Un vie à détruire

52 После ужина Алина заговорила о ближайших планах. Жан-Луи сидел с бокалом вина у камина и в разговор не вмешивался, деликатно углубившись в какую-то книгу. Клеа, однако, успела заметить, что родители очень быстро перестали его стесняться и вели себя так, будто у семьи просто обнаружился давно потерянный родственник. И, как ни странно, у нее это совсем не вызывало протеста. Хотя еще вчера даже представить, что вот так будет говорить с Писателем как с другом... Общение с ним странным образом располагало к открытости. Он не пытался ее утешать, говорил правду в лицо. Но это не ощущалось как обида. Напротив... Непонятно почему рядом с ним Клеа чувствовала себя надежнее. В конце концов она даже сумела собрать себя по кусочкам и вникнуть в то, что вещает мать. В голосе Алины звенела непререкаемая сталь, та самая, что некогда повергала в трепет несчастных членов Совета. У нас есть дела в Холсте, Клеа. Мы должны попробовать исправить то, что общими усилиями успели разрушить за эти годы… Не возражай, Ренуар! Мы ведь пришли с тобой к соглашению! Я сдержу слово. Но этот мир должен быть приведен в порядок. Да, да, Ренуар, разумеется, я помню! Разумеется, Алисия и моя дочь тоже! Слышишь, Клеа? Нам необходимо вернуть Алисию. Эта задача на тебе. А еще разобраться с твоей несчастной сестрой, которой ты сломала жизнь. Это будет очень непросто, учитывая, что Симон... Клеа огрызнулась, что справедливо было бы в таком случае разобраться и с нарисованной Алисией, которой испортила жизнь вовсе не она. Алину покоробило, но, поворчав немного, чтобы сохранить достоинство, она согласилась, что да, пожалуй, бедняжка достаточно промучилась с увечьями оригинала, пора это исправить… Ренуар одобрил их намерения. Однако заметил, что лично его огорчает и даже оскорбляет наличие в Холсте его собственного двойника, да еще такого, в сравнении с которым он сам смотрится очень невыгодно… Алина смешалась. Завела что-то в духе "это не то, что ты думаешь..." Ренуар бросил взгляд на Дюрана и все-таки свернул тему, заверив, однако, Алину, что так этого не оставит, и они вернутся к этому разговору позднее... У Клеа зародились нехорошие подозрения. Она спросила отца о планах в отношении двойника, но тот ушел от ответа... Впрочем, тут же встал более актуальный вопрос. Выяснилось, что они с Алиной никак не могут договориться, кто будет учить Жана-Луи обращению с хромой. Ренуар требовал, чтобы Алина, а та возражала, что ей непременно надо в Холст, потому что Клеа сама не справится. Ренуар считал, что это отговорка, что жена хочет натянуть ему нос и начать все сначала. Настаивал, что в случае необходимости в картину отправится он, и никак иначе. Алина в очередной раз делала скорбный вид и подчеркивала, что у нее есть гордость, и навязываться неблагодарному отпрыску она не станет... Клеа все это надоело, и она напомнила, что вообще-то жизнь мсье Дюрана в опасности, если кто забыл, так что не тратьте время на пререкания, mes parents, займитесь делом оба, а я отлично справлюсь в Холсте и сама... Именно в этот момент настойчиво зазвонил дверной колокольчик. Время было позднее, слуги ушли по домам. Алина недовольно вздохнула и пошла отпирать. — О... — Растерянность и замешательство в голосе. — Эжени?.. Сто лет тебя не видела... Какими судьбами... — Прямо с поезда, Алина. — У неизвестной Эжени было решительное хрипловатое меццо с очень недоброй интонацией. — Неужели тебя это удивляет, учитывая происшедшее?! — Н-нет... Разумеется... Но... — Я с самого начала говорила Огюстену, что ввязываться в дела Совета — не лучшая идея. По крайней мере для него... И вот теперь... Мне нужно знать, что именно случилось. И поскольку случилось именно в вашем доме... — Господи милосердный, — пробормотал Ренуар, нащупывая трость и поспешно вставая с кресла. На лице его читался испуг. Жан-Луи оторвался от книги и вопросительно взглянул на него. — Но... Я очень сожалею, дорогая... — Алина явно была застигнута врасплох и не знала, что сказать. — То, что произошло с твоим пасынком, ужасно, но почему ты думаешь, что мы имеем к этому хоть какое-то... — Забудь это слово, Алина. Он мне сын, хоть и не по крови... и уж ты-то должна бы меня понять... Так и будешь держать меня на пороге?.. Хотелось бы поговорить с твоей дочерью. То, что я от него слышала, заставляет меня думать... Дальше Клеа слушать не стала. Ледяной ужас пополз по телу. "Чудесное создание... Надо бы вас познакомить..." Все чувства отключились, остался лишь какой-то звериный инстинкт, вопящий, что лучше сто раз вступить в бой с одним из папиных аксонов, чем взглянуть сейчас в глаза этой женщине... Клеа вскочила. — Простите... — пробормотала в пространство. И, бочком отступив к лестнице, со всех ног бросилась в мастерскую Ренуара.