«Cielo Azul»

Утренние решения

Серхио проснулся первым. Солнце уже заливало спальню, за окном кричали чайки, а Алисия всё ещё спала, уткнувшись носом в его плечо. Рыжие волосы разметались по подушке, лицо было расслабленным и беззащитным — таким, каким она позволяла себе быть только во сне и только с ним. Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем прикоснуться. Не мог поверить, что это снова его жизнь. Что она — снова его. И что он почти её потерял. Он осторожно поцеловал её в губы и выбрался из кровати. Внизу уже хлопотала Росарио, пахло кофе, тостами и хамоном. Кристобаль сидел за столом с сонным видом, ковыряя омлет. — Пап, — оживился он, увидев отца, — а можно я сегодня с тобой на яхту? — Серхио посмотрел на сына и улыбнулся. — Спроси у мамы. В этот момент на лестнице появилась Алисия — в лёгком халате, с ещё растрепанными после сна волосами, без грамма косметики, но светящаяся изнутри. — Что спросить? — поинтересовалась она, садясь за стол и наливая себе кофе. — Можно я с папой на яхту? — Крис смотрел на неё щенячьими глазами. — Но у меня же английский в двенадцать… Сьерра подняла бровь, глядя на сына, потом перевела взгляд на мужа. В глазах её плясали смешинки. — Английский, говоришь? — Она сделала глоток кофе. — Ну, мистер Браун, наверное, переживёт одно пропущенное занятие. — Пацан замер, не веря своим ушам. — Правда? — выдохнул он. — Правда, — кивнула она. — Иди, проведи время с отцом. Только крем солнцезащитный не забудь и шляпу. Она смотрела, как сын убегает, и вдруг поймала себя на мысли: раньше она бы не отпустила. Раньше она бы сказала «английский важнее». Что-то изменилось. И это «что-то» было приятным. Крис взвизгнул, вскочил и убежал наверх — собираться. Серхио смотрел на жену с удивлением. — Ты отпускаешь его? — А почему нет? — она пожала плечами. — Он ребёнок. Лето. А вы двое… вам нужно время друг с другом. Он подошёл к ней, наклонился и поцеловал — долго, глубоко, не стесняясь Росарио, которая тут же сделала вид, что ей срочно нужно что-то поправить на плите. Росарио улыбнулась в кастрюлю. Шесть лет она работала в этом доме. И впервые видела сеньору Сьерру такой. Живой. — Я тебя люблю, — прошептал он ей в губы. — А я тебя, — улыбнулась она. — Давай пей кофе и собирайся. У меня сегодня полно работы. Нужно наверстать упущенное и заехать в один из салонов. --- После завтрака капитан ушёл наверх собираться, предварительно подарив жене еще один страстный поцелуй, а Алисия осталась за столом, допивая кофе и глядя в окно на море. Выходной закончился. Впереди была работа. Через час, она уже была в кабинете — с макияжем, в оливковом платье, но с распущенными волосами. Она просматривала что-то в ноутбуке, когда в дверь постучали. — Войдите, — сказала она, не поднимая головы. Дверь открылась, и вошёл Энрике. Он выглядел ужасно — бледный, с кругами под глазами, небритый. Не похожий на того идеального помощника, который всегда был при параде. — Алисия, — начал он без предисловий. — Я не могу больше. — Она подняла голову, нахмурившись. — Что значит — не можешь? — Работать с тобой, — выдохнул он. — Я не могу. — Она отложила ручку и посмотрела на него внимательно. — Кики… — Нет, дай сказать. — Он шагнул ближе, но остановился, будто боясь подойти слишком близко. — Я влюбился в тебя. По-настоящему. А ты… ты просто использовала меня. А теперь отшила, как нашкодившего щенка. Сьерра сжала губы. — Я не использовала тебя, — сказала она твёрдо. — То, что было… это была моя ошибка. Я была слаба. Но я никогда не обещала тебе ничего больше. Ты сам построил эту иллюзию. — Значит, я просто ошибка? — В его голосе зазвучала обида. — Три месяца — просто ошибка? — Энрике, прости. Но как я уже сказала, я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. У меня муж. У меня сын. И я… я люблю их. Он смотрел на неё несколько секунд, потом горько усмехнулся. — Любишь? Когда любишь, не раздвигаешь ноги перед другим, не кричишь, когда этот другой трахает тебя на твоём же рабочем столе! — Крикнул он громче, чем хотел. Обида жгла его изнутри. — Всё изменилось, — ответила она, не придавая его словам должного значения. — Люди меняются. Я изменилась. — Парень покачал головой. — Я увольняюсь, — сказал он. — Напишу заявление сегодня. — Кики, не надо глупостей. Ты хороший специалист… У тебя большое будущее. — Я не могу! — перебил он. — Не могу видеть тебя каждый день, зная, что никогда… — Он запнулся, сглотнул. — Я ухожу. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Алисия осталась одна в тишине кабинета. Она смотрела на закрытую дверь, за которой минуту назад захлопнулась её ошибка. И почему-то знала — это не конец. Ещё один камень, который может разрушить всё, что она только начала строить заново…

Утро после

Ракель выскользнула из квартиры на цыпочках, стараясь не разбудить Санти. Он даже не пошевелился — так и лежал, раскинув руки, уткнувшись лицом в подушку. Молодой, красивый, совершенно чужой. Она оделась быстро, натянула вчерашнее платье, которое валялось на полу, пригладила волосы пальцами — расчёски не было, да и некогда. В зеркало в прихожей старалась не смотреть. Выйдя на улицу, она глубоко вздохнула. Утренний воздух обжёг лёгкие, прогоняя остатки вчерашнего тумана. Голова гудела, тело ныло, а на душе было мерзко. Она быстро зашагала в сторону отеля, надеясь только на одно — скорее добраться до душа и смыть с себя эту ночь. На перекрёстке она остановилась, пропуская машины. И вдруг замерла. С другой стороны дороги, метрах в пятидесяти от неё, по тротуару шли двое. Серхио — в лёгкой рубашке с закатанными рукавами, с очками на носу, с лёгкой улыбкой на лице. Рядом с ним — рыжий мальчик, его сын. Крис. Они направлялись в сторону порта. Пацан что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, и отец слушал его с такой теплотой в глазах, что у Ракель перехватило дыхание. Отец и сын. Начинают свой день. Вместе. Она стояла, вцепившись пальцами в лямку сумки, и смотрела, как они приближаются. Ноги приросли к асфальту. Сердце колотилось где-то в горле. Но они прошли мимо, даже не взглянув в её сторону. Капитан был увлечён разговором с мальчиком, его взгляд был направлен на Криса. Он что-то показывал на пальцах, объяснял, видимо, очередную инженерную идею. Они смеялись. Они были счастливы. А она стояла в тени, грязная, мятая, пахнущая чужим мужчиной, и смотрела, как он уходит. Они скрылись за поворотом, ведущим к марине, а Ракель всё стояла, не в силах пошевелиться. — Ты сделала правильный выбор, — прошептала она себе. — Не влезать. Не разрушать. Но внутри всё кричало от боли. Она заставила себя развернуться и пойти в отель. В душ. В забытьё. Слёзы текли по щекам, но она даже не замечала их.

След из прошлого

Ракель вошла в холл отеля, чувствуя себя разбитой и опустошённой. Голова гудела после вчерашнего, тело ныло, а перед глазами всё ещё стояла картинка: Серхио с сыном, идущие по набережной, счастливые, без неё. Она почти дошла до лифта, когда её окликнули. — Сеньорита! Администратор — та самая приветливая девушка, которая всегда улыбалась ей по утрам — вышла из-за стойки. Лицо её было обеспокоенным. Она остановилась, внутри всё сжалось. — Что случилось? Девушка оглянулась, будто проверяя, не слышит ли кто, и понизила голос: — Вам звонили. Из полицейского департамента Мадрида. — У Ракель похолодело внутри. — Что они хотели? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Искали женщину по имени Ракель Мурильо. — Администратор смотрела на неё внимательно. — Сказали, что это очень важно. Но мы… мы ничего не сообщили. По правилам конфиденциальности мы не имеем права давать информацию о постояльцах без ордера. Бывший инспектор выдохнула. — Спасибо, — сказала она. — Вы правильно сделали. — Сеньорита… — Девушка помялась. — Всё в порядке? — Да, — ответила она твёрже, чем чувствовала. — Всё хорошо. Она вошла в лифт и нажала кнопку своего этажа. Прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Альберто. Она сразу поняла. Кто ещё мог искать её по полицейским каналам? Он коп, у него есть связи. Узнать, что она улетела на Ибицу — не проблема. А дальше — обзвон отелей. Лифт открылся. Мурильо вышла в коридор и остановилась. Стояла посреди пустого коридора и вдруг… усмехнулась. — Ну и чёрт с тобой, Альберто, — произнесла она вслух. — Ищи. Она вошла в номер, скинула босоножки, прошла к окну и распахнула его, впуская свежий воздух. На Ибице сотни отелей. Тысячи номеров. Он может звонить неделями — ничего не найдёт. Без ордера ему никто ничего не скажет. А если всё-таки найдёт? Если каким-то чудом доберётся до неё? Ракель представила его лицо — самодовольное, с прищуром, с этим его «я же говорил». Представила, как он будет читать нотации, делать вид, что волнуется, а на самом деле просто хочет контролировать. — Я плюну тебе в лицо, — сказала она своему отражению в стекле. — Пошлю куда подальше и закрою дверь. Она улыбнулась — впервые за утро. Убегать она больше не будет. Хватит. Она уже сбежала из Мадрида, сбегала от Альберто, сбегала от Серхио, сбегала от своих чувств. Больше ни шагу. — Я остаюсь, — голос был твёрд как никогда. — И пусть весь мир катится к чёрту. Она сняла с себя вчерашнее платье, брезгливо отбросила в сторону и пошла в душ — смывать с себя чужой запах, чужое тепло, чужую ночь. Вода лилась горячая, обжигающая, и вместе с ней уходила грязь. И боль. И отчаяние. Выходя из душа, Ракель уже знала, что будет делать сегодня. Она пойдёт на йогу. Пообедает с Карлой. Будет жить свою жизнь — ту, которую выбрала сама. А Альберто… пусть ищет.

Игра на нервах

После обеда с Карлой Ракель чувствовала себя почти человеком. Шатенка болтала без умолку, рассказывала о своих дизайнерских проектах, о парне, который ей написал в инстаграме, о том, как хочет переехать на Ибицу совсем. Ракель слушала, кивала, даже смеялась в нужных местах. Почти как настоящая. Но внутри всё ещё саднило. Утренняя встреча — вернее, не-встреча — с Серхио и его сыном застряла в голове, как заноза. — Слушай, — перебила она, когда та заказывала третью порцию эспрессо. — Ты не знаешь такого парня… Пабло? Он работает на набережной, зазывает туристов на экскурсии. Карла удивлённо подняла брови: — Пабло? Конечно, знаю. Он вечно тут ошивается. А что? — Мне нужно с ним поговорить, — Ракель уже вставала из-за стола. — Увидимся завтра на йоге? — Эй, ты куда? — Карла махнула рукой, но она уже скрылась в толпе. Найти зазывалу оказалось несложно — он ошивался у входа в марину со своей неизменной стопкой флаеров. — Сеньорита! — расплылся он в улыбке, узнав её. — Ева вроде, да? К Серхио? — Нет, — твёрдо сказала она. — Мне нужна индивидуальная экскурсия. Прямо сейчас. Но на другой яхте. Пабло удивился: — На другой? А почему? Серхио обидел? — Просто отведи меня к кому-нибудь другому, — она старалась, чтобы голос звучал ровно. — Плачу как обычно. — Парнишка пожал плечами. — Ну, есть Марио Суарес. У него яхта «Marina», хороший капитан. Индивидуальные берёт. Идём. Он повёл её по причалам. Ракель шла следом, стараясь не смотреть по сторонам, но сердце колотилось где-то в горле. Они прошли мимо причала номер семь. «Cielo Azul» была на месте. И Серхио был там. Он стоял на палубе, поправляя канаты, и поднял голову как раз в тот момент, когда они проходили мимо. Их взгляды встретились на долю секунды. Девушка отвернулась первой и ускорила шаг. Пабло привёл её к яхте метрах в двадцати от «Cielo Azul». На палубе стоял мужчина — высокий, загорелый, с нагловатой улыбкой, идеально уложенными волосами и майкой облегающей его внушительные мускулы. Лет сорока, с белоснежной улыбкой. — Марио! — крикнул Пабло. — Клиентка для индивидуальной. Прямо сейчас. Суарез окинул Ракель оценивающим взглядом и улыбнулся шире. — Красивая клиентка, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. — Заходи, красавица. Устроим тебе незабываемый вечер. Мурильо взялась за его руку и ступила на палубу, чувствуя спиной чей-то взгляд. Она обернулась. Маркина стоял на своей яхте и смотрел прямо на неё. Через двадцать метров воды, через чужие яхты, через всё, что было между ними. Его лицо было бледным, руки сжимали канат так, что побелели костяшки. Она заставила себя отвернуться. — Отчаливаем, — она повернулась обратно к Марио. — Чем быстрее, тем лучше. Яхта «Marina» мягко отошла от причала. Ракель стояла на корме, глядя, как удаляется берег. И видела, как Серхио провожает взглядом чужую яхту. Его яхта осталась у причала. А она уплывала с другим.

Чужая яхта

Мужчина стоял на палубе «Cielo Azul» и смотрел, как яхта Марио медленно отходит от причала. Внутри всё оборвалось. Она здесь. Она не улетела. Она была всё это время здесь, на острове. А он… он искал её в отеле. А теперь она уплывала с Марио. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться. Утро. Алисия. Её улыбка за завтраком, когда она отпустила Криса. Их поцелуй при Росарио. «Я люблю тебя». Он выбрал это. Он правда выбрал. И не жалел. Ни секунды. А потом он открыл глаза. И увидел её. С другим. Чёрт. С Марио Суаресом. Серхио знал этого типа уже десять лет — столько же, сколько тот стоял на этом причале. Марио появился здесь, когда его яхта «Marina» впервые пришвартовалась у седьмого причала. Красивый, наглый, уверенный в себе. За эти годы через его каюту прошло столько одиноких туристок, что никто и не считал. Он не просто возил экскурсии. Он специализировался на «индивидуальных прогулках для красивых женщин». И почти каждая из них возвращалась с сияющими глазами и помятым платьем. Серхио снова сжал поручень. «Ты выбрал жену, — напомнил он себе. — Ты счастлив. Ты не должен так реагировать. Не имеешь права». Но внутри всё клокотало. — Пап? — Крис появился из каюты, вытирая руки ветошью. — Я закончил. А можно мы сейчас поплывём куда-нибудь? Капитан вздрогнул, обернулся, возвращаясь в реальность. Сын смотрел на него с нетерпением. — Да, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло. — Отплывём. Я знаю одно место. Он шагнул к штурвалу, бросив последний взгляд на удаляющуюся точку. Яхта Марио уже почти скрылась за скалами. «Не плыви за ней, — говорил внутренний голос. — Развернись и плыви в другую сторону. Домой. К жене. К той, которую выбрал». Но тело уже тянуло в рубку. — Заводи мотор, — обратился он сыну. — Поможешь мне сегодня. Кристобаль просиял и побежал выполнять команду. «Cielo Azul» мягко отошла от причала и взяла курс в открытое море. Серхио вёл яхту не к их обычным местам, а туда, куда всегда плавал Марио со своими женщинами. Он знал эту бухту — уединённую, скрытую скалами, идеальную для того, чтобы никто не мешал. Он говорил себе, что просто проверит. Убедится, что с ней всё в порядке. И сразу уйдёт. Но в глубине души знал: это ложь. — Пап, а куда мы плывём? — спросил мальчик, стоя рядом. — В одно место, — ответил он. — Там красиво. Ложь. Красивая там только Ева. Но он не мог сказать сыну правду. И себе — тоже. Через полчаса они уже были у входа в бухту. Маркина сбавил ход и прижался к скалам, скрываясь от чужих глаз. Метрах в трёхстах, в глубине бухты, стояла яхта «Marina». Он заглушил двигатель и посмотрел в бинокль, стараясь разглядеть хоть что-то. Она была там. Ева. Стояла на корме, глядя на воду. Марио подошёл к ней сзади, что-то сказал, положил руку ей на плечо. Она не отстранилась. Серхио сжал бинокль так, что пластик жалобно скрипнул. «Что ты делаешь? — спросил он себя. — Ты следишь за ней. Ты привёз сюда сына. Ты врёшь себе и ему. А Алисия ждёт тебя дома. Ты выбрал её. Выбрал». Но бинокль не опускался. — Пап, — тихо сказал Крис. — Ты чего? — Ничего, сын. — Мужчина опустил бинокль и отвернулся. — Просто смотрю на море.

Чужой поцелуй

Яхта «Marina» мягко покачивалась на воде в уединённой бухте, скрытой от посторонних глаз высокими скалами. Марио заглушил двигатель и вышел на палубу с бутылкой шампанского и двумя бокалами в руках. На его лице играла та самая самоуверенная улыбка, которая, судя по всему, работала безотказно. — Ну вот, красавица, — сказал он, приближаясь к Ракель. — Мы на месте. Лучшее место на всём острове. Только для тебя. — Какая чушь, это просто самая уединённая бухта, в ней не было ничего удивительного, но она итак это знала. Она взяла бокал, сделала глоток. Шампанское было хорошим, но вкуса она не чувствовала. Суарез говорил что-то о себе, о своей яхте, о том, как он любит море. Она слушала вполуха, кивала, смотрела на воду. А он всё приближался, сокращая расстояние. — Ты очень красивая, — сказал он, когда его рука легла ей на талию. — Такие женщины, как ты, редко бывают одни. Мурильо не отстранилась. Она знала, зачем сюда пришла. Чтобы доказать себе, что может. Что ей не нужен тот, кто выбрал не её. Что она свободна. И она сразу поняла, чем на самом деле занимается Марио на своих прогулках. Еще один секс без обязательств ей не повредит. Внутри неё боролись две силы: одна кричала «да, продолжай, докажи, что тебе всё равно», другая — тихая, но упрямая — шептала: «Это не он. Это никогда не будет он». Мужчина наклонился и поцеловал её. Она закрыла глаза и позволила. Его губы были чужими — мягкими, умелыми, но совершенно чужими. Не теми, которые она помнила. Где-то там, за скалами, в нескольких сотнях метров, Серхио опять смотрел в бинокль. Он видел всё. Как Марио подошёл к ней. Как обнял. Как поцеловал. Бинокль дрожал в руках. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. — Пап? — Кристобаль в очередной тронул его за руку. — Ты чего? — Ничего, — выдавил отец. — Всё хорошо. Он опустил бинокль и отвернулся. Не мог смотреть. Он пытался убедить себя, что это просто ревность. Что любой мужчина на его месте чувствовал бы то же самое. Что это не значит, что он разлюбил Алисию. Что можно любить жену и при этом сходить с ума от мысли, что другую целует кто-то другой. Можно? Он не знал. Знал только, что ненавидит себя за то, что стоит здесь, за то, что смотрит, за то, что не может отвести взгляд. Алисия заслуживала большего. Но он не мог дать ей большего. Потому что часть его всё ещё была здесь. С Евой. На яхте Марио поцелуй закончился так же внезапно, как начался. Ракель открыла глаза и отстранилась. Она не могла. Может слишком мало выпила, а может запах одеколона Суареза виноват, но причина была в другом, просто она не хотела в этом признаваться. — Всё, — сказала она. — Хватит. Марио удивлённо поднял бровь: — Что случилось? — Голова болит, — соврала она. — Отвези меня обратно. Пожалуйста. Он смотрел на неё несколько секунд, потом пожал плечами. Спорить не стал — видимо, за десять лет научился понимать, когда женщина не с ним. — Ладно, — пожал плечами он. — Как скажешь. Мурильо почувствовала странное облегчение. И тут же — новую боль. Свобода, которую она пыталась себе доказать, оказалась фальшивкой. Она никому ничего не доказала. Только себе — что не может быть с другим. Что застряла. Что он всё ещё там, внутри, несмотря ни на что. Он пошёл заводить двигатель, даже не спросив, что случилось. Ему было всё равно. Одна туристка больше, одна меньше — какая разница? Отвезёт эту, Пабло приведет новую, не беда. Яхта развернулась и взяла курс обратно к причалу. Ракель стояла на корме, глядя на удаляющиеся скалы. На душе было пусто и мерзко. Она получила, что хотела? Доказала себе что-то? Нет. Ничего она не доказала. Только убедилась, что никто, кроме него, ей не нужен. А он там, за скалами. С сыном. Со своей жизнью. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. До берега ещё полчаса.

Встреча в море

Яхта «Marina» медленно выходила из бухты, разрезая носом гладкую воду. Ракель стояла на корме, глядя на удаляющиеся скалы. На душе было пусто и мерзко. Она позволила чужим губам коснуться себя, позволила чужим рукам обнять себя — и снова ничего не почувствовала. Только пустоту. Марио вёл яхту молча, изредка поглядывая на неё с лёгким недоумением. Такое у него случалось впервые — женщина, которая сама пришла, а потом попросила остановиться. Через несколько минут они вышли из бухты в открытое море. И сразу увидели её. «Cielo Azul» медленно покачивалась на волнах метрах в пятидесяти от них. На палубе стояли двое — мужчина в очках и рыжеволосый мальчик рядом с ним. Ракель похолодела. Суарез, ничего не подозревая, прибавил скорость и пошёл на сближение. Когда яхты поравнялись, он приветственно махнул рукой. — Эй, Серхио! — крикнул он. — Хорошего дня! Маркина поднял руку в ответном жесте. Его взгляд скользнул по яхте Марио, по палубе, по фигуре на корме. Девушка отвернулась. Быстро, резко, чтобы он не увидел её лица. Спряталась за своей спиной, за своими волосами, за своей болью. — Красивая девушка, пап, — вдруг сказал Кристобаль, глядя на яхту «Marina». — Вон та, на корме. Серхио не ответил. Он смотрел на неё — на её напряжённую спину, на то, как она отвернулась, как вцепилась пальцами в поручень. — Пап? — Мальчик дёрнул его за руку. — Ты чего? — Ничего, — выдавил он. — Просто… показалось. Яхта Марио прошла мимо, удаляясь к берегу. Ракель стояла, не оборачиваясь, пока они не скрылись из виду. Только когда затих звук мотора, она позволила себе выдохнуть. Марио посмотрел на неё с любопытством. — Ты чего такая напряжённая? — спросил он. — Знаешь его? — Нет, — ответила инспектор. — Просто залюбовалась морем. Отвези меня уже, пожалуйста. Голова действительно болит. — Он не стал расспрашивать дальше. Просто кивнул и прибавил ходу. А на яхте «Cielo Azul» Крис снова дёрнул отца: — Пап, она правда красивая. Ты видел? — Видел, — тихо ответил он. — А почему она отвернулась? — Не знаю, сын. Не знаю. Капитан смотрел, как яхта Марио тает на горизонте. В голове было пусто. И вдруг — ударом под дых — снова лицо Алисии. Её улыбка сегодня утром. «Я люблю тебя». Он выбрал её. Он не должен был смотреть. И всё равно смотрел. — Пойдём, пап, — сказал сын, дёрнув его за руку. — Чего ты на неё уставился? — Пойдём.

Холод в спальне

Вечер спустился на виллу тихо, как всегда. Кристобаль давно спал наверху, наигравшись за день и накупавшись в море. Росарио ушла, оставив ужин на плите. В доме было тихо, только море шумело за панорамными окнами. Алисия вышла из ванной в лёгком шёлковом пеньюаре, распустив влажные после душа волосы. Она подошла к Серхио, который сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. — Устал? — она селя рядом и положила голову ему на плечо. Он вздрогнул, будто очнулся. — Да, — ответил он. — День был тяжёлый. Она подняла голову, повернулась к нему лицом и поцеловала его в шею, параллельно проводя рукой по его груди. Попытка инициировать близость. — Я могу сделать так, чтобы ты забыл о усталости, — прошептала она около его уха, прежде чем слабо прикусить мочку. — Я тоже очень устала, но есть отличный способ снять напряжение, дорогой. Мужчина замер. Как бы он ни старался, как бы не убеждал себя, что выбрал жену, перед глазами стояло другое лицо. Ева на яхте Марио. Чужие руки на её талии. Чужой поцелуй. И то, как она отвернулась, когда их яхты поравнялись. — Серхио? — Сьерра отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Ты здесь? Он посмотрел на неё — красивую, желанную, свою жену. И почувствовал боль и пустоту. — Прости, — голос был слишком тихим. — Я действительно очень устал. Давай просто поспим сегодня. — Его губы коснулись её виска. Алисия замерла. В её глазах мелькнуло что-то — обида? разочарование? — но она быстро спрятала это за маской спокойствия. Может и правда так сильно вымотался? — Хорошо, — сказала она ровно. — Как скажешь. Она легла на свою сторону кровати, отвернулась к окну. Серхио выключил свет и долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Рядом тихо дышала жена. А в голове была другая. И все попытки выгнать её оттуда, проваливались. Он не знал, что делать. Не знал, как быть. Знал только одно: он не может прикасаться к Алисии, когда снова думает о Еве. Это слово «снова»… Он уже его ненавидел. То что с ним происходило, было предательством. Предательством по отношению к обеим.

Ночь на песке

Ракель сидела на холодном песке, вцепившись пальцами в бутылку вина. Она не помнила, как снова оказалась здесь. Ноги сами принесли её на этот пляж — не тот, где они обычно занимались йогой, а дикий, почти пустой, в стороне от набережной. Там, где не было огней, не было музыки, не было людей. Только тёмные скалы по краям и бесконечное море впереди. Она скинула босоножки ещё на подходе и теперь чувствовала, как холодный песок забивается между пальцами, липнет к коже, напоминая, что она всё ещё жива. Что всё ещё чувствует. Рядом валялся бумажный пакет с лангустинами — горячими, ароматными, купленными у того же ларька, где она обычно брала мидии и рыбу. Она даже не помнила, как их покупала. Руки сделали это автоматически, пока голова была занята другим — той сценой в бухте, чужими губами, чужими руками и тем, как она позволила этому случиться. Вино было с откручивающейся пробкой — спасибо местным производителям, не надо мучиться со штопором. Она сделала большой глоток прямо из горла, обжигая горло кислотой. Вино было терпким, чуть сладковатым, совсем не таким, как-то, что они пили с Серхио. То было лёгким, как ветер. Это давило тяжестью в желудке. Лангустины остывали рядом. Она не притрагивалась к ним. Только смотрела на море и пила. Перед глазами снова и снова прокручивалась сцена: яхта Марио, проходящая мимо «Cielo Azul». Серхио на палубе — она видела его краем глаза, даже не оборачиваясь. Мальчик рядом с ним, рыжий, похожий на мать с фотографии в его телефоне. И то, как она отвернулась, спряталась, сбежала. Он смотрел на неё. Она чувствовала этот взгляд кожей, даже не видя его. А потом всё кончилось — яхта прошла мимо, и он остался там, за кормой, за горизонтом, за её жизнью, которая могла бы быть другой. А потом — губы. Чужие, ненужные, поцеловавшие её там, в бухте. Зачем она позволила? Зачем? — Ты такая идиотка, Ракель, — прошептала она в темноту. — Разве за этим ты прилетела на Ибицу? Чтобы бухать в одиночестве и страдать по женатому? Голос прозвучал хрипло, по-чужому. Она сделала ещё глоток. Вино кончилось быстрее, чем хотелось бы. Пустая бутылка полетела в пакет к остывшим лангустинам, глухо стукнувшись о бумагу. Мурильо обхватила колени руками и уставилась на море. Ветер трепал волосы, бросал их в лицо, но она не убирала. Ей нравилось чувствовать хоть что-то, кроме этой ледяной пустоты внутри. Где-то там, за горизонтом, был он. С женой. С сыном. Со своей жизнью. Может быть, сейчас они ужинают, смеются, обсуждают прошедший день. Может быть, он уже забыл о ней. Может быть, никогда и не помнил по-настоящему. А она здесь — одна, с пустой бутылкой и кучей глупых решений за плечами. — Я просто хотела забыть, — сказала она вслух. — Хотя бы на миг. Море не ответило. Оно только шумело, равнодушное к её боли, к её одиночеству, к её разбитому сердцу. Она просидела так до полуночи. Лангустины так и остались нетронутыми, вино кончилось, слёзы высохли на щеках, оставив солёные дорожки. Пальцы закоченели, ноги онемели от холода, но она всё сидела, боясь пошевелиться, боясь вернуться в реальность. Где-то далеко играла музыка — доносилось из клубов, из чужой весёлой жизни. А здесь, на этом пустом пляже, было только море, ветер и она. Наконец Ракель поднялась. Ноги слушались плохо, пришлось постоять, восстанавливая равновесие. Она отряхнула платье от песка — бесполезно, он въелся в ткань, будет потом вытряхивать полчаса. Подобрала пакет с остатками ужина и пустой бутылкой, донесла до урны на краю пляжа и выбросила, даже не взглянув. Босоножки она так и несла в руке. Ноги ступали по холодному асфальту набережной, но ей было всё равно. В отеле она прошла мимо пустого холла, вызвала лифт, вошла в номер. Не включая свет, скинула платье прямо на пол и рухнула на кровать. Завтра будет новый день. Надо будет как-то в нём жить.