Un vie à détruire

23 — Итак, мадемуазель… У нас имеются показания о двух ваших стычках с потерпевшим за два дня. Мы пока еще не брали показания у мсье Леруа, но тот факт, что вы с ним вместе ворвались к Фаню… Дворецкий утверждает… — Оставьте Леруа в покое, он ни при чем! Он только сопровождал меня… А как бы вы на моем месте разговаривали с человеком, который обливает грязью вашу семью?! Публикует гнусную фальшивку, и совести у него ни на грош? Кстати, он еще тогда был пьян, как сапожник, и это с ним не впервые! Не удивительно, что в конце концов... Объясните, в чем претензия ко мне?! Инспектор Базен, худой, с мрачным желтым лицом, рассматривал Клеа в упор. Ни следа той любезности и сочувствия, с какими встречали ее в полиции после пожара. — Разве что в том, что вы скоро пропишетесь у нас в участке, сударыня! Вчера скандал с мадемуазель Блуа, сегодня… Чего вы добивались от Фаню? Свидетель говорит, что вы едва не кидались на него с кулаками. Зачем? — Удивительный вопрос… Пыталась выбить из него, кто написал эту дрянь, разумеется! Инспектор, почему у нас позволено клеветать безнаказанно?! Почему виноватой выставляют меня?! Почему я должна доказывать, что это ложь, ведь у нас презумпция невиновности, или я что-то путаю?! — Нет, не путаете. Но подлинность или неподлинность документа должна быть доказана… Вы все еще вправе представить журнал на экспертизу. И, между прочим, подать на издательство в суд… при любом исходе… — Инспектор сделал паузу, сверля ее взглядом. — Кстати, о подлинности документов… Вы писали что-нибудь Сирилю Фаню в последнее время? — В жизни никогда не писала. А что? Базен поднялся. Вынул из сейфа какую-то папку. Клеа привстала. Она еще не понимала, в чем дело, но ее словно обдало волной ледяного воздуха. Волоски на теле встали дыбом. Инспектор вынул и положил перед ней лист почтовой бумаги. Клеа вскрикнула, зажав рот рукой. Над письмом словно поднималось невидимое темное облако, от которого мутилось в голове. Взгляд выхватил несколько строк, написанных… ее собственным почерком. «Сириль Озанн Фаню, неужели с вами нельзя договориться? Нельзя быть такой тварью! Как у вас совести хватает! Имейте в виду, не скажете, кто это написал — до утра не доживете. Это не шутка! Жду ответа. Клеа Дессандр.» Под текстом был выведен, как виньетка, странный зловещий знак, сплетенный из множества линий. Они рябили в глазах, казалось, рисунок движется, линии извиваются, как змеи, где-то в глубине зрачков началось давление, навалилась куриная слепота… Клеа схватила папку и в панике припечатала письмо к столу.... Исчезнув из поля зрения, рисунок отпустил, но мороз продолжал бежать по коже. В горле першило. Господи, что это?! Она судорожно пыталась вспомнить... Что-то знакомое, что-то такое им рассказывали в Академии, в историческом курсе... Вуду? Сигил на смерть?.. Черт, она пропускала эти лекции мимо ушей, ее никогда не интересовали такие вещи... Зря, зря! Она подняла глаза на Базена, глядевшего на нее с недоумением. — Вам дурно, мадемуазель? Воды?.. — Откуда это? — голос не слушался. Инспектор поднял брови. — Вы меня спрашиваете?! А я-то хотел кое-что уточнить… Хотите сказать, что это письмо не от вас? — Нет, конечно! Как вы… Не трогайте! — Клеа ударила инспектора по руке, протянувшейся к папке. — Не руками! Возьмите… — она поискала взглядом вокруг. — Возьмите каминные щипцы. И старайтесь не смотреть. Там магия… очень страшная… Кто еще к этому прикасался? Инспектор помедлил. — Пара человек… Не хотите ли сказать, что Фаню помер не с перепоя, а от этой магии? — В голосе его странным образом отсутствовала насмешка. Клеа закивала из всех сил. — Именно! Найдите этих пару человек, пусть следят за свои здоровьем. И вы тоже… тоже прикасались… — Она яростно потерла лоб. — Господи, я не помню ничего... Должно быть полное имя объекта, кажется, чтобы сигил сработал… и оно есть в письме… Для остальных не так опасно. Но все равно! Лучше уберите подальше, прочь из кабинета! Куда-нибудь в подвал! Нужно спросить в Академии, что с этим делать, преподаватели знают… Инспектор еще раз посмотрел на нее очень внимательно. Взяв каминные щипцы, зацепил ими папку и лист и перенес в сейф. Снял трубку телефона. — Фернан, возьмите двух человек. Сейф из моего кабинета нужно спустить в подземное хранилище. Да, прямо сейчас. В отдельный отсек, и опечатать. Не тяните... Молча они наблюдали, как вызванные полицейские выволакивают из кабинета сейф. Когда за ними закрылась дверь, Базен повернулся к Клеа. Лицо его не выражало ничего хорошего. — Получается, это таки вы, сударыня, его убили?.. Клеа медленно опустилась на стул. Ноги отказывались ее держать. — Почему? — шепотом спросила она. — С чего вы взяли?! — Графолог установил, что почерк ваш. Мы предполагали, что это угроза с целью вырвать у Фаню нужные вам сведения. Но коль скоро вы сами же утверждаете, что знак имеет реальную силу… — Но зачем?! — Клеа задохнулась. — Зачем мне его убивать? Ведь теперь он точно ничего не скажет! Какой в этом смысл?! — Вам виднее, мадемуазель. Быть может... Когда женщина теряет надежду, иногда ей не остается ничего, кроме мести... Предположение не хуже прочих, n'est-ce pas? Клеа казалось,.что она видит страшный сон. Кошмар с журналом повторяется, только теперь с нею в главной роли... — Нет! Я не писала этого! Это же просто глупо, оставлять такую улику... И магией сигилов не владею! Это не свойственно Художникам! Я даже не знала, что у Сириля есть второе имя, а без него… Как вы можете не видеть! Это подделка, такая же, как журнал… И наверняка... тот же человек... — Очень складно у вас все получается, мадемуазель Дессандр. Любуюсь! На сцене играть не пробовали? Что ж… Следствие покажет, имеете ли вы отношение к этому письму. И что за магия там присутствует. А до тех пор — вынужден взять с вас подписку о невыезде. Вот тут и тут распишитесь, пожалуйста... — Я не понимаю! — Клеа сорвалась на крик. — Когда у нас был пожар… Вы отрицали напрочь магическое воздействие! Отказывались даже рассматривать! Так почему теперь? У вас открылись глаза?! Вы теперь читаете хрому?! Что произошло, можно узнать?! Инспектор Базен поднялся из-за стола. Лицо его пошло пятнами. — Да то, что вы уже достали всех! — заорал он. — Художники, Писатели, вся ваша братия с вашими разборками! Жить не даете нормальным людям! Что ни день — то пожар, то скандал, то убийство! Весь город от вас на ушах стоит! — Он шумно перевел дух. — Говорят, был когда-то мудрец, что требовал всех поэтов с художниками гнать из государства вон! Вот умный мужик! Будь моя воля! Ух! Одна смута от вас! — Но... — Знаете, до чего вы довели?! Вот циркуляр, — он выхватил лист из груды бумаг, помахал им перед носом Клеа. — Велено со вчерашнего дня отдельно учитывать обращения граждан по поводу магии! А поскольку мы люди простые, в ваших штучках не разбираемся — нам выпишут сюда заграничных экспертов! Из самой Британии! Назначат жалованье за счет городского бюджета! Полицию и так уже урезали по самое не могу, так теперь прибудут еще и эти дармоеды! Ну что ж, пусть отрабатывают свой хлеб! Следствие ведется, не забывайте! И мы вас всех выведем на чистую воду! Какой бы вы там магией ни владели... Скушайте теперь сами свое лекарство! — Зря я вам сказала про знак... — прошептала Клеа. — Надо было так и оставить... Чтобы вы все через месяц-два... От какой-нибудь чахотки или водянки... — Все под богом ходим, мадемуазель. Не смею задерживать. И будьте готовы являться по первому требованию для уточнения показаний! Имейте в виду, покамест, кроме вас, подозреваемых у нас нет...