На грани

Алекс появился снова так же, как и всегда, без стука, без предупреждения, как будто у него было негласное право входить туда, где его не ждали, но Мелисса ему это право не давала, и именно поэтому он продолжал им нагло пользоваться.   Она сидела за столом, склонившись над разложенными бумагами, окидывая взглядом очередной фронт работы, но не читала, просто держала в руках ручку и медленно прокручивала ее между пальцев, словно отсчитывала время, и когда дверь тихо закрылась за его спиной, даже не подняла глаз сразу, давая этой тишине растянуться, стать плотной, ощутимой, такой, в которой любое слово звучит чуть громче, чем должно.   — У тебя талант, — сказал Кроуфорд наконец, неспешно проходя внутрь, продолжая полностью игнорировать все попытки Мелиссы встречаться с ним, как можно реже, — Делать вид, что в кабинете никого нет.    — У тебя талант заходить туда, где тебя не ждут, — девушка едва заметно улыбнулась, и только потом подняла взгляд, но в этой улыбке не было тепла, лишь натянутость и желание, чтобы он, как можно скорее покинул кабинет.    Алекс неторопливо остановился у стола, опираясь ладонью о его край, и на секунду склонил голову, будто принимая это как комплимент, а не как предупреждение и, какой либо, негатив: — Если ждать приглашения, можно пропустить все самое интересное.   — Ты что-то пропустил? — Мел изогнула бровь и откинувшись на спинку своего кресла, закинула ногу на стол, а затем и вторую поверх, и этот жест был не демонстрацией, а лишь привычкой, так она чувствовала контроль над пространством, над разговором и над ним.   Он посмотрел на нее чуть дольше, чем обычно, как будто пытался поймать момент, в котором она отвлечется и чуть смягчится, но не поймал: — Пока нет, — задумчиво ответил мужчина, — Но есть ощущение, что ты стараешься, чтобы это изменилось.   — Это уже паранойя, — она тихо хмыкнула, сцепляя пальцы в замок, в районе пояса.   — Или неудачный опыт, — мягко поправил он.   Пауза повисла между ними, но не тяжелая, а скорее выжидающая, как будто оба прекрасно понимали, что разговор идет не о том, что произносится вслух, но никто не собирался делать шаг дальше. Каждый из них прекрасно знал, кто есть кто, на самом деле, и Мелисса была уверена, что несмотря на то, что Кроуфорд время от времени подбивает к ней клинья, как только у него будет малейший повод, он, не раздумывая схватит ее за горло. И как бы мягко, обходительно и нежно он не говорил с ней, все это было лишь иллюзией, и проверять обратное совершенно не хотелось.   Он медленно обошел стол, не вторгаясь в ее пространство, но сокращая дистанцию, и остановился сбоку, достаточно близко, чтобы это ощущалось, но не выглядело навязчиво: — Ты снова игнорируешь мои приглашения, — продолжил Алекс почти лениво, посмотрев на девушку, — Я начинаю думать, что ты делаешь это специально.   — А ты думай меньше, — Мел слегка повернула к нему голову, чуть прищурившись, на что тот лишь усмехнулся.    — Это моя работа. Думать.   — Лучше смени ее, — спокойно ответила Росс, — Она тебе не идет, — брюнетка окинула его взглядом с головы до ног.   — Знаешь, обычно все проще, — Кроуфорд коротко рассмеялся, но взгляд остался внимательным, цепким, только Мелиссе от этого захотелось смыть его с себя, как можно скорее. — Люди соглашаются хотя бы из вежливости.   — Я не люблю тратить время на вещи, которые заранее знаю, чем заканчиваются, — она наклонилась чуть вперед, расцепляя пальцы и опираясь ими о стол, и ее голос стал тише, но не мягче.   — Ты уверена? — мужчина на секунду замолчал, будто примеряя эту фразу на себя. — Ты даже не попробовала.   — Абсолютно.     — Ты выглядишь как человек, которому иногда стоит забыть о контроле, — он провел взглядом по лицу девушки и задержался на губах, потом снова встретился с ее глазами, и она снова это заметила.   — А ты выглядишь как человек, который путает контроль с отсутствием интереса, — и на несколько секунд повисла пауза, Мел, чуть склонила голову, и в этом движении было что-то почти ленивое, но за этим ленивым была холодная сталь, которую он уже чувствовал.   Алекс сделал еще полшага ближе, теперь уже явно нарушая границу, но она не отодвинулась, не изменила позы и даже не дернулась, просто смотрела, позволяя ему самому решить, насколько далеко он готов зайти.   — Возможно, — тихо ответил он, — Мне просто интересно, где у тебя предел. — Найдешь — расскажешь, — и Росс спокойно выдержала это взгляд, не отводя глаз и даже не моргнув.   — Мне нравится, что ты не играешь по правилам, — он снова усмехнулся, почти незаметно, и на секунду в этом появилось что-то более живое, чем вся его аккуратная уверенность.   — Я играю, — спокойно ответила она, — Просто не в твою игру.   Выпрямившись, Кроуфорд отступил, будто решил, что на сегодня этого достаточно, но взгляд его задержался на ней еще на мгновение дольше, чем требовалось для обычного разговора.   — Когда-нибудь ты все-таки скажешь «да», — бросил он почти небрежно.   — Когда-нибудь ты перестанешь спрашивать, — Мелисса снова откинулась на спинку в кресле, чуть согнув ногу на столе, будто закрывая этот разговор окончательно.   — Это вряд ли, — ответно усмехнулся мужчина, уже стоя в дверном проеме, на что девушка не стала отвечать, и он молча вышел.   Дверь закрылась тихо, почти бесшумно, но напряжение, которое он оставил после себя, никуда не делось, оно осталось в воздухе и в ее пальцах. Мел лишь выдохнула и ненадолго прикрыла глаза, чувствуя это всем своим телом, а в голове лишь проносились одни и те же мысли, что, возможно, ему осталось совсем недолго, и позже, он ее точно не достанет, не своими липкими комплиментами, не теми мерзкими делами, что он проворачивает втихаря вместе с остальными подозреваемыми.         Сентябрьское послеобеденное солнце уже залило своими теплыми лучами парковку, которая жила своей обычной, равнодушной жизнью — машины медленно ползли между рядами, кто-то хлопал дверьми, где-то вдалеке кто-то ругался из-за свободного места, и все это сливалось в привычный городской шум, который не требует внимания, если ты не ищешь в нем опасность. Мелисса стояла чуть в стороне, у края тротуара, облокотившись плечом о холодный металлический столб, и пила уже остывший кофе из бумажного стакана, не потому что слишком хотела пить пятый стакан за день, а потому что нужно было занять руки, занять мысли, не позволить им уйти туда, куда они иногда все-таки пытались вернуться.   Черная кепка низко закрывала лоб, бомбер расстегнут, а взгляд скользил по людям без интереса, просто фиксируя все вокруг, привычка, от которой невозможно было уже избавиться.   Она сама не заметила, как зацепилась взглядом за маленькую девочку, которая неторопливо вышла между машинами стоящими в ряду, слишком уверенно для своего возраста, будто делала это не в первый раз, будто мир вокруг был слишком безопасным по умолчанию, и остановившись возле светло-бежевого массивного внедорожника, который выглядел достаточно чистым для уже пыльного сентября, принялась подпрыгивать, чтобы дотянуться до дверной ручки, и пару раз у нее это получилось. Но автомобиль так и не открылся, и тут Мел прищурилась и задержала взгляд, что-то в этом было не так, словно осознавая, что с другой стороны автомобиля вряд ли кто-то есть, и девочка совершенно одна.    Но не успела Мелисса выкинуть из рук стакан с кофе и, дойти до туда, как звук двигателя со стороны стал громче. Очередная машина выруливала из ряда медленно, но не останавливаясь, водитель, судя по всему, смотрел куда угодно, только не вперед, а девочка, так и не открыв дверь бежевого автомобиля, расстроенно шагнула назад. И этого оказалось достаточно. Мел уже не думала, она вообще перестала думать в такие моменты, где стоило принимать решение слишком быстро, девушка резко и быстро, почти рывком двинулась, последние шаги она сделала уже на инстинкте, врезаясь боком в траекторию машины, одновременно хватая ребенка и разворачивая ее к себе, закрывая собой, чувствуя, как металл почти касается, как воздух сжимается, как все происходит слишком быстро и одновременно растягивается до бесконечности.   Машина резко дернулась, вдвавив по тормозам, и послышался громкий и чужой крик. Девушка уже стояла, прижимая девочку к себе, чувствуя ее маленькие пальцы, вцепившиеся в ткань бомбера, внизу, и только тогда медленно выпрямилась, поворачиваясь к водителю.   В свою очередь дверь автомобиля распахнулась и оттуда выскочил мужчина, красный, злой, с перекошенным лицом.   — Ты вообще нормальная?! — резко заорал он, начиная жестикулировать, и все также, с выпученными глазами смотря на Мелиссу, — Куда ты прешься! Я…   Но договорить он не успел, потому что Мел подошла ближе, слишком резко и уже почти сокращая дистанцию, достала значок и практически вдавила его в стекло перед его лицом.   — Слушай ты, говна кусок, — перебила она его, процедив сквозь зубы каждое слово, злобно смотря на него, — Ты сейчас закроешь рот, — продолжила девушка, и голос был тихим, но таким, от которого люди обычно перестают кричать, — И скажешь мне большое спасибо, что едешь отсюда на своей машине, а не в наручниках.   Он лишь замер, и мгновение назад полный уверенности, а теперь совершенно растерянный просто стоял и смотрел на нее, вымолвив лишь одно, но уже гораздо тише и без напора: — Я… Она сама выбежала…   — А ты слепой? — снова перебила она, не повышая голоса, — Или просто тупой?    — Я не… — попытался ответить мужчина после короткой паузы.   — Повтори, что ты сейчас сказал, — Мел наклонилась к нему чуть ближе, словно, сейчас он был ее добычей, и ей осталось только удавить его, — И я оформлю тебя так, что ты забудешь, как машину водить, — он сглотнул, чувствуя, как все оправдания застряли у него в горле и отступил на шаг назад. — В машину, — злобно и коротко закончила она, и мужик не стал спорить, а лишь быстро сел на водительское сидение, и Росс с силой захлопнула за ним дверь его машины, которая тут же сорвалась с места и постепенно начала исчезать с парковки. — Мудила, — лишь на выдохе тихо добавила она ему вслед, хотя прозвучало это лишь как будто для своего успокоения.   Тишина вернулась так же быстро, как и исчезла, Мелисса медленно выдохнула, а потом опустила взгляд. Девочка все еще стояла в шаге от нее.   — Все, — уже гораздо мягче сказала брюнетка, чуть наклоняясь к малышке, которой на вид было около четырех или пяти лет — темные волосы, большие карие глаза, длинные мягкие волосы, которые были собраны в уже растрепанные два пучка на макушке, коричневый вельветовый комбинезон с белыми кроссовками, и светло-желтая куртка, как солнце, поверх, — Уже все.   Девочка посмотрела на нее снизу вверх своими большими и испуганными, но не плачущими глазами: — Ты его прогнала?.. — спросила она тише.   — Он сам испугался, — Мел лишь чуть усмехнулась, не в силах сдержать улыбки от ее наивности. — А ты, не испугалась? — в свою очередь уточнила девушка.   — Немножко, — девочка задумалась на пару секунд и покачала головой.   — Ничего страшного, все уже позади, — кивнув Мелисса присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты откуда здесь взялась?  — Я за зайцем шла, — тихо ответила она, показывая рукой на бежевый Шевроле.   — Одна? — девушка проследила за ее взглядом и рукой, кивнув, и продолжила спрашивать дальше, чтобы узнать, как можно больше информации и попробовать вернуть девочку родителям, или на крайний случай уже везти ее в участок и заниматься розыском там. — Где мама?   — Нету, — девочка ненадолго замолчала и пожала плечами, словно не зная, что еще можно ответить.   — Ладно, — и что-то в этой простоте незаметно и глубоко кольнуло и Мел снова кивнула на ее ответ, тихо спросив дальше, — Тогда, где папа?   — В магазине, — быстро ответила малышка, показывая ладонью уже на противоположный и самый далекий край парковки, где располагался целый ряд различных магазинов, — Он там работает, — важно заключила она. — Он сказал подождать… Но я забыла зайца в машине, — она сказала это так просто, без вины, без оправданий, как будто это было естественно   Мелисса выпрямилась, оглядываясь, понимая, что сейчас будет совсем нелегко, придется посетить каждое помещение и найти того самого горе-отца, который просрал своего ребенка на парковке.   — Папа, значит, не очень любит, когда ты уходишь одна?   — Он потом ругается… — малышка чуть улыбнулась, опустив глаза, — Но не сильно. Он добрый, — это прозвучало так уверенно, что Мелисса на секунду отвела взгляд.   — Добрые тоже пугаются, — сказала девушка, поджала губы и посмотрела на девочку, которая смотрела на нее, будто ждала продолжения. — Меня зовут Мелисса, — Росс протянула руку, чуть улыбаясь, и добавила, — Мел. А тебя как зовут?   — Энни, — ответил ребенок и с улыбкой пожала руку в ответ. Имя легло внутри неожиданно тяжело, и Мелисса задержала на ней взгляд чуть дольше, на секунду ощущая, как начинает колотить от неожиданности. Но не успела девушка ответить ей, как обернулась, услышав громкий крик, будто бы в радиусе километра.   — Энн! — Стив мчался через всю парковку, петляя между машинами, почти не снижая скорость, и в этом было что-то такое, от чего у нее на секунду сжалось внутри. Люди оборачивались, кто-то сигналил, но он не замечал ничего. Только одно — маленькую фигурку рядом с ней. Его знакомая коричневая куртка развивалась от ветра, а волосы были слишком взъерошенными, как будто он бегал по парковке уже целый день. Он подлетел к девочке, резко присел перед ней, почти схватил, но остановился в последнюю секунду, будто боялся напугать: — Ты где была?! — его голос сорвался, но он тут же выдохнул, мягче и тише. — Ты в порядке? Ты цела?   Стив быстро осмотрел ее — руки, лицо, колени, пальцы чуть дрожали, но движения оставались точными, привычными, но все еще с напряжением в плечах. Энн моргнула, чуть растерянная от такого напора, но тут же оживилась:   — Я за зайцем шла.   — За каким зайцем?.. — парень закрыл глаза на секунду и коротко выдохнув, притянул ее к себе, обнимая крепко, но осторожно. — Энн… Машина же закрыта… — уже прошептал он.   — Я думала, откроется, — честно ответила Энни, уткнувшись ему в плечо, а он в свою очередь тихо усмехнулся, нервно, больше для себя.    — Все, все, — пробормотал он уже спокойнее. — Я тебя нашел, — Харрингтон прижал ее к себе еще на мгновение, будто проверяя, что она действительно здесь, а потом поднялся, все еще держа ее за руку. Он повернул голову, словно только сейчас вспомнив, что они здесь не одни, и высоко подняв руку обратился к парню, который был гораздо дальше, и тоже суетился среди машин, — Джон! — крикнул он через плечо, не отпуская Энн. — Все, я ее нашел! Отбой! — где-то вдалеке махнули рукой, в знак согласия.   И только после этого он наконец посмотрел на женщину перед собой. Он провел рукой по волосам, сбивая дыхание, и после по лицу, как будто стирал остатки страха.   — Спасибо вам… — начал Стив, все еще на адреналине, — Спасибо вам огромное, правда. … Я отвернулся буквально на минуту — ее уже нет, я весь магазин оббежал… — чуть запнувшись, в этот момент его взгляд зацепился, остановился, вернулся и парень прищурился, будто проверяя, не просто смотря, а всматриваясь. —…Подождите, — тихо добавил уже он, делая шаг ближе, кепка, от которой падала тень, слишком знакомая линия подбородка, поворот головы, и наконец эти прямые волосы, — Мел?   Она чуть сдвинула козырек кепки, позволяя солнечному свету бесцеремонно упасть на лицо, и все стало слишком ясно. И этого оказалось достаточно, время будто сжалось, все эти годы, все слова, которые были и не были сказаны, все решения. Он стоял перед ней, все еще держа Энни за руку, и смотрел так, будто не был уверен, что это реально. А она — так, будто все это уже было пройдено. И ничего не изменилось, кроме них самих.   — Похожа? — Мелисса посмотрела на него своими привычными янтарно – зелеными глазами, чувствуя, как уголки губ сами по себе невольно дернулись в теплой улыбке.   — Ого, — обескураженно выдохнул он, замирая прямо здесь, посреди парковки, уже без паники, но с тем самым растерянным смешком, который появлялся у него, когда он не знал, как реагировать. — Вот это… Поворот, — Стив слабо улыбнулся и провел рукой по волосам девочки, которая стояла перед ним, потом снова посмотрел на девушку.   — Привет, Стив, — спокойно поздоровалась брюнетка, и снова повисла какая-то неловкая пауза, будто бы каждый растерялся настолько сильно, что не знал, что сказать, чтобы заполнить пространство. Не резко — наоборот, как будто внутри все остановилось, а снаружи никто просто не успел среагировать.   — Да… Привет, — Харрингтон кивнул, будто подтверждая, что это и правда реально.   — Пап, это что, твоя подружка? — Энн снова вмешалась и дернула парня за руку, теперь уже разглядывая Мелиссу с интересом, и ее вопрос прозвучал слишком просто и даже немного обыденно, но не для него.   Стив лишь чуть поперхнулся воздухом: — Нет, то есть… — он замялся и хмыкнул. — Это… Да. Да. Подружка, — А Росс в свою очередь кивнула в знак подтверждения, полностью принимая данный вариант, как будто другого и не ждала.   — Красивая, — быстро и с серьезностью свойственной четырехлетнему ребенку, добавила Энн.   — Спасибо за мнение, эксперт, — сказал Стив, покосившись на дочь, а Мел лишь тихо усмехнулась, быстро посмотрев на девочку.   — Я просто сказала, — пожала плечами она.   Пауза повисла между ними немного странная и плотная, наполненная всем тем, что не было сказано тогда и не стало легче теперь.   — Ты… Как? — спросил он уже чуть тише, без лишних слов, смотря на Мел уже внимательнее и гораздо дольше, не в силах отвести взгляд. — Я давно ничего не слышал о тебе, и не думал, что ты еще в Хоукинсе, — спросил он, будто это был единственный безопасный вопрос.   — Нормально, — коротко ответила она, и тоже не смогла отвести от него взгляд, но это «нормально» звучало, как стена, — Еще слишком много незаконченной работы.     Он кивнул, но по тому, как задержался его взгляд, было ясно, что этого ему мало, но понимал, что дальше разговор уже не пойдет.   — Понятно.   И снова пауза, но уже гораздо спокойнее, без напряжения, как раньше. Просто… Слишком непривычная. Слишком длинная для обычной встречи и короткая для всего, что между ними было.   — Я еще раз хочу сказать, спасибо, правда, — уже серьезнее добавил он, вспоминая, что случилось несколько минут назад, и как сердце снова бешено колотится.   — Следи за ней, — она посмотрела на него чуть дольше и лишь кивнула.     — Пытаюсь, — он слегка сжал руку Энн. — Она… Очень упрямая, — улыбнувшись добавил Стив.   — Я не упрямая, — тут же возмутилась девочка, скуксившись, посмотрев на него в ответ, — Я просто сама знаю.   — Вот видишь, — усмехнулся парень, а Мелисса тихо, почти незаметно улыбнулась, но это было по-настоящему и сделала шаг назад.   — Ладно, мне пора.   Он кивнул.   — Да… Нам тоже, — согласился с ней Харрингтон, на секунду хотев что-то добавить, но не стал.   — Пока, — бросила Мел через плечо, повернувшись в другую сторону.   — Пока, — ответил Стив.   — Пока, красивая тетя! — радостно помахала Энн в свою очередь, и Мел не смогла не обернуться.   — Пока, охотница за зайцами, — и улыбнувшись уже явно, девушка направилась к своей черной машине, которая была припаркована возле кофейни, где Росс стояла изначально.   Стив стоял еще пару секунд, глядя ей вслед, потом вдруг поймал себя на том, что рассматривает ее слишком внимательно, как она идет, держит спину, как будто стала… Другой. Тверже. Хотя, казалось бы, куда еще. И почему-то, черт возьми, еще красивее.   — Отлично, — парень лишь тихо усмехнулся себе под нос.   — Что? — не понимая спросила девочка, когда они направились к светло-бежевому Шевроле, где Стив уже неторопливо открыл дверь машины для Энн.   — Ничего, — ответил он, совершенно не вникая в слова, будто бы на автомате. И только когда придерживал дверь для ребенка, вдруг понял, что снова смотрит, ей вслед оценивающе, дольше чем прилично, чуть растерянно, на ее спину, на этот уверенный шаг, в котором не было ни тени сомнения, будто бы из нее выжгли все лишнее, на ее задницу.  И вдруг поймал себя на мысли, от которой даже сам чуть усмехнулся: кажется, при детальном изучении ее фигуры, ему становится слишком плохо. Но внутри уже что-то сдвинулось, тихо и необратимо и он это почувствовал сильнее чем хотелось бы.    — Папа, ты чего? — он снова пропустил реплику Энни мимо ушей, замечая, как Мелисса уже быстро садится в свой внедорожник и спустя несколько минут выезжает с парковки. — Папа, мы едем домой? — все еще не сдавалась Энн, задавая очередной вопрос Стиву, пока он сажал ее в кресло и пристегивал, не в силах никак выйти из своих мыслей.    — Да, да, сейчас поедем, — наконец ответил парень, закончив и закрывая дверь.    Но Энни уже переключилась на своего зайца, который валялся все это время на сидении, случайно оставленный хозяйкой: — О, папа, вот же мой заяц! Наконец-то! — девочка схватила голубую плюшевую игрушку и с силой и всей детской любовью прижала к себе, закрывая глаза.   Но, обходя автомобиль и садясь за руль, Харрингтон все еще думал не о дороге домой, и уж точно, не о зайце, а о том, что четыре года — это, оказывается, не всегда может быть «конец».   Стив, смотря на, проезжающие мимо, машины, снова прокрутил в голове то, что произошло буквально пятнадцать минут назад, сначала вообще не думая.    У него уже давно не было мыслей уровня «а вдруг» или «где она могла быть», все было проще и хуже — ее нет, он вспомнил, как  обходил один ряд машин за другим, кричал — тишина. И в какой-то момент внутри просто щелкнуло, что все плохо, и не паника даже, а хуже, как будто провалился. Он бежал уже на автомате, цепляясь взглядом за все подряд, не разбирая лиц, машин, людей, только высматривал маленькую фигуру, и с каждой секундой внутри становилось теснее.   Когда он ее увидел, то не сразу понял, что это она, просто силуэт, рядом с кем-то. И только когда приблизился, узнал походку, волосы, прическу, куртку — и в этот момент его накрыло так резко, что даже ноги чуть подвели. Дальше все было слишком быстро, он оказался перед ней, проверил, коснулся, убедился — теплая, живая, целая. И только тогда смог нормально вдохнуть, не полностью, но уже что-то, и не заметил сразу, кто рядом, и только когда она ответила, когда он обнял ее и понял, что все в порядке, внимание медленно начало возвращаться.   Он вспомнил, как поднялся и поблагодарил на автомате или все том же адреналине, потому что надо, потому что очевидно, что человек слишком помог, и только потом посмотрел прямо, а не мимо и рассеянно, что его чуть подкосило. Мозг сначала отказывался складывать картинку, ведь прошло слишком много времени, и все это вообще в другом контексте. А потом все резко и одномоментно без подготовки сложилось, как если бы кто-то просто взял и поставил старое воспоминание поверх реальности. Он даже не сразу понял, что сказал ее имя вслух, оно просто вырвалось, быстрее чем подумал он сам, и когда она ответила — все, сомнений не осталось. И вот тут ему стало слишком странно, не больно, не резко, а именно странно, потому что он ожидал чего угодно за эти годы от самого себя и, может быть, нее — злости, обиды, но ничего. Но не тем более вот этого — встретить ее на парковке с улыбкой на лице, когда у тебя в одной руке ребенок, а в голове еще волнами шумит страх. Он поймал себя в сотый раз на том, что смотрит слишком внимательно, и это, пожалуй, было самым сильным из воспоминаний за те пятнадцать минут. Как будто пытается найти, где она изменилась. И нашел. Она стала… Как будто еще строже, собраннее, как будто между тем, какой он ее помнил в последний раз, и тем, какой она стояла сейчас, прошло не четыре года, а целая жизнь. Она стала другой и осталась прежней одновременно, и это было самое странное.   Он не знал, что сказать, и это тоже было для него непривычно, раньше с ней слова находились сами, а сейчас — приходилось выбирать, фильтровать, не лезть туда, куда уже, возможно, нельзя. Поэтому он говорил просто, про «как ты», про «спасибо», и сам слышал, как это звучит — нормально, ровно, почти чужо. И где-то внутри это немного раздражало, но он не позволил себе больше, это было бы лишним. Когда Энн вмешалась, стало легче, как будто появился воздух и он даже усмехнулся, когда она выдала свое «красивая», потому что, ну… Да. Он сам это уже давно отметил, просто не собирался озвучивать.   И вот здесь он впервые позволил себе чуть расслабиться на секунду, и рискнув посмотреть на них обеих — рядом, и словить странное ощущение, которое не до конца оформилось, но точно было, как будто что-то пересеклось из прошлого и настоящего.   Когда Мелисса сказала, что пора, он не стал спорить, хотя хотелось услышать от нее еще что-то, возможно задать еще хотя бы один вопрос, любой, продолжить диалог, но он не стал и сдержался, и больше не хотел снова ломиться туда, где уже однажды получил тишину.   Он просто кивнул и отпустил, и уже сейчас, когда она ушла, когда он отвел Энн к машине, только тогда, когда позволил себе еще раз посмотреть, не потому что надо, а потому что не мог не смотреть и неприятное осознание пришло следующим — он думал, что отпустил, а оказалось — просто не сталкивался.       Мел, все еще с силой вцепляясь в руль больше чем необходимо, вдавила педаль газа, вырываясь на дорогу, где как ни странно не было машин, и поймала себя на мысли, что сначала не почувствовала ничего. И это было почти пугающе, как будто внутри стояла правильная, выверенная тишина, та самая, которую она выстраивала в себе годами. Никаких лишних движений — ни снаружи, ни внутри, а лишь контроль и холод. Она просто увидела его, и отметила, какие-то базовые способности – жив, цел, бежит, а потом он оказался рядом, слишком близко, слишком настоящий, и эта тишина дала трещину. Но не сразу, сначала дрожью в теле, в том, как чуть сбилось дыхание, когда он рухнул перед девочкой, в том, как его голос — сорванный и живой ударил сильнее, чем должен был, в том, как он держал ребенка, не аккуратно, неправильно, а так, будто без нее не существует следующей минуты. И это было хуже всего, потому что она не ожидала этого, не его страха — его она помнила, а того, каким он стал: взрослым и настоящим.   И когда он поднялся и посмотрел на нее, по-настоящему посмотрел, ей на долю секунды захотелось отвернуться, не потому что было страшно, а потому что было слишком…Знакомо. Его взгляд почти не изменился, тот же способ смотреть чуть дольше, чем принято, как будто пытается понять, а не просто увидеть, и в этот момент ей пришлось буквально удержать себя в той самой роли, которую она выстроила за эти годы. Спокойствие, короткие ответы, минимум себя, но это давалось сложнее, чем она ожидала, потому что где-то между его «спасибо» и тем, как девочка назвала его папой, внутри что-то сдвинулось. Тихо и непрошено, но она не позволила себе это развернуть, не позволила подумать, как это звучит «папа» в его сторону, не позволила задержаться на том, как естественно это у него получилось. Вместо этого лишь зафиксировала, что он справился, он стал тем, кем она когда-то верила и не верила, что он сможет стать. И от этого стало немного легче, но и больнее.   Энн отвлекла. Ее взгляд, ее прямота, эта детская честность без фильтров, и ее комплимент — «красивая», выбил из нее настоящую улыбку, но уже вторую за весь разговор. И именно в этот момент Мелисса вдруг почувствовала странное, непривычное тепло, не только к нему, а к ним, как к чему-то цельному, чем они стали, чему-то, что она не успела разрушить, чему-то, что смогло вырасти без нее.   И это стало лишь точкой, она поняла, что нужно уходить. Пока внутри еще тихо и контроль все еще держится, пока взгляд не выдает лишнего, пока снова не появилось внутри место для былой боли. Он в порядке. Он счастлив. Уже без нее. Все, как она и хотела, и было бы слишком несправедливо бередить все это заново, внутри себя, как минимум.   Но, уходя, она все же позволила себе снова улыбнуться из-за Энн, и, возможно, из-за него.