Рубины, Сталь, Обсидиан.

Снег падал лениво, укрывая густым белым саваном застывшую землю за пределами Стены. Казнь дезертира Гареда прошла быстро. Эддард Старк исполнил свой долг, а троица «возвращенцев» наблюдала за этим с холодным безразличием тех, кто видел смерть тысяч людей. Никс сидела в седле своего вороного коня, чувствуя, как ожерелье Рейгара вибрирует под мехом плаща. Она знала, что произойдет сегодня. В Сумеречном лесу этот момент обсуждался не раз. — Он боялся не смерти, — негромко произнес Джон, поравнявшись с Никс. Его пальцы были засунуты в перчатку, где он сжимал обсидиановый гребень. — Он видел Иных. Он пах ледяным ужасом. — Скоро все будут пахнуть так же, — отозвался Робб. Он ехал впереди, прямой и неподвижный. Его взгляд был устремлен на дорогу, но кольцо на пальце посылало ему слабые сигналы тревоги. — Вы это чувствуете? Никс принюхалась. К запаху хвои и холодного ветра примешался новый аромат — густой, медный запах свежей крови и зверя. — Впереди, — коротко бросила она, пришпоривая коня. Они нашли её у берега замерзшего ручья. Исполинская лютоволчица, чьи размеры заставили бы вздрогнуть даже опытного охотника, лежала в луже собственной замерзающей крови. Из её горла торчал обломок оленьего рога. — Олень убил волка, — раздался голос Теона Грейджоя, который ехал за ними. В этой жизни Теон был тише и настороженнее — он чувствовал исходящую от троицы угрозу и не решался на свои обычные шутки. Нед Старк спешился, его лицо было мрачным. Для него это было дурным знамением. Но для тех, кто знал будущее, это было началом конца. — Смотрите! — воскликнул юный Бран, который первым спрыгнул с лошади и подбежал к трупу. Из-под мертвого тела, поскуливая, выбирались пушистые серые комочки. Пять. Ровно столько, сколько законных детей у лорда Старка. — Лютоволки в этих краях… их не видели сотни лет, — прошептал сир Родрик. — Лорд Старк, — заговорил Робб, подходя к отцу. Его голос звучал твердо. — У вас пятеро законных детей. Пять волчат. Это знак. Эддард посмотрел на сына, затем на щенков. Он уже хотел было отдать приказ убить их, чтобы избавить от голодной смерти, но тут вмешался Джон. — Вы забыли про Никса, лорд Старк, — Джон смотрел прямо в глаза дяди, и в его взгляде не было смирения бастарда. — Никс — плоть и кровь Старков. Ему тоже полагается волк. — Их всего пять, Джон, — мягко сказал Нед. — Никс… он поймет. Никс, стоявшая чуть в стороне, почувствовала, как рубины на её шее обожгли кожу. Она закрыла глаза и послала мысленный зов, которому её учил Рейгар в лесу теней. «Найди меня. Ты здесь. Я знаю». — Нет, — Никс сделала шаг вперед, её сапоги хрустнули по насту. — Их не пять. Она отошла от основной группы, направляясь к густым зарослям терновника чуть поодаль. Там, в глубокой тени, притаились еще двое. Один был абсолютно белым, с красными, как угли, глазами. Он не издавал ни звука. Джон замер, увидев его. Призрак. Его верная тень из прошлой жизни, его молчаливое утешение. Но рядом с белым щенком был еще один. Он был угольно-черным, настолько темным, что казался дырой в пространстве. Но когда Никс подошла ближе, щенок поднял голову, и его глаза вспыхнули ярким, пронзительным фиолетовым светом. — О боги… — выдохнул Теон. Никс опустилась на колени. Черный волчонок не зарычал. Он подошел и лизнул её руку, оставляя на коже ощущение жара, почти такого же, как от ожерелья. — Семь, — сказала Никс, поднимая щенка на руки. — Семь волков для семерых детей Винтерфелла. — Но их только шесть… — начал было Нед, считая Робба, Сансу, Арью, Брана, Рикона и Джона. Он на секунду запнулся, глядя на Никса. — Джон — тоже Старк, даже если он носит имя Сноу, — отрезал Робб, подходя и забирая своего щенка, Серого Ветра. Как только пальцы Робба коснулись меха, он вздрогнул. Через кольцо-корону в него хлынула жизнь — дикая, первобытная, неистовая. Его лицо на мгновение исказилось от непривычного прилива эмоций. — Мы забираем их всех. Путь назад в замок прошел в молчании. Каждый вез свое сокровище. Джон прижимал к груди Призрака. Его паранойя на мгновение затихла. Он знал: этому существу он сможет доверять абсолютно. Волк не предаст. Волк не Санса. Никс чувствовала, как черный щенок, которого она назвала Моррион (на древнем языке — «Тень Звезды»), греет её через камзол. Это было странно — иметь рядом существо, которое видело её настоящую, скрытую под мужской плотью. Когда они въехали во двор Винтерфелла, их встретила леди Кейтлин. Её взгляд сразу упал на щенков, и на её лице отразился ужас. — Лютоволки в замке? Нед, это безумие! Это опасно для детей! — Это их право по рождению, Кэт, — устало ответил Эддард. Санса подошла к Роббу, с опаской глядя на маленькую Леди, которая досталась ей. Арья же, напротив, с восторженным криком схватила свою Нимерию. — Смотри, Никс! У неё тоже глаза светятся! — Арья подбежала к кузену, и Нимерия тут же начала играть с Моррионом. Никс посмотрела на Сансу. Та стояла чуть в стороне, красивая, холодная и чужая. Её волчица была самой тихой и покорной. «Леди...» — подумала Никс. — «В той жизни ты была первой, кто потерял волка. В этой жизни я прослежу, чтобы ты поняла ценность своей стаи раньше, чем твой волк погибнет за твои ошибки». В ту ночь в Винтерфелле не было тишины. Семь молодых голосов выли на луну, возвещая миру, что Стая вернулась. Никс сидела у камина, Моррион спал у её ног. Рубины на шее светились ровным светом. Она знала, что ворон из Королевской Гавани прилетит завтра. Король Роберт Баратеон едет на Север. Но теперь у них были не только знания прошлого и магия Богов. Теперь у них были зубы. И эти зубы были готовы рвать глотки любому, кто встанет на пути воскресших. — Пора играть по-крупному, — прошептала Никс в пустоту, и Моррион во сне дернул ухом, словно соглашаясь со своим хозяином-хозяйкой.