Un vie à détruire

26 В мастерской Ренуара было полутемно, несмотря на самый разгар дня. Судя по еще больше осунувшимся лицам родителей, по мрачной синеве хромы у глаз, уже почти в космическую черноту — битва внутри Холста в разгаре. Господи милосердный, рарá и maman, на что вы тратите свою жизнь… Интересно, смогла бы Алина что-нибудь придумать, будь она здесь, снаружи? Или будь она здесь — вообще ничего такого не случилось бы? Вдруг... Клеа помедлила пару минут, а потом вошла в Холст. Она редко позволяла себе это. Не удаляясь сильно от границ Реальности, пристраивалась на каком-нибудь летающем островке. В последнее время — чтобы понаблюдать за Экспедицией и убедиться, что двойник Версо держит слово. Что Маэль в относительной безопасности... Но и до Маэль она делала то же самое... Потому что… Потому что давным-давно призналась себе, что сколько бы ни притворялась — в глубине души ничем не лучше Алины. Что отдала бы все на свете, чтобы вновь увидеть Версо живым... Что не хочет на самом деле, чтобы Холст был уничтожен. Потому что тогда и эта возможность пропадет. Последняя ниточка, связывающая хотя бы с воспоминанием. Да, от этого никуда не деться. Ренуар так или иначе добьется своего, и она вынуждена ему помогать. Но страшно думать о том, как жить после... Гигантская луна висела прямо над ее головой — руку протяни, и дотронешься до шершавой поверхности. Растянувшись на краю островка и свесив голову, Клеа разглядывала с высоты лагерь Экспедиции. Она видела, как доппельгангер болтает с... Сиэль, кажется, она все время путается в их именах. Девица явно заигрывает с ним, но он, отшутившись и задвинув какую-то очередную дурацкую историю, уходит в конец лагеря, где Моноко полирует свою одиозную коллекцию. Присаживается рядом. Они о чем-то говорят так тихо, что она не различает. Его профиль резко выделяется в лунном свете. Господи, как же он похож. До мурашек. Один в один... Maman гениальна, Клеа с ней никогда не сравниться... Ни шрамы, ни седая прядь, ни столетняя тоска в глазах не в силах затмить это сходство. Каждый раз, когда она это видит, ей хочется одного. Обнять его, уткнуться в плечо и забыть на секунду, что он не настоящий... Сделать вид, что не было пожара. Что не было ничего. Поговорить о чем-то, что они оба помнят с детства, до всего этого... Ведь память у них общая, он помнит, как всей семьей играли в петанк летом и катались на коньках зимой, как Алина учила их рисовать, как состязались, кто больше уложит невронов в Бесконечной Башне, как он сочинял для Алисии забавные песенки и играл с ней в четыре руки… Слышал ли он, как Клеа пробиралась тайком и подслушивала из-за занавески, потому что гордость никогда бы не позволила ей сказать — братик, я тоже так хочу?.. ...Там, внизу, Моноко указал на девушек, сидящих у костра. Сказал что-то. Версо, подумав, кивнул. Встал с обреченным видом. Моноко принял облик шалье и замахнулся секирой... Клеа зажмурилась. Сколько раз это видела, и все равно по коже мороз. Удар. Сдавленный стон... Как же это больно, наверно... Она приоткрыла один глаз. Две половинки Версо ковыляли к костру. На верхней — фальшивая улыбка до ушей... Ну что тут скажешь. Тоже самоотверженный идиот. На все готовый… ради чего?! Чтобы развеселить этих дур?! Ну есть же какой-то предел, честное слово… Руки сжались в кулаки сами собой. Хватит уже иллюзий, сколько можно. Двойник – всего лишь двойник, при всем мастерстве maman. Не уподобляйся ей, детка, сними розовые очки. Мрачный тип, похожий на Версо только с виду. Только и знает мечом махать, хоть бы раз взял в Особняке почитать книгу. Всех радостей в жизни — подраться с Моноко да нацедить из Эскье бутылку-другую какого-то пойла. Бродит по Континенту с командой, считай, из одних девок — наверно, и спит с ними разом со всеми. Учитывая последние события, не удивительно было бы, если бы и Маэль… Может, даже Моноко… Тьфу, пропасть, откуда у нее эти мысли. Чертов журнал отравил ее не на шутку… Клеа оборвала себя. В который раз она уже занимается этим бессмысленным самовнушением?.. Пытается из всех сил доказать себе, что этот Версо — другой? Дурная, искаженная тень… Вот только не доказывается почему-то… Не хочется думать, что именно она выбила у доппельгангера почву из-под ног и лишила смысла жизни, рассказав им с нарисованным Ренуаром правду о мире. Что он такой – из-за нее… Или кажется таким. Или ей непременно нужно его таким видеть, потому что иначе… иначе не сможет смотреть в глаза себе самой.