MANIFEST: Эхо вечности в черных молниях

Дождь за стенами штаба Сопротивления превратился в стену воды, но даже его шум не мог заглушить ту звенящую, мертвую пустоту, что воцарилась в зале после ухода Соника. Тейлз сидел на коленях у разбитого терминала, его руки всё еще лежали на клавишах, которые он судорожно нажимал в надежде «вернуть всё назад». Но монитор был мертв, прожженный насквозь черным лучом. — Я просто хотел... я хотел, чтобы мы победили, — всхлипнул лисенок, и его голос сорвался. — Я не считал его инструментом. Я просто... я боялся потерять его снова. Наклз стоял у стены, глубоко вогнав кулак в бетон. Из трещин посыпалась пыль. — Мы похоронили его раньше времени, Тейлз. Признай это. Мы привыкли к тому, что его нет. И теперь он нам этого не простит. Эми сидела на полу, бездумно перебирая осколки разбитой чашки мисс Ваниллы. Один из краев порезал ей палец, и капля крови упала на плед, но она даже не вздрогнула. Её мир, который она так тщательно склеивала из розовых грез и оптимизма, рассыпался окончательно. — Мы его потеряли, — прошептала она. — На этот раз по-настоящему. В этот момент тяжелая дверь, ведущая в жилой блок, с грохотом распахнулась. В зал вошла Руж. Её обычно безупречный вид был нарушен: крылья взъерошены, взгляд метал молнии, а за спиной, сжимая в руках старый дорожный чемодан, стояла мисс Ванилла. Маленькая Крим прижимала к себе Чиза, её глаза были красными от слез. — Прекрасно, — ледяным тоном произнесла Руж, обводя взглядом разруху. — Поздравляю, «герои». Вы сделали работу Инфинита за него. Вы добили то, что он не смог сломать за полгода пыток. — Руж, ты не понимаешь! — Шедоу сделал шаг к ней, пытаясь объясниться. — Видео... оно было вырвано из контекста. — О, неужели? — Руж подошла к нему вплотную, и Шедоу впервые увидел в её глазах не иронию, а настоящую, жгучую ненависть. — «Артефакт прошлого», Шедоу? «Двигаться дальше вместе»? Ты знал, что он всё это слышит. Ты знал, что он «Проект Эхо», и молчал. Ты играл в защитника, пока сам забивал гвозди в его гроб. — Мы хотели как лучше для Сопротивления! — выкрикнул Наклз. — Сопротивление — это не здание и не пушки, — подала голос мисс Ванилла. Её тихий голос заставил всех замолчать. Она подошла к столу и начала собирать оставшееся печенье в салфетку. — Сопротивление было им. Его светом. А вы этот свет погасили, потому что вам было удобнее в темноте. Ванилла посмотрела на Эми, и та съежилась под этим взглядом. — Эми, детка, ты называла его обузой. А он выживал в той камере только потому, что представлял ваши улыбки. Руж резко развернулась и направилась к выходу. — Куда ты? — крикнул Тейлз. — Снаружи шторм! И Соник... он опасен в таком состоянии! Его нужно заземлить, его нужно вернуть в камеру для стабилизации Хаоса! Руж остановилась и медленно обернулась. Её лицо превратилось в маску холодного презрения. — Камеру? Ты всё еще думаешь о нём как об оборудовании, лисенок? — Мы должны помочь ему! — настаивал Тейлз. — Помогать ему будем мы, — Руж кивнула на Ваниллу и Крим. — Те, кто видел в нём живое существо, а не «символ» или «инструмент». Мы уходим. И если кто-то из вас попытается нас остановить или выследить Соника... я лично отправлю координаты этого штаба Эггману. — Руж, это измена! — Наклз занес кулак. — Нет, Наклз. Это спасение того, что осталось от его души. Они вышли в ночь. Дождь мгновенно вымочил их мех и одежду, но никто не обернулся. Руж завела свой старый внедорожник, спрятанный в ангаре. Когда машина выехала за пределы защитного купола, Руж увидела на склоне холма вспышку черной молнии. Соник стоял под проливным дождем, его силуэт казался дырой в пространстве. Он смотрел на штаб, и в его руке медленно плавился металлический шпиль, который он только что вырвал из крыши. — Соник! — крикнула Крим, высунувшись из окна. — Мистер Соник, мы здесь! Черный силуэт дрогнул. Дарк-форма на мгновение мерцала, обнажая изможденного, промокшего синего ежа. Он посмотрел на машину, и в его глазах блеснуло узнавание. — Садись, — коротко бросила Руж, притормаживая рядом. — Мы едем туда, где тебя не будут судить. Соник молча открыл дверь и рухнул на заднее сиденье. От него исходил жар и запах озона. Мисс Ванилла сразу же накрыла его пледом, не боясь искр, которые всё еще жалили воздух. — Всё хорошо, маленький герой, — прошептала она, прижимая его голову к своему плечу. — Теперь ты в безопасности. Настоящей. Машина рванула с места, исчезая в лесной чаще. А далеко позади, на балконе штаба, Шедоу стоял под дождем, сжимая в руке кольцо, которое теперь было никому не нужно. Точка невозврата осталась позади. Теперь начиналась охота.

***

Внедорожник Руж подпрыгивал на ухабах лесной дороги, утопая колесами в раскисшей грязи. Дворники бешено работали, но едва справлялись с потоками воды. Внутри салона было тесно и душно — воздух искрился от остаточного напряжения, исходящего от Соника. Соник сидел на заднем сиденье, зажатый между мисс Ваниллой и дверью. Его иглы всё еще были угольно-черными, а от тела исходил нестерпимый жар, будто он был ядром реактора, готовым расплавиться. — Соник, дыши, — тихо сказала Руж, мельком взглянув в зеркало заднего вида. — Мы оторвались. Датчики штаба не засекли наш выход через технический туннель. Для них мы просто исчезли в шторме. Соник не ответил. Он смотрел в окно на проносящиеся мимо черные силуэты деревьев. Его кулаки были сжаты так крепко, что когти прорвали ткань перчаток. — Обуза... — сорвалось с его губ. Это было не слово, а хриплый выдох, полный яда. — Они считали дни до моей смерти. Шедоу... он хотел занять моё место. Рядом с Эми. В Сопротивлении. В жизни. — Шедоу совершил глупость, Соник, — Руж резко крутанула руль, объезжая поваленное дерево. — Он пытался быть «рациональным», как и все они. Но рациональность — это просто красивое слово для трусости. Они испугались твоего отсутствия и решили, что проще тебя забыть, чем надеяться. В этот момент Крим робко протянула руку и коснулась плеча Соника. Маленький разряд черной молнии щёлкнул, обжегши ей пальцы, но девочка даже не отпрянула. Она лишь крепче прижала Чиза к груди. — Мистер Соник... — прошептала она. — Мы с мамой никогда так не думали. Мы каждый вечер пекли печенье и ставили лишнюю тарелку. Мама говорила, что пока мы ждем, вы обязательно вернётесь. Соник медленно повернул голову к ней. Его фиолетовые глаза, лишенные зрачков, на мгновение дрогнули. Дарк-форма начала медленно, неохотно отступать. Чернота на иглах сменялась привычным синим цветом, но этот синий теперь казался тусклым, выцветшим, как старая фотография. — Зачем? — спросил он, и в его голосе послышались человеческие нотки. — Инфинит сказал... я «Проект Эхо». Я не еж, Крим. Я бессмертный эксперимент. Моих родителей стерли, чтобы я мог существовать. Я — ошибка, которая живет вечно. Мисс Ванилла бережно обняла его за плечи, натягивая плед выше. — Ошибки не умеют так любить этот мир, как ты, Соник. Проект может иметь номер, но у него нет сердца. А твое сердце сейчас разбито — и это самое живое, что я видела за всю эту войну. Соник закрыл глаза. Гул в голове начал стихать, сменяясь тяжелой, свинцовой усталостью. Шесть месяцев пыток, предательство друзей, правда о родителях — всё это обрушилось на него разом, лишая сил даже на ярость. — Куда мы едем, Руж? — его голос стал совсем тихим. — В мое старое убежище в Скалистых горах, — ответила летучая мышь, переключая передачу. — О нём не знает даже Шедоу. Там есть запасы, медицинское оборудование и, что самое главное, там нет камер Инфинита. Мы заляжем на дно. Тебе нужно время, чтобы научиться управлять этой... черной искрой. — Она не уйдет, Руж, — Соник посмотрел на свои ладони. — Она — это я. Весь мой гнев, вся моя боль. Она теперь часть моего бессмертия. — Значит, мы научимся жить с этим, — отрезала Руж. — Но сначала мы выспимся. А завтра... завтра мы решим, что делать с теми, кто называет себя твоими «друзьями». Машина въехала в узкое ущелье, скрытое за водопадом. Впереди показались тяжелые замаскированные ворота. Соник почувствовал, как сознание начинает уплывать. Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в глубокий, лишенный сновидений сон — это теплое прикосновение руки мисс Ваниллы и тихий шелест дождя, который больше не казался враждебным.