Un vie à détruire

35 На улице стемнело, но фонари еще не горели... Клеа совершенно не понимала уже, как идет время вокруг. Сколько она пробыла с журналом в холсте. Сколько занял разговор с Мадлен... В какой именно момент в ногу вцепилась осатаневшая болонка, а ошарашенные ее появлением из ниоткуда слуги попытались было вызвать полицию. Сколько добиралась домой после того, как Мадлен презрительно крикнула сверху: "Гоните в шею!", и ее вышвырнули на крыльцо... Достоверно было одно: с этим последним унижением что-то рухнуло внутри. Мир окончательно разлетелся вдребезги, она шла по обломкам. Как же ошибался рарá, когда рисовал ее в виде Возчика. Как ошибалась она сама, воображая, что тащит на своих плечах оба мира -- нарисованный и настоящий... Ничего от нее не зависит. Ничего... Она такая же марионетка в руках Мадлен, как нарисованные людишки -- в руках Алины... Да, она не может больше ничего. Mes parents, вы загнали друг друга в тупик, раздирая на части несчастную картинку. Но даже в ваших усилиях больше проку... Даже в усилиях Алисии, ну то есть Маэль. Хотя... Даже если что у Маэль и выйдет -- каким же мелким и ненужным кажется это все теперь, после того, что устроила Мадлен... Даже если вы вернетесь в Реальность -- разве эта Реальность еще заслуживает хоть одного доброго слова?! Пока в ней живут Писатели и имеют над ней власть? Как же ты права, оказывается, maman. Не стоит этот мир того, чтобы в него возвращаться. Чтобы воевать за него. Он загажен и разрушен безвозвратно. Нечего защищать... Мадлен, как ложка дегтя, делает весь мир непригодным к употреблению. Всё, на что он годится теперь — разорвать, как тряпку, и выбросить к чертям... Это последнее, что ей доступно. И, кажется, она знает, как... *** Она едва не падала от усталости, когда наконец перешагнула порог дома. Болела укушенная нога. Желудок играл назойливый марш. Еще бы, с самого утра у нее, кроме стакана чертова вина, маковой росинки во рту не было. Заботливая Аннет оставила на кухне ужин... Клеа оторвала кусок лукового пирога прямо руками. Поднялась к себе, жуя на ходу. Заглянула в мастерскую. От набережной Сены остались лишь обугленные клочья холста, висящие на закопченном подрамнике. Мадлен права... Все это могло закончиться новым пожаром. Или еще чем похуже. И чего она добилась в итоге?.. На столике под телефоном лежала записка. "Свяжитесь с мсье Леруа. Обязательно! Звонил раз десять, с ума сходит..." Merde. Который час? Девять с небольшим. Еще не поздно... А стоит ли?.. По правде сказать, ей абсолютно не хотелось ни с кем разговаривать. Пока она раздумывала -- телефон зазвонил сам. -- Господи, наконец-то... -- выдохнул Огюстен. -- Где вас носит, Клеа?! С раннего утра... Думал уже, вас арестовали... но и в полиции вас нет... -- Это ненадолго... -- Против воли внутри нарастал истерический смех. -- Хотите знать, что стряслось? Представляете, я, оказывается, написала Сирилю письмо смерти... Письмо с магическим знаком... который убивает... -- Что?! -- Что слышите. Моим почерком. Что-то очень знакомое, да?.. Но не волнуйтесь. Письмо долго не проживет. Они откроют сейф, а он пустой... Очень смешно, да? А они и не знают... Взяли подписку о невыезде. Облили помоями. Знаете, сюда приедут эксперты из Британии... Разбираться в наших дрязгах. Сами уже не справляемся... -- Клеа, вы точно в норме?.. Магический знак? Эксперты?! Серьезно?! -- Да. -- Она попыталась взять себя в руки. --- Я серьезно. Пакуйте вещи, Леруа. Как только об этом узнают в городе -- нас всех линчуют, наверно... Или уж точно постараются выгнать. Шамбор прав... Я приношу только неприятности. И, честно говоря, посоветовать мне вам нечего. Совершенно не представляю, что делать дальше... На том конце провода наступила тишина. Обдумывает услышанное... Клеа прикрыла глаза. Как же клонит в сон... Надо узнать у него одну вещь... Это ведь его натюрморт с запиской натолкнул на мысль... -- Мы что-нибудь придумаем, -- неуверенно сказал Огюстен. -- Какое-то проклятие... Поверить не могу, что теперь придется опровергать уже две фальшивки... Кто-то взялся всерьез... -- Опровергать... -- Клеа не выдержала. На глаза навернулись слезы. --- Вы серьезно еще считаете, что можно что-то опровергнуть? Нет! Все кончено! Вы просто не знаете... Не знаете ничего! Все пропало, Огюстен! Помните, песенка такая есть? Oh, du lieber Augustin.. Alles ist hin... Учили немецкий? Вас должны были ею дразнить... Вчера был праздник, а нынче у нас чума... Большой праздник мертвых... О милый Августин, все пропало... -- У вас опять был тяжелый день... -- сокрушенно сказал Леруа. Он пытался шутить, но голос выдавал его растерянность. -- Кажется, придется писать вам по картинке в сутки, да?.. -- Да, как раз чтобы через неделю ваши дети остались сиротками! Augustin, Augustin, leg' nur ins Grab dich hin! -- начала она напевать, дирижируя себе рукой. -- Oh, du lieber Augustin, аlles ist hin! -- Клеа, перестаньте, -- тихо сказал Огюстен. -- Вы устали, у вас истерика. Ложитесь спать. Давайте встретимся с утра... Не хочу вас сейчас мучить вопросами. Мы обязательно найдем выход, клянусь... Клеа горько рассмеялась. -- Завтрашний день грядет... как говорят нарисованные человечки... Только смысла в этом... Нет уж, мой милый Августин. Я! Я буду вас мучить вопросами! Расскажите мне... Как вы писали свою розочку с запиской, а?! Я ведь бессовестно прогуляла все эти лекции...