Un vie à détruire

51 Тем вечером она стояла у перил висячего сада и на полном серьезе раздумывала, не прыгнуть ли вниз. Если по поводу своей роли в пожаре она могла еще как-то торговаться с собой, то в случае с Огюстеном ее вина написана на небе огненными буквами размером с Нотр Дам. Странно, что ее почти не мучила совесть за намерение смести с лица земли целый город с кучей невинных людей — но вот за это… Наверно, она редкая тварь, но сейчас ей было глубоко плевать. Ко всему прочему оказаться виновной еще и в его смерти — это слишком. Даже для нее… Она подумала о Мадлен. Что на самом деле всё это ее вина. И что она так и будет жить и здравствовать безнаказанно... Надо было просто пустить ей пулю в лоб. Жаль, что Жан-Луи не решился... Да, стоило бы. Какая уже разница… Если ее признают виновной в убийстве Фаню, исход все равно один. По крайней мере будет чувство исполненного долга… Но поздно. Надо было это делать до того, как… Не затевать это безумие с разрушением города. Как вообще можно было до этого додуматься… Хотя если бы ей позволили… сейчас уже не пришлось бы ничего решать. Зачем ты ввязался в это, зачем... Зачем помешал. И бросил одну со всем этим... Она не заметила, как откуда-то появился Дюран. Тихонько подошел и стал рядом. Молчал как-то по-особенному. Похоже, ему всё рассказали... Она отодвинулась. Против воли снова поглядела вниз. — Не стоит, — сказал он тихо. — Поверьте, Клеа, все еще образуется... У меня тоже был соблазн... в какой-то момент. Когда узнал, что Мадлен... Это так жутко: всего несколько слов, и жизнь обращается в прах... Вы в лучшем положении. У меня уже не получится ничего начать заново. Но вы… — Что я?! — Спазм сжал ей горло. — Если б вы знали, как осточертело… Бьешься головой об стенку. Стараешься делать хоть что-то… Все сидят сложа руки, хлопают глазами, как ангелочки. Никто ни в чем не виноват, ни к чему не причастен. Виновата я! Я виновата во всем! Была бы чистенькая, если бы тоже сидела на заднице ровно... А потом какой-то псих лезет, куда не просят, а я за это в ответе… — Это не так. Вы не господь бог, чтобы держать под контролем весь мир. — Он помолчал, подбирая слова. — Клеа, ваш друг — не идиот. Не малое дитя. Он знал, на что шел. Не вы одна имеете право на волеизъявление… — Я всегда считала, что он тряпка. Что у него нет воли… Гнется под всех. Последнее время было не так, но… — Древние говорили — мягкое побеждает твердое, слабое побеждает сильное… — Жан-Луи печально улыбнулся. — В чем-то он сильнее вас, похоже… И вы не можете отказывать ему в праве на выбор. — Вот зачем вы... Версо тоже... Выбрал. Алисию, а не нас... Почему все всегда их оправдывают?! Таких, как они?! Я не просила. Не просила об этом! Я хотела .. Вам сказали, что я хотела сделать?! — Сказали. И вот за это вам придется ответить. Перед собой и миром. За намерения и действия. Свои. Но не его… Ваше намерение было ужасно. И оно дало следствие. Которое вы ощутили сразу… хотя так бывает не всегда. Ваш друг действовал правильно. Вы — нет. Ему пришлось заплатить за вашу ошибку... От того, что вы… просто уйдете куда-то… Не изменится ничего. Не надо усугублять одно неправильное действие другим. Можно попробовать вместо этого что-то изменить… — Вы серьезно?.. — Слезы снова подступили к горлу. Его слова били больно. Захотелось уязвить его в ответ. — Я поняла. Мне стоит попросить вас... Может, вы все-таки согласитесь переписать прошлое? Хотя бы вчерашний день... — Хотела изобразить издевательский смешок, но получился только всхлип. — Мне бы хватило... Один день... Не хотите, да?! Тогда зачем… — Затем, что есть еще будущее, Клеа... Enim dum vita est, spes est… Пока есть жизнь, есть и надежда. — Он взял ее руку и крепко сжал. — Это про всех нас... Пойдемте. Вас там родители ждут.