Un vie à détruire

28 Прикасаться еще раз к журналу не хотелось до рвоты. Клеа пересилила себя, стараясь глядеть на текст холодным взглядом исследователя. Быстро перелистала страницы. Где-то отсюда... Ага, вот... "Заглянул в наш тайник и чуть не прослезился — она хранит все мои записки, хотя в них покровы сорваны уже до предела..." Все правильно. У персонажей журнала был какой-то тайник. И дальше он упоминается не раз... В связи с какими-то вещицами из "Цветника тайных услад", что бы это ни значило. Ну конечно, Версо не был бы Версо без тайников и тайн... хотя будь это все правдой, скрываться им пришлось бы еще и не так... Клеа судорожно вздохнула. Она никак не могла решиться сделать следующий шаг. И в тоже время не сделать его означало бы окончательно повиснуть на грани реальности и бреда. Что придает правдоподобие этому тексту? Детали, которые трудно узнать человеку со стороны. Ну ладно еще имена их слуг. Или друзей Версо по консерватории. Клеа и сама помнила каких-то Люсиль и Рене. Двойняшки-скрипачи, с Люсиль у Версо был очередной роман, он вечно сбегал заниматься с ней контрапунктом, потому что девочка в этом ни в зуб ногой. Контрапунктом, ага... И такие моменты на каждом шагу... Ладно, все это можно узнать. Хотя даже представить трудно тогда, сколько времени неизвестный урод создавал настоящую шпионскую сеть. Каким образом?! Абсурд какой-то, но пусть... Но откуда кому бы то ни было знать, о чем Версо говорил с ней самой?! А такие моменты в журнале тоже были, хоть и немного. Да, она как-то упомянула о визите в город ученика Фрейда. Просто в каком-то споре о новейшей психологии. Кто мог это слышать? Они были только вдвоем... Вдруг в памяти всплыло, как брат однажды как бы со смехом признался, что случайно сунул нос в ванную, когда там была Алисия. И вид у него был такой странный - виноватый и в то же время ожидающий. Как будто на самом деле ему хотелось сказать что-то другое, и он надеялся... на что? Что он хотел от нее услышать? Какого понимания ждал? И что она услышала бы потом?.. Она вообще не придала этому значения. Хотя показалось странно — к чему вообще о такой мелочи говорить? Пошутила в ответ — дескать, ну и что, ты сто раз ее купал, когда она была мелкая... Зашел бы да потер спинку... Совершенно не отложилось в памяти, что он ответил. Наверно, и не вспомнила бы никогда. Но вот теперь этот эпизод в журнале. Где он подсматривал нарочно... Как можно было узнать об этом их разговоре?! Или только теперь, через призму проклятого текста, ей видится во всем потаенный смысл?! Или чертова магия просто подсовывает ей воспоминания, которых не было?! Клеа чувствовала, что сходит с ума. Давай сначала... Речь шла о том, что слишком многое сходится в этой головоломке. И если правда одно, то правдой может быть и другое. И значит... Ей придется искать тайник. Она убеждала себя, что это полный бред. Что магия чертова текста может исказить воспоминания, заставить сомневаться в собственном рассудке. Но тайник — это материя. Это реальные вещи. Они не могут возникнуть из ниоткуда! Нет. Не может никакой тайник существовать на самом деле... Просто не может... Клеа сжала кулаки. Подождала, пока уймется бешено колотящееся сердце. И нетвердым шагом направилась в спальню Алисии. *** На поиски ушло около двух часов. Она понятия не имела, с чего начать. Обшарила половицы, скатав ковер. Вытрясла все вещи из шкафов и ощупала каждый сантиметр древесины в поисках потайных рычажков или кнопок. Безумие... Мебель меняли в прошлом году, кому пришло бы в голову устраивать какие-то потайные ящики?! Перекатила неподвижное тело Алисии в шезлонг и вывернула внутренности у кровати. Ничего... Ничего! Утихомириться наконец? Выбросить из головы все это наваждение и жить дальше спокойно?! Клеа подошла к конторке, где все еще стояла пресловутая пишущая машинка, накрытая чехлом. Нагнулась. Едва заметные царапины на паркете, как будто конторку отодвигали... Между тем ножки ее подклеены фетром. Словно кто-то спохватился и принял меры, чтобы царапин больше не оставалось. Ухищрения Катрин или Аннет? Если так, им отлично удалось замести следы. А если... Клеа сняла машинку и отставила на пол. Рывком отодвинула конторку. Дубовая панель по низу стены ничем не отличалась от прочих. Она постучала по одному прямоугольнику, по другому. Третий, прямо за конторкой, отозвался чуть более звонко. Клеа встала на колени. Ощупала доску. Подцепила ногтями, подергала, нажала на светлую полоску барельефа. Она так и не поняла, какое действие сработало. Панель щелкнула и вывалилась наружу.