Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Эйс проснулся от того, что в его комнату через щель в шторах ударил резкий калифорнийский солнечный луч. Он лежал неподвижно несколько секунд, пытаясь сориентироваться. Роскошная комната его юности, пахнущая дорогой полировкой и тоской. Затем память вернулась: Лос-Анджелес, отец, крестины. Он с трудом заставил себя подняться с кровати. Предстоящий день висел над ним тяжелым, предсказуемым грузом. Он принял душ, и его пальцы механически застегивали безупречно отглаженную белую рубашку и строгий темно-синий костюм. Спустившись вниз, он застал в холле уже собравшуюся семью. Вернее, ту её часть, которую отец счёл нужным пригласить. Картина, как всегда, была сюрреалистичной. Рикки, сияющая и умиротворенная в элегантном кремовом платье для беременных, держала на руках крошечный сверток — своего новорожденного сына, Лиама. Отец, Марк Нокс, стоял рядом, его осанка излучала привычную власть и удовлетворение. Он был облачен в безупречный костюм, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Эйсу, будто проверяя, соответствует ли он стандартам. — Вовремя, — бросил он в качестве приветствия. — Поехали. Церемония начинается через сорок минут. Их кортеж из нескольких чёрных лимузинов бесшумно покатил по безупречным улицам Беверли-Хиллз по направлению к небольшой, но невероятно дорогой частной часовне, где Ноксы традиционно проводили все семейные церемонии. Эйс сидел в машине напротив отца и Рикки, глядя в окно и чувствуя, как стены его старой жизни смыкаются вокруг него. В часовне, отделанной темным дубом и витражами, царила торжественная атмосфера. Эйс занял место в первом ряду рядом с другими членами семьи, и пока священник готовился к церемонии, его взгляд скользнул по лицам его братьев и сестер. Пестрая толпа избалованных, капризных и вечно недовольных детей, объединённых только фамилией и банковским счетом отца. Первой его взгляд нашел Зои (21 год). Его старшая сестра, дочь первой жены Марка, итальянской наследницы. Она сидела, скучающе разглядывая свой свежий маникюр, время от времени бросая язвительные комментарии под нос. Её бунт заключался в том, чтобы тратить папины деньги на самых экстравагантных дизайнеров и менять бойфрендов чаще, чем сумочки. Несмотря на это, между ними было странное понимание — они оба считали этот цирк невыносимым, хотя и справлялись с ним по-разному. Рядом с ней ёрзал Джексон (19 лет). Сын от третьей жены, американской модели.

/Прим.: второй была мать Эйса./

Его главный талант заключался в умении проматывать состояние на спорткары и вечеринки на Ибице. Он уже дважды провалился в трёх разных колледжах и смотрел на церемонию с откровенной скукой, постоянно проверяя телефон. Чуть поодаль сидели близнецы Хлоя и София (17 лет). Близняшки от четвёртого брака с француженкой. Две капризные принцессы, чья жизнь состояла из селфи, шопинга и выяснения отношений друг с другом из-за платьев или внимания парней. Они перешептывались, бросая осуждающие взгляды на наряд Рикки. Следующим был Лука (16 лет). Сын от пятой жены, бразильской танцовщицы. Замкнутый подросток, целыми днями играющий в видеоигры и ненавидящий любые семейные собрания. Он сидел, насупившись, в наушниках, игнорируя происходящее. На другом конце ряда сидел Мэйсон (15 лет). Сын от этой же жены. Юный гений, уже поступивший в Стэнфорд, но при этом невероятно избалованный и смотрящий на всех свысока. Он с явным превосходством разглядывал готические витражи часовни, словно оценивая их художественную ценность. Рядом с ним ёрзала Лили (14 лет). Дочь от шестой жены, австралийской серфингистки. Гиперактивная девочка, постоянно что-то жующая и не могущая сидеть на месте. Она уже успела пролить воду на скамью и получить замечание от отца. Самые младшие из присутствующих — Оливер (12 лет) и Ава (10 лет). Дети от седьмого брака со скандинавской фотомоделью. Оливер с интересом разглядывал новорождённого брата, а Ава, наряженная в кружевное платье, скучала и рисовала в дорогом блокноте. Шесть братьев. Пять сестер. И один новорожденный, который только что был внесен в этот каталог избалованных наследников. Эйс с трудом мог вспомнить имена и интересы некоторых из них — они редко виделись, а когда виделись, то в основном соперничали за внимание отца или его кошелёк. Церемония крещения прошла как в тумане. Священник говорил о благословении, о семье, о вере. Эйс смотрел на маленького Лиама и думал о том, какая судьба ждет этого ребенка. Станет ли он еще одним Джексоном? Или следующим Мэйсоном? Или, как он сам, сбежит, чтобы потом раз за разом возвращаться по принуждению? Отец стоял неподвижно, его лицо выражало удовлетворение и собственническую гордость. Рикки сияла, и её счастье казалось единственным искренним чувством в этой часовне. Когда священник окропил ребенка святой водой, и Лиам тихо захныкал, Эйс почувствовал странный укол чего-то похожего на надежду. Может быть, с Рикки в качестве матери у этого мальчика будет шанс. После церемонии все вернулись в особняк Ноксов, где в бальном зале был накрыт грандиозный семейный обед. Длинный стол, уставленный хрусталем и серебром, сиял под светом огромной люстры. Эйс оказался за столом между Лили и Оливером. Лили с громким хрустом ела чипсы, которые каким-то образом пронесла в столовую, а Оливер "незаметно" играл в телефон прямо за столом. — Эйс, — хитро подмигнула Зои через стол. — Как поживает твой... друг? — Она сделала многозначительную паузу. Эйс мысленно обматерил её. «Нашла время!» — Какой друг? — тут же подхватила Хлоя. — Никакого друга, — буркнул Эйс, чувствуя, как краснеет. — Ага, конечно, — фыркнула Зои. — У Эйса там роман в Москве! Это вызвало оживление за столом. Даже Мэйсон оторвался от своего телефона. — Правда? — удивился Джексон. — И на что она живет? У нее есть своя компания? — Она модель? — тут же поинтересовались хором Хлоя и София. Эйс молился, чтобы его проглотила земля. Он поймал взгляд отца. Марк Нокс наблюдал за этой сценой с холодным, невыразительным лицом. — Дети, хватит, — мягко, но твердо сказала Рикки, приходя на помощь. — Личные дела Эйса не должны быть темой для обсуждения за столом. Сплетни стихли, переключившись на другие темы. Джексон хвастался новой покупкой — лимитированным Lamborghini. Близняшки спорили о том, чье платье дороже. Лили громко требовала десерт, хотя основное блюдо еще не было закончено. Оливер и Ава тихо ссорились из-за того, кто будет первым играть с новой игровой приставкой. Мэйсон с презрением смотрел на всю эту суету, а Лука, как и Эйс, молча терпел, уставившись в тарелку. Эйс отодвинул свою тарелку с недоеденным лососем. Он чувствовал себя чужим на этом пиру. Призраком, которого ненадолго вызвали из небытия. Его мысли были далеко отсюда — в Москве, в квартире Шона, где пахло кофе и простым счастьем, а не деньгами и детскими капризами. Вдруг его взгляд столкнулся с взглядом отца. Марк Нокс наблюдал за ним через весь стол. Его выражение лица было нечитаемым — ни гнева, ни одобрения, лишь холодный, аналитический интерес. — Эйс, — раздался его голос, заставив на секунду замолчать даже Лили. — Ты почти ничего не ел. Еда не по вкусу? Или московские привычки уже испортили твой гастрономический вкус? Все взгляды устремились на Эйса. Он почувствовал, как под воротником рубашки выступает пот. Но годы тренировок взяли своё. Его лицо осталось бесстрастным. — Еда превосходна, отец, как всегда, — его голос прозвучал ровно и вежливо. — Просто я ещё не до конца адаптировался к разнице во времени. Аппетит придет позже. Отец держал его в поле зрения ещё несколько секунд, затем медленно кивнул. Разговоры за столом постепенно возобновились, но Эйс почувствовал, что проверка не окончена. Он отпил воды из хрустального бокала и снова погрузился в свои мысли. Этот дом, эта семья... они были как ловушка. Чем дольше он здесь находился, тем сильнее ощущал, как его настоящая жизнь, его настоящая личность начинают растворяться в этом море капризов, сплетен и вечного соперничества. Он смотрел на лицо маленького Лиама, которого няня сейчас укачивала в углу зала, и снова повторил про себя обещание, данное Шону. Он вернется. Он должен вернуться. Потому что здесь, среди этой роскоши и этой разобщенной семьи, он был всего лишь Эйсом Ноксом, одним из многих. А там, в Москве, он был Эйсом. Единственным, только для одного человека.

Продолжение следует...~