Un vie à détruire

31 Клеа помотала головой, пытаясь вытрясти из нее туман. Ее как будто разорвало на части, и теперь она собирала себя воедино — вот мысль, вот рука, вот глаз, вот обрывок медленно угасающего ужаса. Она поняла, что сидит на ковре; со второй попытки поднялась, окинула взглядом незнакомую комнату, сплошь в книжных стеллажах, с опущенными бархатными шторами на стрельчатом окне. Поглядела на Мадлен, спокойно стоявшую перед ней. — Так это все-таки вы. — Голос не слушался, какой-то сиплый шепот выполз из горла. Клеа попыталась повторить. Мадлен покачала головой. Плеснула в стакан вина из графина, стоявшего на конторке. — Сядь. — Подвинула ей кресло, и Клеа упала в него, вцепившись в стакан непослушными руками. — Да, это я. Еще вопросы есть? — Зачем? — прошептала Клеа. — Зачем... вот так?.. Вам мало было убить его, теперь еще и… — Господи, опять, — Мадлен раздраженно поморщилась. — Мы уже говорили об этом, Клеа, я не намерена повторяться. Никто никого не убивал, это несчастный случай. Не умножай сущности сверх необходимого. Если бы мне нужна была чья-то смерть — довольно было бы нескольких строк Пером, без всей этой канители, уж поверь. — Как с Сирилем Фаню? — не удержалась Клеа. — Это ведь ваша работа, да? Письмо со знаком вуду... От моего имени... — Она задохнулась, не в силах продолжать. Мадлен очень-очень внимательно посмотрела на нее. Молчание затянулось. — Он был мне полезнее живым, — ответила наконец Мадлен. — Но шантажировать себя я никому не позволю. Равно как и любым другим образом становиться у меня на пути. Клеа смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Все это не укладывалось в голове. — Он вас шантажировал? Зачем?! — Нет предела человеческой глупости. Ты знаешь, что он перешел на твою сторону в конце концов?.. — Что?!.. — Пытался заставить меня отыграть всё назад. До сих пор поражаюсь. Меня — заставить!.. Что ж... Не переживай, я не ставлю целью отправить тебя на гильотину. Но этот идиот преподнес мне на блюдечке возможность, о какой я даже мечтать не могла... Ты понимаешь, детка, что вы проиграли вчистую? Никто не станет терпеть в городе гильдию убийц. Честно говоря, я не рассчитывала на такой успех в ближайшие годы… — Вам это даром не пройдет,— прошептала Клеа. В ней закипала ярость, несмотря на полуобморочное состояние. — Полиция пригласила британских экспертов... Все узнают, что письмо написали вы! И журнал тоже!.. Мадлен улыбнулась. — Спасибо, что предупредила... Но не стоит за меня волноваться. Кстати, и за тебя тоже. Когда откроют сейф с письмом, там будет только пыль. Такие артефакты не живут долго. Так что улик против... нас... не будет... Вот журнал — да, он мог бы создать проблему... но ты с ним так сурово обошлась... — Она потрогала тетрадь и быстро отдернула руку. — Боюсь, экспертам теперь будет от него мало толку... Клеа бросила взгляд на медленно остывающую рукопись. Края страниц обуглились, бронзовые уголки оплыли. Вензель В.Д. почти скрылся под слоем гари. Из-под обложки вытекали слабеющие струйки дыма. Клеа закусила губу до крови. Какую же глупость она сделала... Мадлен с усмешкой подлила вина в ее стакан и присела в кресло рядом. — Скажи лучше, зачем ты полезла с этим в картину? Наверно, хотела узнать что-нибудь об авторе? Увидеть мое лицо на дне рукописи? Другого объяснения не вижу. — Клеа неохотно кивнула. — Вынуждена тебя разочаровать, детка. У нас не как у вас — просто оторвать кусок себя, и пусть рисует до бесконечности... Не так примитивно. Писатель — как Брахма, Творец вселенной, создает из своей мысли пространство для погружения, глубь смыслов и ассоциаций. Читатель входит в Текст и сам наполняет это пространство образами, у каждого они свои... Но ты, боюсь, не в том состоянии, чтобы слушать лекции. Выпей еще. Клеа подчинилась. Руки уже почти не дрожали, она пришла в себя, и одновременно пришло чувство поражения. Как и в прошлый раз. Она ничего не могла поделать с этой женщиной. Ее непробиваемое спокойствие, снисходительный изучающий взгляд — как будто неприступная крепостная стена. Атаки бесполезны, осада тоже. Мадлен не чувствует за собой никакой вины. Всё, что она делает – правильно, и совесть свою ощущает незапятнанно чистой. Даже завидно немного… Клеа никогда так не умела, хоть многие и считали ее в высшей степени эгоисткой. — Зачем вы меня вытащили? — мрачно осведомилась она. — Оставили бы как есть. Очень удобно. Еще одной из Дессандров меньше, и без всяких усилий с вашей стороны… Мадлен усмехнулась. У нее была странная улыбка — пугающая и в то же время болезненная, заставляющая думать, что глубоко-глубоко внутри у нее никогда не заживает рана, не дающая ни на миг забыть о себе. Клеа вдруг подумала, что такую улыбку было бы очень нелегко передать на полотне. — А ты предпочла бы остаться там? Завернуться в спираль времени и навсегда застрять на пике чужого экстаза?.. — Пауза. — Если я скажу, что не хотела твоей смерти? Как и смерти Версо?.. Ты не поверишь, конечно? — Клеа молчала. — Хорошо... Как тебе такой вариант: я решила не рисковать. Я не знаю, как взаимодействуют хрома и лекса, таких опытов никто не ставил. Ваш дом мог загореться снова, а нам ни к чему очередное обвинение в поджоге. Могло вообще случиться что-нибудь страшное... Ты видела, как повела себя рукопись? Вдруг началась бы какая-то реакция, которую невозможно остановить? Взрыв, который разнес бы весь город?.. Мы мало знаем о природе наших Сил. Не думала, что твоя выходка может погубить многих?.. — Вы так заботитесь о людях... — пробормотала Клеа. — Зачем все это? Что вам сделала наша семья?!