Прямое попадание

❀•°•═════ஓ๑♡๑ஓ═════•°•❀

Эйс медленно просыпался, словно всплывая на поверхность из глубины сна, как будто сквозь толщу теплой, вязкой смолы. Первым, что он ощутил, был не запах кофе или звуки города, а непривычная, гулкая тишина. И лишь потом до него дошло – он один. Просторная спальня Шона, залитая утренним светом, фильтрующимся сквозь полупрозрачные рулонные шторы, была пуста. На соседней подушке осталось лишь едва заметное углубление и тот самый, уже ставший таким родным, запах – смесь дорогого геля для душа, чистого белья и духов Шона. Эйс потянулся, и по всему телу разлилась приятная, хоть и ноющая слабость. Болезнь отступила, но оставила после себя след – лёгкую разбитость, напоминание о вчерашнем жаре и беспомощности. Он с трудом поднялся с кровати, его босые ноги утонули в мягком ворсе тёмного ковра. На прикроватной тумбочке лежала записка, написанная твёрдым, размашистым почерком: «Температуры нет, но организм слаб. Остаёшься дома. Продукты заказал, привезут к 12. Не геройствуй.» Уголки губ Эйса непроизвольно поползли вверх. Эта властная забота, не терпящая возражений, по-прежнему вызывала у него внутренний протест, но теперь уже смешанный с тёплой, щемящей благодарностью. Он прошел на кухню, нашёл заранее поставленный рядом с чайником термос с ещё тёплым травяным чаем и бутерброд, завёрнутый в пищевую плёнку. Всё было продумано до мелочей, как и подобает лучшему агенту «Укуса Змеи». Выпив чай, Эйс почувствовал прилив сил и… любопытства. Он оказался один в личном пространстве Шона, человека, который лишь недавно начал открываться. Эта квартира была таким же отражением его натуры, как и его профессиональные навыки: безупречно чистая, функциональная, лишённая каких-либо намёков на сентиментальность или беспорядок. Строгие линии мебели, монохромная цветовая гамма, никаких лишних деталей. И в то же время здесь было уютно. Невысказанно уютно. Сначала он просто бродил по комнатам, почти на цыпочках, как незваный гость. Заглянул в гостиную с панорамными окнами, открывающими вид на заснеженный город. Зашёл на кухню, где всё блестело и стояло на своих местах. Затем его внимание привлекла закрытая, но не запертая дверь в кабинет. Он колебался секунду, чувствуя укол вины за вторжение в частную жизнь. Но любопытство пересилило. Кабинет оказался таким же аскетичным: мощный компьютерный стол с несколькими мониторами, стеллаж с технической литературой и папками, маркированными грифом «Совершенно секретно». Ни одной безделушки, ни одной личной фотографии. Всё дышало холодной эффективностью. Его взгляд упал на массивный письменный стол. Верхние ящики были, судя по всему, под замком, но нижний, самый глубокий, слегка выдвинулся. Рука сама потянулась к нему. Внутри царил идеальный порядок: стопки документов в идеальных папках, запасные блокноты, упаковки патронов стандартного калибра. И тут, под толстой папкой с чертежами какой-то системы безопасности, его пальцы наткнулись на что-то неожиданно мягкое – на простой тонкий лист бумаги, сложенный в несколько раз. Эйс развернул его. И у него перехватило дыхание. Это был рисунок. Выполненный простым карандашом, но с такой шокирующей, гиперреалистичной точностью, что на мгновение ему показалось, будто он смотрит на чёрно-белую фотографию. На нём был изображён он. Он сам, Эйс. Обнажённый. В момент интимной близости. В самый её разгар, в гуще страсти. Он лежал на спине на той самой кровати, в которой только что проснулся. Простыни сбиты, подушка слегка помята. Его тело было выписано с анатомической доскональностью: дуга напряжённой шеи, капли пота на ключицах, плоский живот, тонкие, но прорисованные мышцы бёдер. Его поза, ракурс… всё говорило о том, что в этот момент он не был один. Художник – а сомнений не оставалось, это был Шон – запечатлел его в миг наивысшего, почти болезненного наслаждения. Голова была запрокинута, глаза закрыты, губы полуоткрыты в беззвучном стоне. На лице застыла гримаса, в которой смешались боль, экстаз и полная отдача. Рисунок был до неприличия откровенным, порнографичным в своей детализации, но при этом исполненным с таким… с таким трепетным, почти одержимым вниманием к каждой линии его тела, к каждой тени на коже, что это вызывало не просто смущение, а настоящий шок. В ушах Эйса зазвенело. Кровь бросилась в лицо, заливая щёки таким густым румянцем, что ему стало душно. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как ладони становятся влажными. Это было хуже, чем если бы его застукали врасплох. Это было вторжение в самые сокровенные, интимные моменты, запечатлённые холодным, аналитическим взглядом. «Когда?..» — мелькнула паническая мысль. — «Он срисовывал с натуры, пока я спал? Или… по памяти?» — первое было даже страшнее. Что Шон там делал, пока он мирно спал, ни о чём не подозревая?!

/Прим: ты не лучше, извращюга/

Сгорая от стыда, Эйс судорожно сунул листок обратно в ящик и захлопнул его, словно пытаясь запереть там и саму память об этом изображении. Но оно уже врезалось в его мозг, жгучее и нестерпимое. Весь оставшийся день он провёл в странном, взвинченном состоянии, не в силах ни о чём другом думать. Он пытался смотреть фильмы, читать, но его взгляд постоянно возвращался к двери кабинета, а в ушах стоял собственный сдавленный стон с того рисунка.

❀•°•═════ஓ๑♡๑ஓ═════•°•❀

В это же время в трёх километрах от квартиры Шон, Владимир и Нейт заканчивали последние приготовления на крыше офисного здания, с которого открывался вид на шикарный жилой комплекс «Аквилон». Задание, которое им поручили, было высшим пилотажем шпионской работы – точечным, бесконтактным извлечением. Цель – Марк Семёнов, бывший бухгалтер международного офшорного фонда, решивший стать свидетелем обвинения. Он знал слишком много о связях высокопоставленных чиновников с теневой экономикой, и его пытались убрать. Конкурирующая организация «Бастион» опередила «Укус Змеи» и взяла Семёнова под свою «защиту», по сути, взяв под домашний арест на его же пентхаусе в «Аквилоне». — План «Зеркало», — голос Шона был ровным и холодным, без намёка на усталость или эмоции. Он поправлял крепление на своём тактическом жилете. — Нейт, твой приоритет – создать цифровой призрак. Нужно не просто заглушить связь, а подменить все данные систем наблюдения за последние 48 часов. Чтобы у «Бастиона» не осталось ни одной записи нашего присутствия, только петли и техсбои. Нейт, устроившись в тени вентиляционной шахты с раскладным терминалом на коленях, уже погрузился в виртуальное пространство. Его пальцы порхали по сенсорной панели, глаза бегали по строкам кода. — Ага, уже в процессе. Эшелонированная защита у них, крепкие ребята. Но брешь найдём. Сигнал к подавлению будет через… 120 секунд. Камеры начнут транслировать вчерашний день. — Владимир, — Шон повернулся к мощному брюнету, — твоя группа – «гром». Явный, агрессивный манёвр у главного входа. Шум, гам, провокация. Нужно создать впечатление полномасштабного штурма и оттянуть на себя как можно больше сил. Никаких смертей, только нейтрализация и дезориентация. Владимир, проверяя магазин своего автомата, кивнул. Его лицо было сосредоточено, в глазах горел знакомый боевой азарт. Старые обиды отошли на второй план перед точностью предстоящей работы. — Понял. Создам им ад на земле. Только дай знать, когда начинать. — Я – «тишина», — Шон взвёл затвор своего компактного пистолета-пулемёта. — Проникну через систему кондиционирования на техническом этаже. Выведу цель через запасной выход к набережной. Всё должно занять не более двенадцати минут. Синхронизируем часы. На связь выходим только в случае крайней необходимости. Операция стартовала с безупречной слаженностью часового механизма. Ровно через две минуты освещение в «Аквилоне» и соседних зданиях на мгновение моргнуло и погасло. В тот же момент Нейт доложил тихим, расслабленным, даже немного весёлым голосом: — Связь «Бастиона» заглушена. Камеры переведены на петлю. У вас есть пятнадцать минут чистого окна. С восточного фасада раздались первые хлопки светошумовых гранат и короткие, контролируемые очереди – группа Владимира начала свой «концерт». Шон в это время, используя альпинистское снаряжение, бесшумно спустился с крыши на балкон технического этажа, вскрыл замок и исчез в вентиляционной шахте. Его перемещение по лабиринту служебных коридоров было стремительным и абсолютно бесшумным. Двух охранников, патрулирующих коридор на этаже Семёнова, он нейтрализовал с помощью инъекционных дротиков с быстрым снотворным, даже не дав им понять, что происходит. Дверь в пентхаус была оснащена сложной электронной системой, но Шон, используя портативный дешифратор, справился с ней за сорок секунд. Внутри он нашёл перепуганного до полусмерти Семёнова, который сидел в кресле, сжимая в дрожащих пальцах распятие. Увидев в дверях незнакомца в чёрной тактической форме, он чуть не закричал, но Шон резким жестом заставил его замолчать. — Nie krzycz. Следуйте за мной, если хотите жить, — его голос не допускал возражений. Но поиздеваться хотелось.

/П.: Не кричи./

Он вывел бледного, трясущегося мужчину через потайной ход в гардеробной, который вывел их прямо к служебному лифту, ведущему в подземный паркинг. Ровно через одиннадцать минут после начала операции они были в бронированном внедорожнике, который тут же тронулся и растворился в вечернем потоке машин. — Задание выполнено, — сухо доложил Шон в рацию. — Цель в безопасности. Возвращаемся на базу. — Подтверждаю, — раздался в наушниках голос Владимира, слегка запыхавшийся. — «Бастион» купился. Устроили им хорошую встряску. Отходим. — Все цифровые хвосты обрублены, — доложил Нейт. — Никаких следов. Шон откинулся на спинку сиденья, чувствуя привычное удовлетворение от чисто выполненной работы. Но на смену ему уже приходила другая мысль, более тёплая и насущная. Он смотрел в окно на мелькающие огни, думая не о триумфе, а о том, кто ждёт его дома.

❀•°•═════ஓ๑♡๑ஓ═════•°•❀

Эйс услышал звук ключа в замке глубоко за полночь. Он всё ещё сидел в гостиной, притворяясь, что читает книгу, но на самом деле его пальцы нервно перебирали край страницы, а в голове снова и снова всплывало то шокирующее изображение. Сердце ёкнуло, забилось чаще, когда в прихожей послышались уверенные, усталые шаги. Шон вошёл в гостиную, снимая тактический жилет. Его волосы были слегка всклокочены, на лице лежала печать усталости, но в глазах горел знакомый огонёк – смесь удовлетворения от работы и чего-то более тёплого, личного, что появлялось только здесь, в этих стенах. — Всё в порядке? — спросил он, его взгляд скользнул по Эйсу, быстрый, оценивающий. — Ничего не беспокоит? Эйс не ответил. Он медленно поднялся с дивана, подошёл к журнальному столику и взял тот самый, снова извлечённый из недр стола, лист. Рука его предательски дрожала. Он протянул рисунок Шону, упорно глядя в пол, чувствуя, как уши наливаются свинцом от стыда. — Это… — голос его сорвался, звучал хрипло и сдавленно. — Объясни. Что это за… пошлость? Шон взял листок. На его лице сначала промелькнуло мимолётное удивление, которое тут же сменилось… пониманием. И не просто пониманием, а сдержанной, немного смущённой усмешкой. Он не стал разглядывать рисунок, а просто поднял взгляд на Эйса. — А, — произнёс он, и в его голосе послышались нотки лёгкой, нервной забавы. — Нашёл. Чёрт, я думал, потерял его. — Шон, это же… — Эйс сжал кулаки, всё ещё не в силах смотреть на него. — Это неприлично! Когда ты успел? И главное – зачем? Шон тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. Он выглядел не виноватым, а скорее… попавшимся. —Неприлично? Возможно. — Он отвёл взгляд, что было для него крайне нехарактерно. — Знаешь, было одно утро… после того, как ты впервые остался у меня. Ты ещё спал. А я… — он замолчал, подбирая слова. — Я был так чертовски возбуждён, глядя на тебя. До тошноты. До потери пульса. Не мог думать ни о чём другом. Руки сами потянулись к карандашу. Просто… выплеснул то, что было у меня в голове. То, каким я тебя помнил и каким хотел видеть. Не смог сдержаться. — Он снова посмотрел на Эйса, и в его глазах читалось неподдельное, хоть и смущённое, сожаление. — Не стоило этого делать. Прости. Эйс замер. Он ожидал чего угодно – насмешки, откровенной похоти, даже гнева. Но только не этого – искреннего, почти подросткового смущения. Гора стыда и неловкости внутри него вдруг начала таять, сменяясь странным, щемящим чувством. Этот рисунок был не холодным актом похоти, а… Взрывом неконтролируемого желания. Признанием, выплеснутым на бумагу, когда не хватало слов. Ладно, такое он готов простить. Он медленно поднял взгляд и встретился глазами с Шоном. Тот стоял, по-прежнему сжимая в руке злополучный листок, и ждал. Ждал его вердикта. — Ладно, — наконец выдохнул Эйс, и губы его дрогнули в слабой, неуверенной улыбке. — Только… прячь свои художества подальше. А то я, того и гляди, инфаркт заработаю. Шон рассмеялся – коротко, с облегчением. — Обещаю. — Он отложил рисунок и сделал шаг вперёд, но не для того, чтобы обнять, а просто чтобы сократить дистанцию. — Идёшь спать? Завтра, кстати, я снова взял выходной. Выздоравливай полностью. Эйс кивнул, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают его. Да, это было дико, шокирующе и невероятно смущающе. Но в этом был и Шон. Не только идеальный агент и заботливый партнёр, но и человек со своими, порой неожиданными, странностями. И, как ни парадоксально, это делало его ещё более реальным. Ещё более своим. Но, в глубине души, Эйс был бы не против повторить то, что было на бумаге...

Продолжение следует...~❦