Un vie à détruire

41. Острый запах нашатыря пронзил мозг до самого затылка. Клеа застонала, попыталась отвернуть голову от флакона, который ей совали под нос. Алина похлопала ее по щеке с облегченным вздохом. — Ну слава богу, — голос ее размывался, плыл в ушах, точно звук от затупившейся иглы фонографа. — Не дергайтесь, Огюстен, с ней все будет в порядке. Вы меня больше тревожите… Вот, пожалуй, еще эта пилюля годится, и эта, прошу… Запивайте... Нет-нет, никаких возражений. Ренуар, проследи за ними, я схожу за едой… Сквозь туман в глазах Клеа узнала наконец собственную спальню. Горела настольная лампа. Часы показывали половину второго… Ренуар склонился к ней с тревогой. Погладил по голове. Рука его чуть дрожала. — Ты в порядке, дочурка?.. — Клеа кивнула. Ренуар помог ей сесть, она спустила ноги с кровати и попыталась сфокусировать двоящийся взгляд. Подошел Огюстен, молча сел на пол рядом. Взял ее за руку. Похоже, maman скормила ему все запасы адских пилюль, которыми потчевали ее эскулапы после пожара. Глаза у него нехорошо блестели, и выглядел он не вполне трезвым, но по крайней мере в обморок не падал. Вошла Алина, неся на подносе кофейник и наспех нарезанный багет с сыром и ветчиной. — Где все слуги?! — недовольно спросила она. — Клеа, ты никогда не научишься управлять домом, похоже… В гостиной, между прочим, разбито окно! Безобразие! Разлей кофе, Ренуар. Нам всем сейчас нужно подкрепиться и перевести дух, да? Приступайте! Поговорим чуть позже… Тон последнего заявления вполне мог бы отбить аппетит и у голодного волка. И все же Клеа вдруг ощутила слабый отголосок счастья. Родители дома! Она и думать уже не могла, что такое случится. И даже сейчас не позволяла себе верить, что это надолго, что этот эпизод что-то значит. Но прямо вот в эту минуту... Часы бьют два. Кофе льется тоненькой струйкой в чашку. Отец намазывает для матери кусочек багета маслом. Они говорят. Говорят о ней. Тема для Клеа не самая приятная, но это разговор. Не мертвый взгляд в потолок. Не истерический плач. Не схватка безликих сущностей внутри Холста. Они не торчат в мастерской, как каменные изваяния. Не разносят в клочья нарисованный мир. А сидят рядом с ней и пьют кофе. Как в былые времена. Нет, не как в былые... Не хватает Алисии. Не хватает Версо... Клеа проглотила слезы. Обломанный, уродливый кусочек прошлой жизни. И все-таки жизни, а не бесконечно затянувшегося умирания… — … Клеа Неукротимая... — говорит Ренуар, продолжая какую-то мысль. — Это ведь ты ее так назвала, когда пыталась запретить участвовать в "Красном Кабинете"... Помните эту выставку, Леруа? Концепция у них была совсем уж на грани фола. Но кто может остановить нашу дочь, когда она вознамерилась… — Не напоминай, — морщится Алина. — Что она тут устроила... Тебе должно быть стыдно по гроб жизни, Клеа. Жалею, что уступила в конце концов... Я очень, очень хочу верить, что ты не вкладывала в своего бутонье тот смысл, который ему приписали эти бесстыдники, у них в голове только одно... Это выше моего разумения, почему все просто помешаны на этом австрийце, как его там... Каталог с аннотациями ведь остался, какой позор… Клеа вспоминает этот эпизод с некоторым стыдом. В самом деле, поддалась на модные веяния. Захотелось быть на пике эпохи... А эти озабоченные молокососы с первого курса, лопающиеся от гордости за свой авангардизм, подставили ее по полной. Понаписывали про ее скульптуры такого, что уши горят до сих пор. Но как же не хочется признавать, что в тот раз мать оказалась права… — Клеа выше этого, – говорит Огюстен и глядит на нее не отрываясь, словно боится, что если моргнет – она сбежит и снова начнет уничтожать все вокруг... Он так и не встал с пола у ее ног, его чашка стоит на ковре нетронутая. Опять берет ее руку, прижимается к ней щекой, украдкой целует в запястье. Таблетки, похоже, слегка размыли его чувство реальности и грань допустимого... И она не может ему не позволить, потому что это ведь он вытащил родителей из Холста. Он подарил ей эти несколько минут иллюзии нормальной жизни. Лампа горит. Часы тикают. Чашка наполняется из кофейника второй раз. Господи, пусть это будет не сон. Пусть еще немного… Нет, всё уже. Алина со стуком отставила кофейник — чтобы привлечь внимание всех. И устремила на нее взгляд... Как у инспектора Базена. — А теперь покорнейше прошу, не объяснит ли мне кто-то, что здесь происходит? Что тебя побудило, дочь моя, устроить этот цирк?! — Цирк?!.. — Да, Клеа! К чему эта эскапада с монстрами?! И что ты, во имя всего святого, сотворила со своей... — она запнулась, соображая, кем должны по идее приходиться друг другу две разные Клеа. — Со своей сестрой!! Мы искали ее по всему Континенту, а оказывается… Как у тебя рука поднялась?! Почему ты считаешь, что если она вышла не из моего чрева, а из хромы — она не такая же моя дочь?! Что ты такое, Клеа Дессандр?! Может, тебя подменили в колыбели?! — Ну зачем же так... — начал Ренуар. Алина не дала ему закончить. — Вы оба одним миром мазаны! На все готовы, лишь бы выгнать меня оттуда! Мало мне Разлома! Мало, что ты развела этих чудищ, что вы с отцом убиваете людей целыми поколениями! Теперь ты решила закончить всё одним мазком?! Даже не дожидаясь, пока я выйду?! — Алина, вы неправы… — попытался вставить слово Огюстен. — Я вам говорил, что она хотела… — Вас вообще не спрашивают! — рявкнула на него Алина. — Вас нельзя принимать всерьез, вы будете ее защищать, даже если она захочет небо обрушить! Уже захотела, собственно… Я поражаюсь, Клеа, неужели вы с отцом правда думаете, что это меня остановит?! Клеа встала с кровати. — Я правильно понимаю, мама? Ты считаешь, я это все устроила ради того, чтобы… Чтобы тебя выгнать?.. Выгнать куда? В город, от которого должен был остаться только пепел?.. — Вот об этом поподробнее, Клеа, — вступил Ренуар, которого, разумеется, интересовала именно эта сторона вопроса. — Поверить не могу! Как тебе такое вообще в голову пришло?! Армия невронов?! Портал в Реальность?! Спасибо Леруа, что поставил нас в известность, иначе... Можно узнать, зачем это всё и какое безумие тобою двигало?! — Безумие, — повторила Клеа. — С двух флангов напали, да? — Ее шатнуло, она ухватилась за плечо Огюстена. — Безумие, да? Цирк, да?! Серьезно?! Вы... — Она задохнулась. — Вы там сидите в своем Холсте и вообще не знаете, что здесь творится... И вы говорите мне… Вы мне "Красный Кабинет" припоминаете! Это позор, да?! Просто смешно! — У нее подогнулись колени. — Огюстен, пожалуйста... Там, внизу… На столике… ...Там, внизу, на столике так и валялся "Журнал В.Д." от издательства "Фален". Леруа принес его и неохотно вручил Алине. С некоторым даже злорадством Клеа наблюдала, как на лицах родителей проступают потрясение и ужас. Ренуар медленно бледнел. Алина оторвала взгляд от страниц. На щеках ее горели красные пятна. — ЧТО ЭТО?! — Тон ее был непередаваем. Клеа засмеялась, чувствуя, как истерика подступает к горлу. — Это?! Это magnum opus Мадлен Дюран, дорогие родители! Это ее подарок всей нашей семье. Тебе, папочка, за то, что ты ее бросил! Тебе, мама, за то, что его отбила! Мне — за то, что лезла в дела Совета! Версо и Алисии — просто за то, что ваши дети! Что очень удобно было с их помощью... нас всех окунуть в дерьмо… Что глядите?! Я все знаю! Она мне все рассказала! Нравится, да? Хорошо написано?! А это еще не все! Хотите, расскажу, как все было?!