. Безумие? Невозможно? Травмирующе? Или… не такая уж плохая идея? — То есть даже если… ты ведь даже не… — продолжает Уилл и неопределённо машет рукой в сторону Майка. Майк всё ещё не понимает. — Даже не… что? — Ну, ты же… не по… — Уилл многозначительно смотрит на него, и недосказанное слово всплывает у Майка в голове. Парням. И в этот момент в колонках начинают звучать жуткие колокольчики из саундтрека к «Суспирии», будто вселенная решила подчеркнуть, насколько всё это неловко. — А. Ну… — Майк делает глоток пива, пытаясь спрятать лицо. — Я не знаю. Уилл становится ещё напряжённее. — А. Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, скрипит тема из «Суспирии». И именно в этот момент в их пространство буквально врывается Дастин. — Брауни с травкой? — предлагает он, показывая им противень. Его безумный белый парик щекочет Майку нос. Майк понятия не имеет, когда Дастин вообще пришёл. Он что, был здесь всё время? Майк и Уилл одновременно качают головами. — Нет, спасибо, — тихо говорит Уилл. Дастин отламывает кусок брауни и запихивает его в рот. Судя по всему, он совершенно не против просто… остаться и участвовать в разговоре. Мастер социальных намёков, что сказать, поэтому Майк пытается взглядом передать ему «исчезни отсюда, пожалуйста». К счастью, как раз когда Дастин начинает спрашивать, о чём они говорили, из столовой Лукас зовёт его. — ДА СЕЙЧАС, МОЙ ГОСПОДИН! — орёт Дастин. Уилл хватает его за локоть, прежде чем тот уходит, и отламывает себе кусочек брауни. Дастин драматично кланяется им обоим, и они кивают в ответ. — Странно слышать средневековые фразочки из уст Эйнштейна, — задумчиво говорит Майк, глядя вслед Дастину. Уилл фыркает. Либо его кусок брауни уже исчез, либо он уже его съел, что само по себе удивительно, потому что за девятнадцать лет жизни Майк ни разу не видел, чтобы Уилл Байерс принимал какие-то изменяющие сознание вещества. Майк старается не придавать этому значения. — Не хочу быть занудой, но разве Эйнштейн не слишком очевидный костюм? — говорит Уилл. — Я думал, он нарядится каким-нибудь совершенно неизвестным учёным, а потом будет читать нам лекцию, кто это. Майк улыбается. — Мне нравится, что это у тебя считается занудством, — отвечает он. И да, он прекрасно слышит нежность в собственном голосе. Примерно так же он, наверное, звучит, когда по субботам берёт трубку и говорит: «Привет, Уилл». Он начинает немного понимать, откуда у Джереми возникла эта идея. — Просто мне кажется, что он всегда старается, — пожимает плечами Уилл. У Майка снова появляется это странное трепещущее ощущение в груди, и он очень надеется, что Уилл этого не замечает. — В общем, — добавляет Уилл, осторожно отпивая газировку, — ты что-то там говорил? — Я… — начинает Майк, пытаясь вспомнить. Ах да. Его скрытая тяга к парням. — Эм… — красноречиво говорит он и прочищает горло. — В Брауне, кстати, довольно много геев, если уж на то пошло. Уилл непонимающе смотрит на него. — Я просто… подружился с несколькими геями и в итоге мы начали разговаривать о… ну… жизни. Семье. Отношениях. — Последнее слово он произносит странным голосом, пытаясь разрядить атмосферу. Никакой уязвимости тут нет, всё под контролем, ага. — И оказалось, что у нас гораздо больше общего, чем я думал. Уилл просто смотрит на него широко раскрытыми глазами. Майк старательно держит зрительный контакт, а не смотрит на его ключицы или на родинку на правой стороне шеи. — В каком смысле общего? — спрашивает Уилл. — Не знаю… — Майк пожимает плечами. Ладони начинают потеть. Он впервые говорит об этом вслух. — Ну типа… думаешь, что ты просто по-гиковски помешан на каком-то мужском персонаже, а не… по-гейски. А потом понимаешь, что вообще-то и так, и так. Земля не перестаёт вращаться. Уилл просто кивает, будто понимает. — Хан Соло. Майк вспоминает костюм на Хэллоуин, который носил почти четыре года подряд в начальной школе, и у него пересыхает горло. — Я больше по Люку, — смеётся он с облегчением. — Но да. Майк смотрит на Уилла, и между ними проходит что-то странное, чему он не может дать имя. Если подумать… разве Уилл не наряжался Люком на тех Хэллоуинах? Уилл отворачивается и немного убавляет громкость, начинается музыка из «Психо». — Значит, твои друзья просто ошибаются, потому что из нас вышла бы ужасная пара, — говорит он, поворачиваясь обратно, но всё ещё не глядя прямо на Майка. Майк хмурится. — Прошу прощения? — Ну подумай сам, — пожимает плечами Уилл, будто впервые вообще об этом задумался. — У нас ни у кого нет опыта отношений. Я люблю собак, а у тебя аллергия. Я чутко сплю, а ты храпишь. Ты неряшливый, но при этом странно придирчивый к своему пространству. Мы живём на разных концах страны. Он делает глубокий вдох и спокойно добавляет: — И мы, конечно, не захотели бы испортить нашу дружбу. — Я… — начинает Майк, чувствуя себя почему-то обиженным, хотя это всего лишь гипотетический отказ. — Я мог бы принимать таблетки, — возмущённо говорит он. — От аллергии. На собаку. Уилл ухмыляется, явно сдерживая смех. — Да ладно. — Да ладно, — ворчит Майк, хмурясь. Он вообще уже не понимает, что происходит. Они начинают говорить о чём-то другом, пока у Майка не нормализуется пульс. Потом он уходит в комнату с таро. Эл как раз объясняет Макс расклад карт, а Пол смотрит на неё с восхищением. Майк вдруг задаётся вопросом: а он когда-нибудь смотрел на Эл так же? И ему становится неловко, что он не может этого вспомнить. Наконец Майк садится напротив Эл, скрестив ноги, и вытягивает карты. Прошлое, настоящее и будущее. Эл переворачивает первую карту: женщина с завязанными глазами держит два огромных меча. Вторая карта называется «Башня». На ней двое людей выпрыгивают из здания, в которое одновременно ударяет молния, оно горит и покрывается льдом. Майк чувствует, как у него краснеет лицо, когда Эл переворачивает карту и тихо говорит: — О. И Майк внезапно очень жалеет, что вообще попросил её погадать ему. Третья карта называется «Влюблённые». На ней изображены обнажённые мужчина и женщина, стоящие по разные стороны от ангела в небе. — О, — снова говорит Эл, но теперь уже с широкой улыбкой. И у Майка неприятно булькает живот, так, будто его ждёт что-то неприятное. Он бормочет что-то вроде «пойду подышу воздухом» и уходит в ванную. Его не тошнит, но ему определённо нужно немного посидеть на унитазе, уткнувшись лицом в ладони. Последние несколько дней его жизни были невероятно запутанными, и у него есть ощущение, будто его подталкивают к самому краю. Он не может понять, что это. Новый горизонт… или очень крутой обрыв. Он точно знает только одно: для человека, который ещё пару лет назад предположительно, по словам Макс, никак не мог его забыть, Уилл сейчас выглядит слишком уж довольным тем, что они не встречаются. И Майка удивляет, насколько сильно его это задевает. Такое ощущение, будто он ходит без слоя кожи. Он не чувствовал себя так с тех пор, как Уилл и Эл уехали в Калифорнию. Или когда Уилл пропал. И от этого осознания Майку становится ещё более неловко перед самим собой, потому что это бессмысленно. Потому что Уилл здесь. И всё нормально. Он повторяет это как заклинание, почти как дубинкой бьёт себя этой мыслью, надеясь, что если повторить достаточно раз, он поверит: Всё нормально. Всё нормально. Всё нормально. Но свежий воздух всё равно кажется хорошей идеей, поэтому он выходит на заднее крыльцо. И, конечно же, Уилл уже там. Босиком стоит на предпоследней ступеньке, а между пальцами у него почти докуренная сигарета. И странно, но когда Майк его видит, паника не усиливается. Наоборот, почему-то вдруг кажется, что всё действительно может быть нормально. — Значит, ты всё ещё куришь, — замечает Майк, стоя на верхних ступеньках крыльца и опираясь спиной на деревянные перила. — Что, тебе уже мало было встреч со смертью? Уилл поднимает на него глаза и закатывает их. Один уголок губ всё равно дёргается в улыбке. — Если дам тебе стрельнуть одну, ты перестанешь читать мне лекции? Майк протягивает руку, вытаскивает сигарету из пачки. Ментоловый запах сразу ударяет в нос, и за ним приходит неожиданная волна ностальгии. Он даже не осознавал, как сильно скучал по этому запаху. Как сильно он напоминает ему об Уилле. — Огоньком поделишься? — спрашивает он, возвращая пачку и стараясь не смотреть Уиллу в глаза. Уилл похлопывает себя по карманам. — Чёрт, — говорит он. — Кажется, я дал зажигалку Джонатану перед тем, как он ушёл. — А, — отвечает Майк. — Ничего, можно просто… Он садится на ступеньки напротив Уилла. Снова смотрит на его костюм и тихо смеётся. — Ты вообще где пачку хранил…? Уилл опускает взгляд на себя, потом снова смотрит на Майка. Пожимает плечами. — Я держал её в резинке боксёров, — говорит он. Майку кажется, что Уилл немного покраснел, но, возможно, он это просто придумал. Решительно стараясь не думать об этом, Майк цепляется за следующую мысль. — У тебя правда даже куртки нет? — спрашивает он. — Тебе не холодно? — Я в порядке, — отвечает Уилл. В голосе слышится немного раздражения, но намного больше тепла. — Ты прикурить хочешь или нет? — добавляет он, показывая на свою почти докуренную сигарету. — Она уже почти закончилась. — А. — Майк сглатывает и надеется, что глоток в горле не был слышен. — Да. Они наклоняются друг к другу, держа сигареты в пальцах. Майк, конечно, видел, как люди делают так, когда ни у кого нет зажигалки. Наверняка Уилл постоянно так прикуривает со своими крутыми друзьями-художниками. Но Майку приходится изо всех сил сосредоточиться, чтобы рука не дрожала. Уилл уже почти докурил до фильтра, поэтому Майку приходится наклониться чуть ближе. Уилл сосредоточен на сигарете, но Майк никогда в жизни не ощущал так остро близость другого человека. Их носы всего в нескольких сантиметрах. Лёгкий ветер треплет волосы Уилла, и он складывает ладони между их лицами, чтобы ветер не погасил огонь. Мизинец его левой руки почти касается скулы Майка. Майк думает о том, чтобы вытащить сигарету изо рта Уилла. О том, чтобы чуть наклонить голову влево. О том, чтобы сократить расстояние между ними. О других, куда более приятных способах почувствовать вкус ментола на языке. Потом он понимает, о чём думает. Потом он думает об этом так сильно, что Уилл наверняка должен это заметить. Но когда Майк наконец отрывает взгляд от губ Уилла, тот просто приподнимает брови, делает затяжку и показывает, что Майку тоже пора вдохнуть. Чудо, что Майк вообще способен вдохнуть воздух и поймать искру с кончика сигареты Уилла. Вся процедура занимает секунд тридцать. Но ощущается так, будто она отнимает у Майка лет пять жизни. Он делает первую затяжку и тут же начинает кашлять, откидываясь назад, чтобы не выдохнуть дым прямо Уиллу в лицо. — Ох, боже, — смеётся Уилл. Он смеётся над ним, но при этом ещё и растирает ему спину. — Ты вообще когда-нибудь куришь, когда меня нет рядом? Майк слишком гордый, чтобы сказать правду, а правда в том, что нет. Поэтому он меняет тему. — Во сколько у тебя завтра самолёт? Уилл стряхивает пепел на ступеньки. — Где-то в десять. Слава богу, не ночной рейс. Майк кивает, пытаясь выглядеть так, будто разделяет облегчение Уилла, а не борется с желанием проколоть шины у всей семьи Байерс-Хопперов. Он смотрит на часы. — Ну… получается, до этого осталось меньше двенадцати часов. — Он вытирает ладони о штаны, встаёт и стряхивает пепел с сигареты. — Хочешь куда-нибудь съездить? Уилл поднимает на него глаза. Майку хочется убрать волосы с его лица. Ему кажется, что между ванной и этим моментом произошло что-то важное, хотя он даже не понимает что. Он ожидает, что Уилл спросит, куда они поедут. Или начнёт спорить. Но Уилл просто говорит: — Давай. Майк делает ещё одну затяжку и протягивает сигарету Уиллу. Тот улыбается и идёт за ним к машине.