Un vie à détruire

12 Клеа просидела над рукописью до поздней ночи. Рассматривала в лупу буквы. Преодолевая негодование, ужас, отвращение, вчитывалась в каждую строку, пыталась вычислить, кто же из Писателей мог… У кого из ей известных хватило бы совести. И таланта. Это было и правда совершенное творение. Форма и содержание в безупречном единстве. И, конечно же, магия... Но и без магии текст был убедителен до мурашек по спине. Время от времени ей приходилось стискивать зубы и напоминать себе, что это фальшивка, фальшивка, черт возьми. Стряхивать с рук обволакивающий зуд, глушить назойливый внутренний голос, вещающий о подлинности текста. Она не могла винить тех, кто поверил — что уж с них взять, если сама непрерывно была на грани… И, к ужасу своему, в конце концов поймала себя на том, что начинает свыкаться с текстом. Что откуда-то незаметно и коварно подползает желание перечитывать, ощущая, как каждая строчка отзывается не только в душе, но и где-то гораздо глубже... *** ... ... … кошмарная ночь. Эта жажда доводит до исступления. Пойду послушаю, как она готовится ко сну. Почему мне кажется, что она знает, всегда знает, когда я караулю под дверью. Всегда незапертой дверью. Или… ... держаться подальше. Надо было отказаться, когда maman велела показать ей хроматическую аберрацию на Холсте. Не пойму, каким чудом выдержал. Стоять за спиной, направлять ее руку, чувствовать тепло ее тела. Слышать дыхание. И ничего не сделать, не прижать к себе, не укусить в губы, не задрать юбку и... … не знаю, чем кончится. Уже начинаю сбиваться на репетициях, и скрипачи смотрят с удивлением. Рене вчера пошутил, что моя партия у Дебюсси звучит как призывы мартовского кота. В точку попал, стервец, хоть бы не позорил перед Люсиль. Даже за роялем все мысли о… … хоть бы волосы не распускала. Каждый раз, как проходит мимо, в глазах темнеет. Когда-нибудь точно не выдержу, схвачу, как лису за хвост, и потащу в спальню. Безумие… … надеюсь, Катрин еще не сегодня возьмется за стирку и сорочки не хватится. Пусть хоть в эту ночь если не она, так хоть ткань, что касалась ее тела, ее запах, ее…  … сорвать с нее чертов корсаж, целовать в грудь, целовать везде, сделать так, чтобы стонала непрерывно, чтобы… ...просто не понимаю, зачем господь сотворил нас братом и сестрой. Это или ошибка, или намеренное издевательство судьбы, потому что... … нет, нет, это уже ни в какие ворота. Было бы мне пять лет, еще можно понять… И ведь maman почти застала, не знаю, поверила ли, что я просто забыл в ванной галстук и не знал, что Алисия… Но господи, ее серебристый силуэт сквозь занавеску, и вода струится по… ... вспомнилось некстати, как рарá стращал в детстве, что шерсть вырастет на ладонях, если заниматься этим... Какое к чертям на ладонях, в нынешнем состоянии я был бы уже в шерсти с головы до пят, наверно... … Клеа говорит, в городе появился какой-то ученик доктора Фрейда, фурор вокруг него невообразимый. Очередь на прием на месяц вперед. Сходить к нему, может?.. Вдруг подскажет, как с этим бороться. А что, если наоборот?! Если скажет, что это нормально?! Что у каждого внутри сидит влечение к маменьке, так сестра тем более… … вот зачем нужна чертова живопись. Написать картину. Где она без одежды, посреди леса, солнечные зайчики временами ложатся на кожу, падает тень от колеблющейся листвы. Потом зайти в Холст. И никогда больше не выходить… … столько месяцев мучений. Если б я знал, что это помрачение, секундная потеря рассудка обернется не карой небесной, но спасением… Что приду в себя не от пощечины, не от возмущенного вопля – а от того, что она не отстранилась даже… Только вывернула голову, пытаясь встретить мой взгляд, и удивленно спросила: — Версо, ты… … не верю, не могу поверить. Она как будто ждала не меньше… Ее жажда – отражение моей. То, как она смотрит, как жадно прижимается всем телом, стоит только… … осторожно, точно сдувая росу с цветка, едва касаясь краешком губ, кончиками пальцев. Эта легкая влага на коже. Я ощущаю себя перед девственно-белым холстом, на который вот-вот ляжет первый мазок. Ее бедра… … золотых и алых лепестков. Разбросал их на простынях, и ее аромат смешался с… … нераскрытый бутон. Но не могу же я… Это сестра, идиот, не забывай об этом. О боги, кому я лгу... … моя милая, храбрая девочка... С каждой ночью ее руки и губы становятся смелее. Когда она прикасается к… ...на груди и на шейке сзади такие чувствительные места, и кожа как бархат, не могу даже думать спокойно о... … это ни с чем не сравнимо. Там, в глубине, она на вкус как… … быстро учится. С утра разбирал интермеццо Шумана, а она подлезла под рояль и… … заглянул в наш тайник и чуть не прослезился — она хранит все мои записки, хотя в них покровы сорваны уже до предела. Хотя бы на словах я могу идти до конца, если не… … вещички, заказанные в «Цветнике тайных услад», совершенно не пугают ее. Скорее забавляют, и я не знаю, откуда... ... усиливает многократно, если зафиксировать, а потом самой мягкой кисточкой рисовать узор... говорит, что это нечто запредельное, но я и сам едва не лишаюсь чувств, когда она... … и наручники из алого шелка. Они так чудесно оттеняют пламенный цвет ее волос… ... невозможно оторваться, невозможно остановиться, это как заколдованный источник — не утоляет жажду, а разжигает еще больше... … переступить черту. А есть ли она? Где эта грань – в мыслях, или когда они претворяются в действие? Если смотреть себе в душу – мы оба переступили ее уже тысячу раз. В ее глазах я вижу мольбу о завершении, но пока остается этот тончайший барьер, эта ниточка лунного света, перед богом и людьми мы все еще… … Нет. Нет. Нет… … сегодня. Нет больше сил, будь что будет, потом хоть в петлю, хоть в огонь… … Не знаю, жив я или уже на небесах. Как будто вырвался на свет из душного подвала. Я ослеп от солнца, я умер и воскрес, я вижу мир по-новому. Алисия. Алисия. Алисия. Все прежнее – ничто. Весь мир – ничто. Ты… … это впервые, когда не нужны слова, когда тебя слышат кожей, дыханием, прикосновением. Принимают целиком, до последней капли, до последнего вздоха… … сводит с ума и в то же время вызывает священный трепет. Будто всякий раз я вторгаюсь в святая святых, и ее ответ, ее судорога блаженства грозит обрушить своды мироздания на наши головы… … скажут – мерзость, грязь. Преступление! Но кто, кто смеет решать, судить, кто придумал эти правила?! Когда наш общий экстаз сметает всё, поглощает подобно смерти… Наши сердца бьются как одно, наша кровь перетекает из вен в вены, мы едины, мы неразрывны… Сестра – не просто слово. Это – я изнутри… … Алисия, сестренка, что же ты делаешь со мной. Я выжат досуха, опустошен, обессилен. Такого сокрушительного наслаждения никогда, ни с кем… … … … *** Клеа наконец осознала опасность. Забросила журнал на дальнюю полку и на время запретила себе к нему прикасаться. Господи, кто же автор?! Она готова была душу продать, лишь бы кто-то назвал ей имя.