Часть 3
17 марта 2026 г., 23:13
Гарри опасалась отца Келли. Ещё при первой встрече, когда он был назначен наставником, ей стало не по себе от его внимательного взгляда, сопровождающего каждое её движение. Все годы, когда она училась подавать и принимать удар, оказались псу под хвост: перед отцом Келли Гарри почувствовала себя ребёнком.
— Бог ты мой, ты ведь совсем ещё молоденькая! — с этой фразы началась их беседа.
— Вы серьёзно?
Не собиралась она пресмыкаться, чтобы получить эту работу.
— Надеюсь, хотя бы совершеннолетняя?
Гарри пожала плечами. Наверняка в её личном деле указаны все подробности биографии.
Отец Келли, словно прочитав мысли, подобрал со стола картонную папку и, открыв, уставился туда.
— Клянусь Богом! Вот это да! — удивился он. — Никогда бы не подумал!
Пастор продолжил демонстративно водить глазами по строчкам, время от времени поднимая брови и бросая изумлённый взгляд на Гарри. Он и не пытался сделать свою игру хоть сколько-то правдоподобной, тем не менее, Гарриет занервничала. Кто знает, какую грязь откопали о ней святоши. Не все здесь готовы принимать заблудших овец, это было ясно с самого начала.
— Ты хорошо справляешься, — похвалил священник, с треском захлопнув папку.
Предполагалось, что Гарри должна отбить подачу, но она снова предпочла промолчать. Вряд ли его мнение имеет больший вес, чем рекомендация без пяти минут епископа Маллалли. Их встреча чистая формальность.
Отец Келли всё смотрел на неё, не сводя немигающих светлых глаз, и будто бы даже принюхивался.
— Я хочу, чтобы вы все силы отдавали служению, — заявил он, внезапно меняя тон на торжественный.
— Да, конечно, — Гарри кивнула, чтобы заполнить паузу.
— Но не забывали и про себя, — продолжил отец Келли как ни в чём не бывало. — Вы поняли, Гарриет?
— Да, — она послушно склонила голову, не ощущая ничего, кроме облегчения.
***
В восемнадцать лет Гарри перестала хотеть жить. Она и не знала, что такое может случиться с ней, однако же это произошло. Ещё одно доказательство: с ней что-то не так. Следовало думать о будущем, о поступлении в Университет Суррея на специальность «английская литература», о блестящих успехах в учёбе и, как итог, учёной степени и преподавании. По крайней мере, именно этого от неё ожидали. А она мечтала о самокрутке с травой и потрахаться. Когда ей надоедало курить и трахаться, Гарри возвращалась домой. Она перелезала низкий заборчик и пробиралась в свою комнату через задний двор. Мать по вечерам обычно что-нибудь пекла на кухне, по закоулкам дома разносился божественный запах. Отец смотрел телевизор. Гарриет всеми силами избегала вопросов, как у неё дела с подачей документов, и нудных нравоучений родителей. Да-да, она сделает всё что необходимо, только позже. Гарри подрабатывала официанткой в местном кафе и предлог подняться к себе побыстрее находился всегда: ей же надо выспаться перед сменой. Именно Дэнни, с которым она познакомилась в кафе, предложил попробовать покурить марихуану. Гарри согласилась. Может, из ностальгии. Или из желания обновить ощущения: всё-таки три года прошло с прошлого раза, она-то изменилась, возможно, и вкусы тоже. Гарри помнила, как они стояли у чёрного входа в кафе, передавали друг другу сигарету с травкой, у неё мёрзли пальцы. Перед концом смены она покурила ещё — для бодрости, и с тех пор не могла обходиться без этого. Курила, когда оставалась одна дома. И лёжа в кровати, пока мать внизу на кухне гремела тарелками, и в дУше, включив воду на полную. Её семья воображает, будто знает о Гарри всё, — часто думала она. Но на самом деле они нихера не знают, ни одной чёртовой важной детали в её жизни. Когда она первый раз закурила и когда трахнулась, и что ей нравятся женщины с большой грудью, а трахает она мужиков. У Гарри не было ничего общего с этими чопорными ханжами, что называли себя родителями, и она не понимала почему. Может, она приёмный ребёнок? Это бы многое объяснило: например, стоит отцу заговорить, как ей хочется дать ему по морде. От мыслей разболелась голова. Гарри бесил шум, который производила её семья, но она не могла перестать прислушиваться. Задремала на секунду и проснулась, подумала, что надо сходить в душ, но тут в дверь постучали. — Я видел, как ты вернулась, — братишка Джон просунул белобрысую голову. А потом и весь просочился внутрь. — Ты что-то имеешь против? Мне не возвращаться что ли? — высокомерным тоном осведомилась Гарри. Этот маленький ябеда мог, конечно, донести родителям, хотя, по большому счёту, ей было всё равно. — Опять развлекалась с Дэнни? — Тебе-то что? — Гарри вскинула брови. Засранец определённо начинал её бесить. — Я не хочу, чтобы он ошивался вокруг тебя, — сказал Джон. — А что так? Я-то не против! — А то, что Дэнни скотина, и я знаю, чем он промышляет! — Отвали, Джон! — Гарри лениво прикрыла рукой глаза. — Я бы тебе показала, да неохота связываться с малолеткой. Заруби на носу: твоя сестра совершеннолетняя и сама решает, с кем ей быть! — Ладно, — согласился он. — А что ты скажешь, если он торгует наркотой? — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — Гарри покосилась на брата и сползла с кровати. Если гадёныш растреплет родителям, не видать ей больше травки. Но как Джон узнал? В свои двенадцать он всё ещё казался Гарри неразумным младенцем. Видимо, зря. Недооценивать противника опасно. — Я вас видел, — сообщил Джон. — Не лезь не в своё дело! — Джонни, ужин готов! — крикнула снизу мать. В чистенькой рубашке и шортах он выглядел на восемь, максимум на десять. Джону никогда не приходилось напоминать сделать уроки или вынести мусор. Любимчик. Гарри схватила брата за плечо и принялась выпихивать из комнаты. — Ты делаешь большую ошибку! Она вскинула на Джона глаза. — А мне похер! Когда он убрался, ей и в самом деле стало похер. Скрючившись на полу рядом с кроватью, она чувствовала себя ужасно одинокой. Наверняка одиночество заразно. Если бы Гарри знала об этом раньше, она бежала бы сломя голову от своей семьи.
