Трое в отряде не считая ведьмы

Как я и думал, мой оптимизм сослужил мне плохую службу. Вернее даже сказать, не помог вовсе. Покинутые праведниками кварталы города-улья являли собой тоскливое зрелище. Брошенная посуда уличных торгашей, горы мусора и побитых бутылок, перебираемые ветром бумаги, пропахшие нечистотами ночлежки с опустевшими засаленными матрасами – все это являло собой истинный кошмар по дороге до очистных сооружений, где нам предстояло расследовать диверсию предателей. Но даже эта искушенная вонь не оскорбляла мои органы чувств так же сильно, как облик созданий, с некоторых пор населяющих эти обезлюдевшие катакомбы. Стоило мне отвлечься на померещившееся движение чего-то большого за парочкой бараков, как несколько покрытых гноем и лохмотьями тел столкнулись со мной. Полусгнившие мешки мяса, издающие сиплые стоны вперемешку с жадным рокотом и скрежетом стертых зубов, ведомые ни чем иным, кроме безумия и жажды плоти, они отрезали меня от большей части моих спутников, спешащих к основному кварталу. Их обезображенные руки ухватились за мой собственный бесхитростный наряд, и вот уже мои ладони месят грязь, пока я честно пытаюсь подняться, опрокинутый толпой прокаженных. — Эй, святоша, вставай! Ах да, и меньше всего я хотел, чтобы они узнали во мне члена Адептус Министорум. Меня едва не передернуло, когда ведьма отвела в сторону свой огромный зачарованный клинок и подала мне руку с задорным огоньком в глазах; не поймите неправильно, в череде выпавших мне по воле Трона испытаний я старался оградить свой метущийся дух от предрассудков, тем более когда меня пытались достать из груды еретических кишок и тлеющего дерьма, но все-таки воспитанный моими доблестными церковными наставниками рефлекс вынудил меня поколебаться. Впрочем, всего секунду — и я быстро ухватился за ее аккуратную колкую ладошку в черной перчатке. — Срежем здесь, — с этими словами ведьма бодро поволокла меня сквозь все нарастающую толпу богомерзких отродий. Что-то словно бы привлекало их, не сами ли гнилостные шепотки дыхания Хаоса и вели их нам навстречу из ближайших подворотен? Но она легко удерживала изрядную часть толпы на расстоянии вытянутой руки при помощи своего колдовского посоха: хлопья морозного психотического пламени быстро набрасывались на ближайшие фигуры и перепрыгивали с одной на другую, бешено неукротимо распространяясь вглубь толпы. Мурашки пробежали у меня по спине, когда мне показалось, что ведьма смеется сквозь шум их криков и завываний. Но показалось ли? Наконец, придя в себя, я вспомнил, что все это время несу огнемет. Оружие было не из лучших, говорят, новички все получают такое. Ударив потрепанным расцарапанным корпусом о собственное бедро, я смог добиться переключение режима огня, и живо обдал уродливые полуразложившиеся обрубки плоти волной воспламенившегося прометиума. Мое сердце уже наполняли ненависть и гнев и наконец-то к ним присоединились чувство некоторого реванша и мрачное удовлетворение от вида того, как благословенный огонь с ликованием пожирал обезображенных созданий. – Эй! – крикнула она и махнула кому-то, едва стоило нам переступить широко распахнутые ветхие двери очередной таверны, переходящей в обширный склад, уже тоже провонявший горелыми телами, в том числе не без моей уже помощи. Эхо от ее голоса достигло едва ли не самого арочного потолка, резко заметавшись там, и без труда покрыло бы расстояние длиной с тронный зал Терры. Мои барабанные перепонки от этого словно посыпали стеклянной крошкой, и, мотнув головой, я наконец разглядел в меркнущем пляшущем освещении остальных. В основном благодаря рослой фигуре огрина, и только потом мой взгляд наткнулся на бойко развевающийся плащ ветерана; но что еще раньше – я услышал их даже до того, как должным образом разглядел. Должен признать, в каком-то смысле я начал понимать, что эти двое друг в друге нашли, он и эта ведьма-психичка: они оба могли виртуозно орать. Голос Кларена гремел вдалеке, отражаясь от массивных древних плит, богобоязненно унавоженных агитационными материалами о верности Администратуму, и способен был сбить с ног средних размеров каркина. Собственно, на его рев это и было сейчас похоже, а не на обычный его высокопарный тон, полный аристократического героизма; к этому были присовокуплены побуждающие ругательства и страшные проклятия, в свою очередь сотрясающие не только увешанный паутиной и трухой чашеобразный потолок, а сами небеса – так, что Святая Целестина и сами Ангелы Императора, наверное, вынуждены были каждый раз закрывать уши. Словом, это был тот сорт хорошо поставленного зычного офицерского ора, который в случае поломки вокс-систем можно было распознать даже на впечатляющем расстоянии сквозь канонаду взрывов или артиллеристской бомбежки и ориентироваться на него надежнее, чем на маяк в виде огненной макушки на могучих плечах Армагеддона. – За мной я сказал, – зарычал совсем рядом голос Кларена, стоило с ним поравняться, и меня взяли за загривок, тут же энергично поволоча за собой. – Стой и сражайся или я сам тебя убью! Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Вчетвером мы не без труда пересекли хранилище, заполненное бочками и какими-то ящиками, но что хуже того, освещавшееся во многом лишь моим огнеметом, букетами топазовых пси-огоньков или росчерками лазгана Кларена. Как в темноте ориентировался огрин, я представлял с трудом, быть может, просто бил все вокруг наугад, благоразумно держась отныне на расстоянии. Решетки лифта с лязгом захлопнулись, и я наконец позволил себе ненадолго расслабиться, прислонившись к стене. Перезаряжая огнемет, я едва не уронил сменный баллон со смесью, когда кабина рывком рванула вниз, будто огромное животное, содрогнувшееся от приступа рвоты. – Мы… едем вниз? – я поднял бровь, и Кларен устремил на меня свой единственный “родной” глаз. – А где по-твоему должны быть эти катакомбы, сверху? Он был прав, и я пожалел о своем глупом замечании. Просто что-то во мне упрямо противилось идее спуска в глубины улья, словно бы в его недрах нас непременно должно было ждать нечто ужасное, нечто, явно побольше и похуже простых толп мутировавших еретиков. Лифт тряхнуло. Огрин вздрогнул и задумчиво почесал ухо, а ведьма сосредоточенно осмотрела свой меч, даже выглядя в этот момент вполне вменяемо. Ощущала ли она что-то?.. Такое же предчувствие угрозы? Опять таки, в силу глубокой веры я сам не был суеверным мирянином, но дурное предчувствие усилилось, едва мы вышли в затхлый коридор, и под моими сапогами чвякнул слой не то слизи не то какой-то черной плесени. — Это местечко вряд ли подвергалось инспекциям муниципальных служб в последнее время, — заметил Кларен, также стряхнув с сапога какую-то жижу. Мои глаза постепенно привыкали к слабому свету аварийных люминофоров здесь, каждый из которых пробыл в эксплуатации не меньше трехста циклов, и слизь показалась мне почти живой и как будто пульсирующей, издали напоминавшей кучку инопланетной жабьей икры. — Именно поэтому мы здесь, — покорно согласился я, жалея, что нельзя просто сжечь эту субстанцию, пока она находится на ноге Кларена. – Что дальше? – Пойдем туда, и ты сожжешь их, – откликнулась ведьма, пожав плечами с таким видом, словно я спросил, как правильно складывать аквилу или в какой руке держать ложку. – Мы миновали сектор К-12, рефекторий и складские помещения, – миролюбиво перебил ее Кларен, машинально осматривая дуло лазгана и говоря как будто бы с ним. Видимо, именно поэтому его голос стал ласковее и мягче в процессе смены магазина. – Если культ, за которым нас послали, по-прежнему здесь, то логично предположить, что они укрылись на нижних уровнях. – А что я не так сказала? – обернулась к нему женщина, подняв бровь. – Будет бум, – хрипло согласился огрин и оживленно хлопнул в ладоши. Ведьма сразу на него шикнула, выгнувшись как кошка, когда по стылым каменным стенам прокатилось эхо. Впрочем, это мало помогло: я уже слышал, как толпа прокаженных стремилась из примыкающих боковых коридоров по наши души. Вонючая затянутая тиной жижа хлюпала под их ногами, и я решительно приподнял дуло огнемета выше, переключив струю на дальний режим. К счастью, прометиум отлично горит даже в воде.