Un vie à détruire

18 Где-то в обед забежала Амели — в перерыве между парами. Торопливо поглощая сырный суп, она делилась последними сплетнями. Ох, мам, ты слышала — про Алисию Дессандр ТАКОЕ рассказывают! Вот уж никогда бы не подумала на эту тихоню. А братец ее каков!.. Амели увлеклась и начала излагать такие подробности, что Мадлен заподозрила — никакие это не сплетни, просто девочки в лицее раздобыли "Журнал В.Д." и жадно читают под партой, рвут друг у друга из рук... Мадлен растерялась и разозлилась на себя одновременно. Ее стратегии всегда были безошибочны. И нате вам — совершенно упустить из виду любопытство подростков! Она вовсе не планировала отравлять ум собственной дочери. Ужас... Ну что ж, необходимости сделанного это все равно не отменяет. Она довольно резко оборвала дочь и посоветовала поменьше прислушиваться ко всякой мерзости. Это недостойно, Амели, ведь Алисия, кажется, твоя подруга?.. И потом, мы знаем Дессандров, разве такое может быть? Все это наверняка клевета, издателю придется ответить по закону... Девчонка хмыкнула, всем своим видом выражая скепсис. Было ясно, что мнения своего она не изменит — ведь знать что-то скандальное о подруге так греет душу... Тут спор пришлось прервать, потому что вернулся с прогулки Жан-Луи, и Амели радостно повисла у него на шее. С тех пор, как младшая дочь поступила в лицей, родители ее почти не видели. Вот издержки традиции — Художники, хоть у них и есть Академия, предпочитают до определенного возраста обучение на дому, передачу секретов мастерства от отца к сыну. Дремучие тайны времен Медичи, тьфу… Писатели не таковы, для них важен корпоративный дух, обмен опытом, воспитание Дара как частицы общего дела. Для этого и существуют лицеи, литературные кружки, суровая система семинаров и весьма жестких взаимных обсуждений — где не только оттачивается мастерство, но и куется характер. Ибо не бояться обнажить свое несовершенство перед коллегами и читателями, иметь мужество признавать ошибки и не ломаться при этом – умение не менее важное, чем даже владеть Пером и лексой. Вот поэтому мы всегда будем сильнее, в очередной раз подумала Мадлен. Сильнее вас, которые сидят, как сычи, по углам, каждый за себя, оберегая свои секреты, трусливо прячутся в картинах при малейшей неприятности и совершенно не способны к сотрудничеству. Нужна Алина Дессандр, чтобы держать вас хоть в каком-то порядке. Но ее время ушло. А время Клеа… Оно никогда не придет. Уж об этом я позабочусь. Стосковавшаяся по отцу Амели сидела с ним рядом и увлеченно рассказывала про лицей. Разумеется, тема Алисии больше не поднималась. Амели похвасталась своими последними стихами, показала грамоту за участие в конкурсе эссе о новых течениях в живописи. Мадлен улыбнулась про себя. Настроение ее немного улучшилось, несмотря на промах с журналом. Идея конкурса тоже была ее, хотя никто об этом не догадывался. В последние годы большинство трудов ее супруга, ненавязчиво вдохновленных ею, крутились вокруг противостояния визуальных и словесных искусств, медленно, но неуклонно расширяя трещину между враждующими сторонами. А Жан-Луи — большой авторитет в кругу, идеи из которого имеют свойство просачиваться всюду — по крайней мере желающих порассуждать о них с умным видом хоть пруд пруди. Преподаватели учебных заведений не исключение… И вот уже подростки увлеченно пишут о формализме и уродстве на холсте, о разрушенной морали, крушении столпов и зияющих безднах. И следующее поколение уж точно добьет Художников, потому что уже сейчас знает — это необходимо, чтобы ни много ни мало спасти культуру от полного краха… — Что за история с Дессандрами, Мадлен? — поинтересовался Жан-Луи, когда дочь наконец ушла. — Все только об этом и говорят, точно с ума посходили. Читают какой-то журнал… Мне стоит тратить на это время? — Не думаю, дорогой. Я почитала немного… Просто бульварная грязь. Похоже, мы слишком хорошо думали о Версо, мир его праху. Мальчик оказался с червоточинкой. – Она помолчала выразительно. — Нам надо как-то проследить, чтобы Амели больше не зналась с Алисией… когда та достаточно поправится и снова начнет общаться с людьми… — Все так серьезно? — поморщился Жан-Луи. Мадлен изобразила скорбное лицо. — Представь себе, mon amour. Совершенно испорченное существо, кто бы мог подумать, в таком юном возрасте… А я еще пыталась ее учить чему-то. Воистину яблоко от яблони… Куда катится мир… Жаль в этой истории только Клеа — девушка страдает ни за что, она из этой семейки самая нормальная, пожалуй…