Любовь не во владении, а в уважении

      Похоже, удача снова отвернулась от Вэй Усяня. В очередной раз! Возможно, теперь она окончательно повернулась к нему спиной. По-другому объяснить присутствие Лань Ванцзи в покоях дяди юноша объяснить не смог. Столь неудачное стечение обстоятельств просто не укладывалось у него в голове… Разве не должен был Второй господин в этот час находиться в другом месте? Где угодно, но не рядом с Лань Цижэнем! Почему он игнорировал повседневную рутину ради встречи со старшим родственником? «Нет… Быть не может! – мысленно простонал Вэй Усянь, застыв словно испуганный, слабый зверёк перед свирепым хищником. – Почему именно сейчас? Почему я не расспросил его о том, чем он планировал заниматься сегодня? Нужно было лучше продумать план, а не действовать по наитию… Стоило двигаться осторожно, закрепляя каждый шаг… Но… появился бы у меня такой же шанс завтра? Хоть когда-нибудь?». Было страшно даже взгляд бросить в сторону Лань Ванцзи. Его реакция по-настоящему пугала, ведь Вэй Усянь попался. И не ожидал ничего хорошего за свой проступок. Но всё-таки юноше удалось себя пересилить и поднять глаза. И он тут же испуганно вздрогнул. Поспешил снова отвести взгляд. Пусть на лице Лань Ванцзи и не отражались какие-либо эмоции, по похолодевшему взгляду мужчины Вэй Усянь без труда догадался, что тот был крайне зол. А то и вовсе пребывал в состоянии ледяной ярости. Похоже, его ожидало крайне суровое наказание. — Ты выбрал не лучшее время, чтобы нанести визит вежливости старшему родственнику, Вэй Ин, — со вздохом, полным сожаления, произнёс Лань Цижэнь. Дабы спасти положение, он попытался сделать вид, что не услышал ничего «лишнего». Будто просьба о помощи и вовсе не прозвучала. – В этот час я обычно занят. — Простите, дядюшка, — смиренно кивнул Вэй Усянь, быстро войдя в образ скромной жены. Юноша поспешно искал выход из положения, но как назло в голову ничего не приходило. Ни единой мысли. Ни даже крохотной идеи. Ничего. Совсем. Пустота. Его успокаивала лишь попытка Лань Цижэня помочь ему выкрутиться из ситуации. — Лань Чжань, милый, а ты..? — Вэй Ин… — голос Лань Ванцзи звучал настолько холодно, что рядом с ним можно было замёрзнуть. Это сулило огромные проблемы. — О чем ты только что говорила? – медленно, чётко проговаривая каждое слово, спросил он. И его тон не предполагал игнорирование вопроса. — Я… — Вэй Усянь запнулся, но наконец придумал подходящую отговорку. Простую и банальную. Но хоть какую-то. Говорить хоть что-то казалось лучшим вариантом, чем сохранять молчание. – Оговорился! – виноватая улыбка удалась актёру по-настоящему искренне. – Да-да, оговорился! Задумался, вот и несу всякий бред… — оставалось надеяться, что Лань Цижэнь ему подыграет, а Лань Чжань поверит сказанным глупостям. — Бред? – с явным недоверием переспросил Лань Ванцзи. — Как же ты нашла двор, где живет дядя? — уточнил он, приблизившись к юноше. — Вспомнил! – на сей раз не растерялся и быстро придумал подходящий ответ Вэй Усянь, с трудом подавив желание отступить в сторону. Пришлось приложить немало моральных усилий, дабы не сдвинуться с места. — Вспомнила или тебя кто-то проводил? – ничуть не уменьшил напор Лань Ванцзи. Похоже, он не поверил сказанному. — Вспомнил! – спешно повторил Вэй Усянь. Даже кивнул сам себе, будто подтверждал сказанное. — Ванцзи, раз твоя жена только недавно вспомнила прошлую жизнь, не стоит быть с ней чересчур суровым… — попытался аккуратно вмешаться Лань Цижэнь, заметив, как сильно накалилась обстановка в помещении. Актёр благодарно улыбнулся мужчине. Хоть кто-то встал на его сторону! Хоть один обитатель этого поместья пытался его защитить… Какая радость! — Вы абсолютно правы, дядя, — Лань Ванцзи неожиданно согласился со старшим родственником. Вэй Усянь облегченно выдохнул. Однако… обрадовался он чересчур рано, поскольку уже в следующее мгновение его крепко схватили за запястье. Будто он мог убежать. — Необходимо позвать брата и всех слуг. Пусть соберутся на главном дворе, — внезапно заявил Второй господин. И его решение не предвещало ничего хорошего… Вэй Усянь пребывал в полнейшем замешательстве, а потому совсем не понимал, как следовало реагировать на чужие слова и действия. Судя по молчанию, Лань Цижэнь тоже растерялся или раздумывал, как остудить пыл племянника. И их заторможенная реакция позволила Лань Ванцзи вызвать к себе одного из слуг и отдать короткий приказ об общем сборе. И пока расторопный слуга его исполнял, Второй господин покрепче сжал запястье Вэй Усяня и повёл его к выходу со двора дяди. Юноша не сопротивлялся, просто молча шёл, опустив голову. Новые оправдания в голову не лезли. Как успокоить разгневанного мучителя или привести его в чувство Вэй Усянь не знал. За проведённые вместе дни актёр так и не смог до конца понять характер этого человека, а потому не представлял, как успешно играть на его безумии и добиться хоть какой-то выгоды для себя. Вероятно, в поместье Лань царила строгая дисциплина, поскольку не успели догореть две палочки благовоний, как все слуги и господа поместья собрались на главном дворе. Старики, женщины, дети… Похоже, никто не счёл возможным проигнорировать приказ Второго господина. Только Мэн Яо не присутствовал, но он и не относился к числу обитателей поместья. «Неужели это и есть безоговорочная преданность? – удивился Вэй Усянь, пока рассматривал присутствующих. На мгновение его взгляд зацепился за Сюэ Яна. – Или это наглядная демонстрация, что никто здесь не протянет мне руку помощи?». Братья Лань коротко переговорили о случившемся и причине общего сбора, после чего Лань Сичэнь выступил вперёд и с привычной мягкой улыбкой оглядел всех собравшихся. Вэй Усянь отметил, что братья прекрасно понимали друг друга с полуслова, а потому их переговоры оказались весьма короткими. Даже находясь рядом с Лань Ванцзи, он понял далеко не всё, о чём говорили старшие. — Кто помог этому человеку пройти во двор старшего господина? – вопреки внешней мягкости и обманчивой улыбке, не сходившей с красивого лица, голос Первого господина звучал холодно. Или же Вэй Усянь перестал обманываться и научился смотреть сквозь маску. Молчание. Никто из присутствующих не издал ни звука. Слуги стояли, низко опустив головы. Никто не рискнул признаться и заговорить. Никто даже не осмелился поднять взгляд на братьев Лань. Те же, кто относился к благородным господам… Тоже сохраняли молчание. Лань Цижэнь выглядел очень недовольным, остальные недоумевали. Однако никто не попытался даже узнать, какой проступок столь сильно разозлил братьев Лань. Вэй Усянь вновь взволнованно осматривал толпу в поисках Сюэ Яна, но старался ни на ком не задерживаться взгляд. Боялся, что того человека, на которого он посмотрит дольше пары мгновений, воспримут как виновного. — Тому, кто совершил данный проступок, лучше признаться, — после небольшой паузы проговорил Лань Сичэнь, неторопливо оглядев каждого из тех, кто стоял перед ним. Снова молчание. То ли местные слуги боялись хоть как-то высказаться, то ли не знали, кто в действительности помог Вэй Усяню. Юноша пока не понимал, испытывать ли ему облегчение или продолжать бояться. Одно он осознавал точно: наказать планировали не только его. — Если этот человек не выйдет вперед прямо сейчас, будут наказаны все слуги до единого, — после очередной затянувшейся паузы произнёс Лань Сичэнь. Похоже, он начинал злиться, раз так легко угрожал собственным слугам. Просто очень хорошо держал лицо. — Без исключений, — безразлично добавил Лань Ванцзи, ещё крепче сжав руку своей жертвы. Вэй Усянь тихо зашипел, безуспешно попытался отдёрнуть руку и невольно снова бросил взгляд на сжавшегося Сюэ Яна. И то ли этот взгляд приметил кто-то из дрожащих от страха слуг, то ли тот человек действительно видел их… — Это был А-Ян! – выкрикнул пожилой мужчина с родимым пятном на лице, скрюченным указав пальцем на мигом побледневшего Сюэ Яна. — Да-да, он проводил мальчишку к Старшему господину! – поддержала его какая-то женщина средних лет с невыразительным лицом. — Ага, я тоже это видела! – вторила старшим девчонка лет десяти. Вэй Усянь нахмурился и снова попытался освободиться, но не смог выдернуть руку из крепкой хватки Лань Ванцзи. Если пожилой слуга ещё мог их видеть, то женщина с девчонкой наверняка просто хотели избежать наказания и выслужиться перед господами, а потому охотно поддержали чужие слова. Вот только… Юноша не понимал, как опровергнуть чужие слова и при этом защитить мальчика. — Первый господин, они говорят о младшем слуге Сюэ Яне, — невозмутимо пояснил главный слуга. Старик оставался абсолютно невозмутим, будто регулярно становился свидетелем подобных сцен. — Сюэ Ян, значит… — слегка сощурился Лань Сичэнь. Его мягкая улыбка не померкла, но теперь лицо чиновника походило на лисью маску. — Глупый мальчишка, быстро выйди вперёд! – прикрикнул старший слуга. Мальчик осторожно сделал пару шагов, испуганно опустив взгляд. Он явно не ожидал, что за помощь незнакомцу его будут ругать. — Я сам нашёл дорогу! – запротестовал Вэй Усянь, однако на его слова не обратили внимания. — Вэй Ин следует помолчать, — холодно проговорил Лань Ванцзи, одарив юношу строгим взглядом. Впрочем, только этим он не ограничился: наконец отпустил чужое запястье и положил тяжёлую руку на правое плечо Вэй Усяня. — А кто должен был приглядывать за Вэй Ин? – невозмутимо уточнил Лань Сичэнь. В конце концов, провинился не один лишь Сюэ Ян. — Он! – главный слуга указал на невзрачного мужчину, который сопровождал Вэй Усяня в течение дня. — Что ж… Раз виновные найдены… — неторопливо проговорил Лань Сичэнь. Видимо, он быстро пришёл к каким-то своим выводам и принял решение. Наверняка при дворе ему тоже удавалось легко и быстро решать возникающие проблемы. — Следует выбрать им наказание соразмерное преступлению, — подытожил он. — Забить палками, — без малейшего намёка хоть на какие-то эмоции приказал Лань Ванцзи. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда он вынес смертный приговор двум невинным людям. Да, один из них не уследил за Вэй Усянем, а второй помог ему, но… разве подобное можно было считать преступлением? Да ещё и таким, которое заслуживало смерти? «Да они же… Хуже демонов из легенд!», — пришло шокированное осознание в голову актёра. — Что? – испуганно вскрикнул Вэй Усянь, дёрнувшись в чужой хватке. — Лань Чжань! Нет! – запротестовал юноша, попытавшись сбросить с плеча чужую руку. Однако Вэй Усяню даже не дали толком высказаться: будучи значительно выше и сильнее, Лань Ванцзи без труда крепко прижал юношу к себе одной рукой, а второй накрыл его рот, мгновенно оборвав поток слов. Вместо них Вэй Усянь мог лишь сдавленно мычать, поскольку укусить ладонь своего мучителя он не решился. — С этой минуты любого, кто поможет Вэй Ин в попытке побега, ждёт схожее наказание, — невозмутимо поддержал брата Лань Сичэнь. Похоже, на него чужая жестокость не произвела никакого впечатления. А лица других присутствующих Вэй Усянь рассмотреть толком не мог из-за неудобного положения. «Неужели у них такое в порядке вещей? – не мог не удивиться Вэй Усянь. Казалось, столь сурового наказания не ожидал никто из присутствующих. Лань Цижэнь неодобрительно качал головой. Прочие благородные господа Лань тихо переговаривались между собой. Однако никто не осмелился возразить Лань Ванцзи. Никто даже не попытался защитить несчастных слуг. – Поэтому тут такие исполнительные слуги?». — Слугам также не разрешено говорить с Вэй Ин, — добавил Лань Ванцзи, без труда удерживая свою жертву. — Всем понятно? – с прежней невозмутимостью уточнил Лань Сичэнь. Дождавшись негромкого ответа, он продолжил. — Тогда немедленно приступить к выполнению наказания! На глазах Сюэ Яна выступили слезы, второй приговоренный испуганно причитал, пока отбивал земные поклоны. Оба молили о пощаде, но их просьбы игнорировали. Остальные слуги негромко роптали, но никто так и не воспротивился и не вступился за других, когда стражи вывели двух приговорённых человек на середину площади, замотали в плотные отрезы белой ткани и принялись жестоко избивать тяжелыми дубинками. Вэй Усянь видел, как белая ткань постепенно окрашивалась алым. Слышал, как жутко хрустели ломаемые кости, а истошные вопли избиваемых потихоньку стихали. По щекам юноши катились слезы, он отчаянно бился в руках Лань Ванцзи, однако… тот держал крепко и не давал пленнику отвести взгляд от казни. Заставлял смотреть на страшную пытку до самого конца. Когда всё закончилось, Вэй Усянь уже выбился из сил, а потому безвольно повис в руках своего мучителя. — Молодой господин Вэй, сегодня эти люди пострадали по вашей вине, — обманчиво мягко проговорил Лань Сичэнь, вежливо улыбнувшись одуревшему от увиденного Вэй Усяню. — Помните об этом, когда снова решитесь на побег, — хмыкнул он, хотя юноша практически не осознавал сказанное. — Вэй Ин усвоила урок, — отрезал Лань Ванцзи, подхватив ослабшего юношу на руки. И пока тот не сопротивлялся, понёс его обратно в их покои. Вэй Усянь пребывал в полнейшем ужасе. У него на глазах без тени сомнений и сожалений насмерть забили двух людей. Будто их жизнь ничего не стоила. Ни единой медной монетки. Даже способ казни выбрали крайне жестокий и показательный. Можно ведь было выбрать и другой способ… менее болезненный для казнённых. Но… Видимо, братья Лань не искали лёгких путей. Истошные крики, переходящие в вой, а после в затихающий скулёж стояли у юноши в ушах даже тогда, когда они с Лань Ванцзи вновь оказались в спальне. «Они могли сделать то же самое и с нашей труппой, если бы я осмелился идти против воли Лань Чжаня… Если бы не позволил опорочить себя, они… — неожиданно осознал Вэй Усянь. И эта мысль напугала его даже сильнее, чем сцена, которую его заставили наблюдать. — Хорошо, что наши давно покинули город. Надеюсь, теперь они в безопасности…». На протяжении всего пути Лань Ванцзи молчал. И это пугало. Если бы он проявлял свои эмоции более ярко или откровенно высказывал недовольство, с этим можно было бы работать. Но как подступиться к ледяной неприступной скале? Возможно ли вообще найти подход к бездушному нефриту? Вэй Усянь начал серьёзно в этом сомневаться. — Лань Чжань… — нерешительно позвал Вэй Усянь, когда его насильно усадили на кровать. Молчание угнетало и серьезно пугало. Юноша понимал, что следовало попытаться задобрить мужа, пока тот окончательно не вышел из себя. Даже если в действительности Вэй Усянь испытывал сильнейшее отвращение к своему мучителю. – Лань Чжань, ты сильно злишься? – тихо спросил юноша. — Вэй Ин запрещено покидать двор супруга, — холодно объявил Лань Ванцзи. Будто раньше его жертве можно было куда-то выходить… В общем-то, подобный приказ оказался вполне ожидаем и понятен. Больше Лань Ванцзи на своего пленника не смотрел. Без лишних слов он поправил свои одеяния, прошёл к столу и взял с него несколько свитков. — Лань Чжань, ты уже уходишь? – удивился Вэй Усянь. Он полагал, что они продолжат разговор, но… поведение Второго господина явно говорило о совершенно иных планах. Будто случившееся вообще ничего не значило. — Мгм, — коротко согласился Лань Ванцзи, направившись к выходу из помещения. — Когда ты вернешься? – осторожно уточнил Вэй Усянь, поскольку не понимал, чего следовало ожидать дальше. — Вечером, — холодно отозвался Лань Ванцзи. — Твоей Вэй Ин хотя бы дозволено выходить во двор? – задал очередной вопрос Вэй Усянь, поскольку не до конца понимал, как стоило вести себя далее. — Не сегодня, — отрезал Лань Ванцзи. — Хорошо, Лань Чжань, — покорно согласился Вэй Усянь, сжав руки в кулаки. «Возможно, моё наказание заключалось в том, что меня заставили… смотреть? – предположил Вэй Усянь. – Или они придумают что-нибудь похуже?». Остаток дня прошел… отвратительно. Вэй Усянь провел его как на иголках, пока беспокойно бродил по комнате. Никто так и не пришёл к нему. Обед тоже не принесли – видимо, в качестве наказания за попытку побега. Всё, что оставалось Вэй Усяню – ожидать возвращения Лань Ванцзи. Ждать и страшиться этого момента. Пожалуй, единственным его полезным действием стал тщательный осмотр покоев. Благо, никого из слуг и стражников рядом не было, а потому они не могли проконтролировать действия юноши. А тот пытался хоть как-то отвлечься от гнетущего ожидания, старался не думать о жестокости Второго господина. Впрочем, когда тот наконец вернулся… всё шло… нормально. Никаких разговоров. Гнетущая, давящая атмосфера, но… это казалось более нормальным, чем публичные казни. «Супруги» вместе поужинали в полной тишине, а после… Лань Ванцзи толкнул Вэй Усяня на постель, где снова взял его. И ещё. И опять. И снова. И откуда у него столько сил для весенних игр нашлось? К счастью, на этот раз обошлось без травм и повреждений. Казалось, Лань Ванцзи пытался пометить всего юношу. Снаружи остались следы его губ и зубов. Они были везде: на шее, плечах, груди, внутренней стороне бёдер. А внутри семя и… запах. Омерзительное ощущение. Вэй Усяню казалось, что он насквозь пропах чужим отвратительным запахом. От этого тошнило. Нет, Лань Ванцзи был опрятным и пах исключительно сандалом, но… Вэй Усянь начинал постепенно ненавидеть этот аромат. Он ассоциировался у актёра с мучителем и болью. Однако в присутствии Лань Ванцзи приходилось прятать свое истинное отношение и изображать искренний интерес к супругу.       Следующие несколько дней прошли по схожему сценарию: днем Вэй Усянь скучал взаперти, а по ночам терпел страсть своего супруга. Поначалу он пытался просто безынициативно лежать и молча принимать свою участь, но уже к четвёртой ночи Лань Ванцзи выразил явное недовольство из-за его пассивности. И тогда пришлось пойти на крайние меры: попробовать содержимое из кувшина, подаренного ему Мэн Яо. К счастью, в общей суматохе чужой подарок удалось сохранить и спрятать. Снадобье оказалось весьма приятным на вкус. Впрочем, даже если бы оно оказалось горьким и совершенно неприятным, актёр бы с радостью его использовал, поскольку оно позволяло забыться и перестать размышлять о сложившейся ситуации. О ловушке, в которую он угодил по воле судьбы. Не думать. Не размышлять. Забыться. Получать постыдное удовольствие от соития со своим мучителем казалось мерзким и отвратительным, но… Вэй Усянь признавал, что… так было проще. Под воздействием снадобья Мэн Яо он хотя бы не осознавал происходящее и не мечтал содрать с себя кожу, лишь бы стереть все тошнотворные следы Лань Ванцзи. Конечно, утром это желание всё равно появилось, но… без четких воспоминаний о весенних играх с ненавистным человеком всё же было легче. Можно было представить, что всё происходило не с Вэй Усянем, а с кем-то другим. К счастью, Мэн Яо уже трижды посылал ему своё возбуждающее снадобье. Наверное, самой мучительной частью соития оказалась поза: Лань Ванцзи предпочитал брать Вэй Усяня лицом к лицу. Второй господин не позволял юноше поворачиваться спиной или отворачивать лицо. Вероятно, Лань Ванцзи нравилось вспоминать покойную жену, пока он насиловал Вэй Усяня. А тот даже не имел возможности не видеть своего мучителя во время игры в тучку и дождик. Вопреки публичной казни Сюэ Яна и старого слуги, Вэй Усянь не переставал размышлять о побеге. Просто задумался, как полностью исключить участие других людей, чтобы и они тоже не пострадали. Оставаться рядом с Лань Ванцзи он не планировал. Возможно, если бы Второй господин по-настоящему любил свою умершую жену, тосковал по ней и проявлял теплые чувства к самому Вэй Усяню, тот бы согласился продолжать изображать Вэй Ин ради чужого душевного спокойствия. Просто из жалости. Однако всё, что Вэй Усянь видел в Лань Ванцзи: похоть и потакание низменным желаниям. И увиденное породило в душе Вэй Усяня исключительно жгучую ненависть. Подобное чувство оказалось для юноши в новинку, ведь прежде улыбчивый и жизнерадостный Вэй Усянь никогда не испытывал столь сильных негативных эмоций. Да и как он мог с ними познакомиться? Пока Вэй Усянь жил с семьёй Цзян и театральной труппой, он чувствовал себя счастливым. Свободным. Даже если иногда у труппы не хватало денег на еду или хороший ночлег, там всё равно царила тёплая атмосфера. Теперь же… Им пользовались словно вещью. Будто он не имел ни собственного мнения, ни прав. Будто он и не человек вовсе. Да, Лань Ванцзи родился благородным господином, а Вэй Усянь являлся безродным мальчишкой… Но разве из-за этого он должен был терпеть такое отношение? Как он мог смириться с тем, что его ежедневно брали на ложе против воли, а в остальное время не выказывали никакого интереса к его персоне? «Было бы мне легче, если б Лань Чжань вёл себя как заботливый супруг? – иногда задумывался юноша. Поскольку Вэй Усянь оказался в практически полной изоляции, у него оказалось вдоволь времени на размышления. Кроме Лань Ванцзи он не имел возможности пообщаться хоть с кем-то: слуги его подчёркнуто игнорировали, остальные обитатели поместья в павильоне Второго господина не бывали. А сам Лань Ванцзи… являлся отвратительным собеседником: либо давал односложные ответы, либо и вовсе молчал. – Если бы он действительно относился ко мне как к покойной жене? Или… Такое отношение причинило бы только больше боли? Или всё же чужая забота вызвала бы сочувствие в отношении этого безумца? — особых занятий у Вэй Усяня тоже не было. Никаких дел ему не доверяли. Он по-прежнему притворялся безграмотным, а потому мог лишь тайком читать свитки в отсутствие Лань Ванцзи. От скуки нудные трактаты предков даже начали казаться Вэй Усяню интересными. Каждый день юноша играл на флейте и вспоминал пьесы, которые ставила их труппа. – Как долго ещё придётся терпеть?». — А в прошлой жизни ты обращался со мной также? – поинтересовался Вэй Усянь в один из дней после очередного соития. Он лежал на спине, безразлично глядя в потолок. В тот день у него закончилось снова возбуждающее снадобье от Мэн Яо, а встретиться с ним или с Лань Сичэнем Лань Ванцзи не позволил. Новый кувшинчик спасительного напитка тоже никто не прислал. Поэтому Вэй Усянь пребывал в крайне дурном настроении. И держать лицо ему совершенно не хотелось. — М? — невнятно отозвался Лань Ванцзи. Похоже, он даже не понял вопроса. К сожалению, такое случалось достаточно часто. — Разве в прошлой жизни ты интересовался мной исключительно в спальне? — хмуро уточнил Вэй Усянь. Он уже понял, что «супруга» легче вывести на разговор, если говорить о себе как о Вэй Ин. Так Второй господин хотя бы реагировал на его реплики, а не игнорировал их. — Или тебя волнует только мое тело, Лань Чжань? — Нет, — покачал головой Лань Ванцзи, ласково погладив собеседника по животу. Его слова расходились с действиями, а актёру стоило огромных усилий не сморщиться от отвращения из-за нежеланного прикосновения. — Так в чем проблема? – не отступал Вэй Усянь. Он уже устал притворяться милой и покорной женой. Просто не видел в этом смысла, поскольку понимал, что семья и труппа находились слишком далеко от столицы. Угрожать жизнями близких братья Лань ему больше не могли. — О чем ты, Вэй Ин? – искренне недоумевал Лань Ванцзи. Даже убрал ладонь с чужого живота и навис над юношей сверху, дабы лучше видеть его лицо. — С тех пор, как я вернулась, ты ни разу не разговаривал со мной, — недовольно фыркнул Вэй Усянь, отвернув голову от собеседника. Смотреть на Второго господина не хотелось. — Мы говорили, — возразил Лань Ванцзи. — Это не разговор! – раздражённо отозвался Вэй Усянь, осторожно сев на постели и слегка поморщившись из-за неприятных ощущений внутри. — Ты никогда не спрашивал, что у меня на душе, — напомнил юноша, с трудом сведя ноги вместе. По бёдрам тут же потекло чужое семя. — Не делился, что у тебя на сердце! – не уступал Вэй Усянь. — Разве так поступают благородные супруги? — Вэй Ин, я… — попытался ответить Лань Ванцзи, однако на сей раз никто не собирался давать ему шанс объясниться. — Лань Чжань, ты меня совсем не любишь! – капризно надул губы Вэй Усянь. Выглядел он при этом так, будто действительно являлся избалованной расстроенной девой. — Это не так… — вздохнул Лань Ванцзи. Он выглядел расстроенным. — А как? – усмехнулся Вэй Усянь. — Люблю Вэй Ин, — уверенно отозвался Лань Ванцзи, потянувшись к собеседнику. — Весенние игры — это не любовь, Лань Чжань, — отмахнулся Вэй Усянь, увернувшись от чужих объятий. — Вэй Ин, ты… — Лань Ванцзи запнулся. Похоже, он не мог подобрать слов после озвученных обвинений. — Ты запер меня в спальне, Лань Чжань, будто твоя жена ни на что другое не годится! – воскликнул Вэй Усянь, ещё немного отодвинувшись от собеседника. На всякий случай. — По-твоему, это поступок любящего мужа?! – голос юноши сорвался на крик. Он не просто наседал на Второго господина с неуместными вопросами, а озвучивал свои реальные мысли и выводы, к которым пришёл за время, проведённое в поместье Лань. — Вэй Ин просто не понимает… — холодно отозвался Лань Ванцзи, вернув себе прежнюю невозмутимость. Разговор оказался абсолютно бессмысленным. Не принёс ни капли пользы. Вместо того, чтобы по-настоящему его услышать и сделать выводы, Лань Ванцзи просто в очередной раз взял Вэй Усяня. Быстро, грубо, больно. Отвратительно. А Вэй Усянь наконец пришел к окончательному выводу: его мучитель совершенно утратил разум. И было уже совершенно неважно от горя или по иным причинам. Зато стало понятно, что любые попытки адекватного разговора обречены на провал. Оставалось лишь одно: действовать. Не стоило больше терять время на ожидание. И то ли небожители услышали молитвы несчастного актера, то ли удача все же повернулась к нему лицом, но на следующий день вместе с завтраком он обнаружил подробнейшую карту поместья Лань.