Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Машина плавно катила по ночной Москве, увозя их от ярких огней аэропорта в сторону спального района, где находилась квартира Эйса. Они ехали молча, но это молчание было комфортным, наполненным усталым облегчением. Шон одной рукой держал руль, другой не отпускал руку Эйса, лежавшую на его колене. Казалось, он все еще боялся, что Эйс может исчезнуть, если ослабит хватку. В квартире пахло пылью и затхлостью – следы недолгого отсутствия. Эйс бросил чемодан в прихожей и тут же набросился на Шона. Они, не разрывая поцелуя, направились прямиком в спальню. Они разделись и рухнули на кровать. Шон сразу же притянул Эйса к себе, обвив его руками так крепко, что тому стало трудно дышать. Но Эйс не сопротивлялся. Он начал покрывать шею Шона влажными поцелуями, сладко постанывая, пока Шон ласкал его. Эйс зажмурился, его тело дрожало, но вовсе не из-за возбуждения. Под веками у него бушевала буря. Телефонный разговор с боссом «Shatterpoint» перед вылетом из Лос-Анджелеса звенел в его ушах. Он доложил обо всем: о краже алмаза, о своём растущем влиянии в «Укусе Змеи», о доверии Шона. Он ожидал похвалы, или, по крайней мере, одобрения. Но вместо этого услышал ледяной, безразличный голос: «Ты движешься слишком медленно, Нокс. Данные по «Абсинтису» до сих пор не получены. Ты забываешь о своей главной цели. Или... что-то тебя отвлекает?» Эйс попытался возразить, но босс прервал его. «Первый номер Укуса – Шон. Он твой главный ключ и твоя главная помеха. Пока он жив, ты никогда не станешь первым и не получишь доступ к нужной нам информации. А мы не можем ждать вечно». И затем прозвучал приказ. «Следующая совместная миссия. Устрани его. Инсценируй несчастный случай или гибель в бою. Если не выполнишь... мы найдем кого-то, кто выполнит эту работу. И ты будешь дисквалифицирован.» Эйс пробормотал что-то вроде «понял» и разъединился. С тех пор эти слова жгли его изнутри, словно ему ввели кипящую воду в вены. Дисквалифицирован – означало его смерть. «Shatterpoint» посто анонимно предоставят все доказательства о том, что Эйс подставной и Укус сделает всю грязную работу за них. И теперь, стоная в объятиях человека, которого он должен был убить, Эйс чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он притворялся что ему хорошо, но его тело было напряжено до предела. Он почувствовал как руки слегка ослабили хватку. Шон всё почувствовал. — Милый, всё хорошо? Ты какой-то напряжённый.. Тебе больно? Не нравится что-то? — Шон слегка сбавил темп. — Н-нет.. Давай п-прекратим, пожалуйста?.. Я.. Я не в настроении. — Эйс опустил глаза. — Ладно, как скажешь, — в его голосе было лёгкое разочарование, но ментальное состояние Эйса для него было намного важнее, чем секс. Они легли рядом и Эйс сделал вид, что засыпает. Шон уснул через 15 минут. Тогда он начал действовать. Осторожно, сантиметр за сантиметром, Эйс высвободился из его объятий. Шон что-то пробормотал во сне и повернулся на другой бок. Эйс замер, его сердце колотилось так громко, что, казалось, было слышно в тишине комнаты. Прошло несколько минут. Убедившись, что Шон спит крепко, он босыми ногами ступил на холодный пол и пробрался в гостиную. Спрятанный в потайном отделении книжного шкафа лежал его «рабочий» телефон для связи с «Shatterpoint». Его пальцы дрожали, когда он набирал номер. — Докладывайте, — тот же безразличный голос. — Приказ получен, — тихо, почти беззвучно, проговорил Эйс. — Я... я всё понял. — Следующая миссия. Не подведите нас, Нокс. Ваша жизнь и успех операции «Shatterpoint» зависят от этого. Связь прервалась. Эйс опустил телефон и прислонился лбом к холодному стеклу книжного шкафа. По его щекам текли слезы, но он даже не заметил их. Он стоял так, возможно, час, а может, всего пять минут, парализованный ужасом перед тем, что ему предстояло сделать. Затем он стёр следы слез, вернулся в спальню и так же осторожно устроился рядом с Шоном, который во сне снова обнял его. На этот раз Эйс не притворялся. Сон не шёл к нему до самого утра.

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Прошло два дня. Два дня нервного ожидания и притворства, что всё в порядке. Эйс старался вести себя как обычно, но Шон, знавший его как никто другой, наверняка чувствовал его напряжение. Он спрашивал, всё ли в порядке, на что Эйс отмахивался, ссылаясь на усталость и последствия поездки. И тогда пришел вызов. Срочное задание. Террористическая угроза в крупном торговом центре на окраине Москвы. Группа боевиков захватила заложников в кинотеатре на третьем этаже. «Укусу Змеи» была поставлена задача нейтрализовать угрозу до прибытия официальных спецслужб и вызволить заложников. Они мчались к месту на чёрном внедорожнике, на ходу изучая план здания, переданный на их планшеты. Шон был собран и холоден, его глаза сузились. Эйс пытался скопировать его состояние, но внутри у него всё кричало. — План «Призрак», — отрывисто бросил Шон, проверяя снаряжение. — Садимся на крышу на вертолете. Спускаемся по тросу через вентиляционную шахту прямо над кинозалом. У нас будет не больше тридцати секунд на то, чтобы оценить обстановку и нейтрализовать цели до того, как они поймут, что происходит. Эйс молча кивнул, проверяя свой пистолет. Оружие было холодным и тяжелым в его руке. Оружие, из которого он должен был застрелить Шона. Гул вертолета оглушил их. Ветер, поднимаемый винтами, рвал одежду. Они стояли у открытого люка, пристегнув карабины к тросу. Шон посмотрел на Эйса, его лицо было жесткой маской решимости. — Следуй за мной. И будь осторожен. Он первым шагнул в пустоту. Эйс, сделав глубокий вдох, последовал за ним. Падение вниз по тросу было стремительным и продувающим насквозь. Они влетели в узкую вентиляционную шахту, их броня с грохотом билась о металлические стенки. Через несколько секунд они оказались на решетке, прямо над главным залом кинотеатра. Внизу была картина ада. Около двадцати перепуганных людей сидели на полу, окруженные четырьмя вооруженными людьми в масках. Один из террористов что-то кричал в телефон, требуя выполнения своих условий. Шон жестом показал Эйсу: «Я – двоих справа. Ты – двоих слева. По моей команде». Эйс кивнул, его палец лёг на спусковой крючок. В этот момент он забыл о приказе. Он видел только испуганные лица детей, прижимавшихся к матерям, и вооруженных нелюдей, угрожавших их жизни. — Сейчас, — прошептал Шон. Одним синхронным движением они вышибли решетку и рухнули вниз. Грохот, крики, первые выстрелы. Все смешалось. Эйс действовал на автомате, годы тренировок взяли верх. Два точных выстрела – и двое террористов слева рухнули на пол, даже не успев понять, что произошло. Краем глаза он видел, как Шон в рукопашной схватке обезвреживает третьего, ломая ему руку с хрустом и выбивая оружие, а затем короткой очередью укладывает четвертого, который целился в спину Эйсу. Все заняло не больше пятнадцати секунд. — Гражданские, ко мне! К выходу! Быстро, но без паники! — скомандовал Шон, его голос был громким и властным, внушающим спокойствие. Эйс, тем временем, обеспечивал прикрытие, его взгляд метался по залу, выискивая возможные угрозы. Они работали как единый механизм, как и всегда. Эйс видел, как Шон помогает подняться пожилой женщине, как он коротко улыбается перепуганному ребенку, чтобы успокоить его. Он видел в его глазах не просто профессиональную собранность, а настоящую, живую заботу о этих людях. И в этот момент что-то в Эйсе окончательно сломалось. Он не мог. Он не мог этого сделать. Когда последний заложник был выведен из зала и прибыло подкрепление, чтобы обезвредить и арестовать ошеломленных террористов, они с Шоном остались стоять среди разгромленного кинозала. Адреналин начал отступать, и на его место пришла леденящая душу реальность. Шон повернулся к нему. Его лицо было усталым, но довольным. — Хорошая работа, напарник. Как всегда. И он улыбнулся. Такая же редкая, такая же настоящая улыбка, которая свела с ума Эйса в самом начале. И Эйс понял, что проиграл. Он не может выполнить приказ. Он предпочтет умереть сам. Они вышли на улицу, где уже стоял специальный бронированный фургон для задержанных. Террористов, закованных в наручники, уже грузили внутрь. Суета вокруг начала стихать. Они стояли в стороне, в тени здания. Это был момент. Последний шанс. Эйс почувствовал, как его руки начали дрожать. Слёзы, которые он сдерживал все эти дни, хлынули из его глаз, заливая лицо и оставляя мокрые следы на пыльной щеке. Он с трудом дышал, его грудь вздымалась от сдерживаемых рыданий. — Шон... — его голос сорвался на жалкий шёпот. Шон обернулся, и его улыбка мгновенно исчезла, сменившись настороженностью. — Эйс? Что с тобой? Ты ранен? Эйс, рыдая, с невероятным усилием воли поднял свою руку с пистолетом и направил его на Шона. Рука его тряслась так сильно, что ствол описывал восьмерки в воздухе. — П-прости... — всхлипнул он. — П-прости меня... Так... так надо... Шон замер. Сначала на его лице отразилось полное, абсолютное недоумение. Он смотрел на дуло пистолета, на искаженное рыданиями лицо Эйса, и его мозг отказывался воспринимать происходящее. Это была какая-то абсурдная, кошмарная шутка. Но это длилось лишь долю секунды. Затем недоумение сменилось чем-то гораздо более темным и страшным. Холодной, всепоглощающей яростью. Его глаза потемнели, стали похожи на два куска антрацита. Он даже не изменился в позе, лишь его пальцы слегка сжались. — Эйс... — его голос прозвучал низко и опасно. — Опусти оружие. — Я не могу... — Эйс закрыл глаза, не в силах смотреть на него. В его голосе была такая неподдельная, разрывающая душа боль, что даже сквозь свою ярость Шон не мог не почувствовать её. Но это не изменило его решения. Он не стал бросаться на него, не стал пытаться выбить оружие. Он сделал одно молниеносное, отточенное движение. Короткий, резкий шаг вперед, и ребро ладони со всей силой обрушилось на боковую часть шеи Эйса, чуть ниже уха. Эйс даже не вскрикнул. Его глаза закатились, пистолет выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на асфальт. Его тело обмякло и рухнуло бы на землю, если бы Шон не подхватил его на лету. Шон стоял, держа на руках безжизненное тело человека, который только что пытался его убить. Его собственное лицо было искажено гримасой невыносимой боли и гнева. Он смотрел на бледное, заплаканное лицо Эйса, на его белые ресницы, и в его груди бушевал ураган из предательства, непонимания и той самой проклятой любви, которая не желала умирать, даже когда в неё стреляли. Он закинул Эйса на плечо, и понес его к своей машине, оставив пистолет валяться на асфальте. Ему было всё равно, что подумают окружающие. Ему было всё равно на всё. У него в голове стучала только одна мысль, ясная и неумолимая: он должен следовать кодексу №143: запереть и пытать, выбивая информацию. Не смотря на свою любовь к предателю, Шон должен это сделать. И он сделает это.