Un vie à détruire

33 — Да, — сказала мрачно Мадлен, опускаясь в кресло. — Жизнь странно устроена, детка. Мы были помолвлены. Он встретил твою мать на какой-то выставке. Она попросила разрешения сделать с него набросок. И зачаровала его своей кистью... Своим пастельным мелком. Смешно. Не зря у нее среди Художников было прозвище — Сирена... И знаешь, наверно, это не случайно. У него никогда не было сильного писательского Дара. Видишь, даже «люблю тебя» красиво сказать не мог, цитировал Сирано, ну точно по пьесе... А вот Рисовать — вышло. Алина научила его, хоть и не без труда. Ходили слухи, что однажды она с трудом вернула его из Холста... Зато твои брат и сестра вполне могли бы стать Писателями. Кровь не пропьешь... — И вы тогда... — Я тогда пыталась отравиться. — Мадлен жестко усмехнулась. — Не вышло... Родители увезли меня за границу. Подальше от… Мы долго путешествовали. Италия, Греция, Египет. Я ничего не видела вокруг. Была как мертвая. Писать не могла, точно онемела. Занималась всякой чушью, чтобы только забыться. Сигилы, кстати, тогда же освоила… думала отомстить. Убить их обоих… дотянуться на расстоянии, раз уж не могу лично… Почему в молодости такой важной кажется месть? Сейчас уже и понять трудно… — А сейчас это, значит, не месть? А что это все тогда?! — Клеа трудно было дышать. Откровение придавило ее. — И почему… почему не убили? — Потому что мой Дар был мертв, дурочка! Я не могла ничего… Пустая оболочка. Ни грана магии в душе. Ни строчки на бумаге… Знаешь, что я писала раньше, до всего? До Алины? Сказки… Про золотых стрекоз и подводные замки… Они где-то есть еще, в каких-то библиотеках. Ренуар был в восторге… «Сказки феи Мадлен». Не читала? Дети до сих пор их любят… — Нет… У нас не было такой книги... — Не удивительно… Зато ты точно читала то, что я пишу сейчас. Я знаю, Версо читал. Эта смешная дискуссия… А тебе как? — Вы мастер… — прошептала Клеа. — Просто гений. Мастер… разрушать изнутри. Я ходила под впечатлением… долго. Ничего страшнее из книг... — Спасибо на добром слове. От тех феечек и стрекоз я правда далеко ушла. Мне повезло... Родители узнали про клинику доктора Юнга и решили, что если мне где и помогут, то только там… Мы прожили в Цюрихе два года. Он лично следил за моим лечением. Несколько раз говорил со мной… И я… стала оживать. Стала ходить к нему на лекции. Это был другой мир… Там мне открылось многое. Я осознала свою Тень. И свою Самость... И поняла, что должна делать. — И что же? Убивать Художников?.. — не сдержалась Клеа. Мадлен поморщилась. — Выбирай выражения, детка. Кому вы нужны — убивать... Я давно уже не та юная идиотка. Судьба отомстила за меня сама. Когда я уже давно перестала думать об этом. Когда меня уже столько лет интересовал только долг… — Долг?.. — Мой долг. Наш долг! Напомнить вам ваше место. Чтоб не воображали о себе слишком много. По сути своей вы ремесленники, украшатели стен, тюремщики застывших мгновений. Жизнь во времени разворачивается в Тексте — а картина по назначению своему должна быть неподвижна. Вы слишком обнаглели. Присвоили чужое право. Следует отнять у вас хроматическую кисть, чтобы писали на простом холсте, простыми красками, а не хромой. Не дать возможности вмешиваться в Реальность... Вы недостойны этого. Как только я поняла это, поняла, что должна донести это до других — ко мне начал возвращаться Дар… Клеа задохнулась от негодования. — Вмешиваться в Реальность! А вы, вы что сделали с Версо, с Алисией, со всеми нами?! Это разве не вмешательство? Чем вы лучше?! — Ничем. Никто никого не лучше! Разве что… Я не стала играть с Алиной в перетягивание каната, — горько усмехнулась Мадлен. — Дала Ренуару самому сделать выбор... В отличие от нее... Возможно, примени я свой Дар, свое Перо — твоей матерью была бы я. Может, и зря не сделала так. Но унижаться до этого... Все эти годы я хочу лишь справедливости, детка. Я научилась строить очень сложный сюжет... Не только на бумаге. Переставлять фигуры, так сказать... Знаешь, что было самое сложное? Клеа покачала головой, и Мадлен снова улыбнулась своей странной улыбкой. — Сделать так, чтобы ни мы, ни вы не заметили, как стали врагами… Очень много лет на это ушло. Трудно развязать войну в одиночку. Но не невозможно... У Клеа похолодели руки. Все детство и отрочество она выясняла, когда и отчего началась эта война. И вот… — Нет. Невозможно! — выдавила она. — Конфликты начинаются… когда есть объективные причины… Когда интересы сталкиваются… Один человек не может… Даже вы! Или вы свой Дар использовали и на своих?! — И на своих, и на чужих, — усмехнулась Мадлен. — Думаешь, почему я вышла за Жана-Луи? Он имеет влияние на умы. Он может создавать идеи, которые становятся популярны… Слыхала, что в области мысли именно женщина оплодотворяет, а рождает мужчина?.. Я много лет сажала нужные семена. И они проросли, ты видишь сама… Эти мысли больше не мои. А всех нас. Всех Писателей. В отличие от вас, мы — едины. Мы поддерживаем друг друга. А не сидим, как трусливые крысы, по своим углам... Клеа сжала кулаки. И хотелось бы возразить, но в ушах звучат собственные слова, брошенные в лицо Совету. "Писатели сожрут вас поодиночке..." Так оно и выходит в итоге... — И поэтому Музыканты стоят в стороне от склок. Потому что вы не трогали их… Не пытались сделать ничьими врагами... Мадлен кивнула. — Мне вообще дела до них нет. Вот вы… Но сейчас стало легче. Алина сама вырыла себе яму — отучила ваш Совет думать головой. На ней стоял весь карточный домик, и стоило ее выдернуть — он развалился моментально. Журнал был нужен, чтобы ты не заняла ее место. И ты не займешь. Предупреждаю тебя сразу — не трать зря силы. От этого пятна не отмыться! Думаешь, если Леруа влюблен, как мальчишка, и ты можешь из него веревки вить — это чем-то поможет? Не обольщайся. Особенно теперь... Вас всех изгонят.... и деятельность вашу запретят... Дело нескольких дней. Я позабочусь, чтобы это произошло как можно скорее... Мадлен помолчала. Плечи ее поникли, взгляд потускнел. Казалось, разговор о прошлом отнял у нее все силы. — Зачем я все это рассказываю тебе, а?.. Она устало потерла виски. — Какая мне, в сущности, разница, отвалятся у тебя розовые очки или нет... Скажу только еще раз — смерть Версо не входила в мои планы. И я не хотела бы такого никому. Даже Алине. Несмотря ни на что... Клеа смерила ее очень долгим взглядом. — Вам... жаль Версо? Жаль мою семью? — тихо спросила она. Мадлен покачала головой. — Нет. Слово упало между ними, как камень. Клеа кивнула и вдруг ощутила, что больше ни секунды не может оставаться под этой крышей. Рядом с этим существом... Что просто умрет, если будет дышать с ней одним воздухом... Не прощаясь, не говоря ни слова, она нашарила ручку двери. Выскочила в вестибюль и на подгибающихся ногах побежала вниз по лестнице. Мадлен проводила ее взглядом и внезапно ощутила боль в груди. Сморщилась, прижала пальцем точку над верхней губой. Молча, машинально она глядела, как открывается дверь со стороны кабинета мужа. — Неприлично подслушивать, дорогой, — устало сказала она.