Рубины, Сталь, Обсидиан.

Пир в Большом Чертоге Винтерфелла был шумным, жарким и пропитанным запахом пережаренного мяса и дешёвого южного вина. Но для Никса этот вечер стал испытанием на прочность. Роберт Баратеон пил так, словно хотел утопить в эли не только своё королевство, но и всех призраков прошлого. Его взгляд постоянно возвращался к Никсу. Король видел в нём Брандона Старка — человека, которого он когда-то любил как брата, но чей облик теперь вызывал у него лишь горечь. А фиалковые глаза Никса… они напоминали ему об Эшаре Дейн, о турнире в Харренхолле и о том, как рухнул его идеальный мир. — Ты! — Роберт тяжело опустил кубок, расплескав вино на меха. — Сын Брандона. Подойди ближе! Никс встала, чувствуя, как Моррион у её ног издал низкий, вибрирующий рык. Рубины на шее жгли кожу, их пульсация отдавалась в висках. Она подошла к высокому столу, сохраняя идеальную осанку. — Почему ты носишь это девичье ожерелье? — прорычал Роберт, указывая жирным пальцем на выглядывающий из-под дублета красный камень. — В этих рубинах я вижу Трезубец. Вижу, как кровь этих проклятых драконов течет по воде. Сними его! Оно позорит память твоего отца! Чертог затих. Эддард Старк побледнел, его рука непроизвольно сжалась на кубке. Джон и Робб, сидевшие чуть поодаль, напряглись как натянутые струны. — Это память о моей матери, Ваше Величество, — голос Никса был глубоким и ледяным. — И о чести моего отца. Я не сниму его ни для короля, ни для богов. Роберт замахнулся, его лицо побагровело от ярости. — Щенок! Ты смеешь… — Роберт, оставь мальчика, — вмешалась Серсея, и её голос был подобен звону тонкого льда. Но её глаза, холодные и расчетливые, изучали Никса с пугающим интересом. — Он просто дорнийский бастард, который не знает манер. Роберт сплюнул, снова приложился к кубку и отвернулся. Напряжение спало, но Никс чувствовала на себе чей-то взгляд. Джейме Ланнистер, стоявший в тени за спиной сестры, смотрел на неё не с презрением, а с чем-то похожим на… узнавание? На следующее утро Никс вышла на тренировочный двор раньше всех. Ей нужно было выплеснуть ярость. Она работала с мечом так быстро, что клинок превратился в размытую стальную полосу. Её движения были агрессивными, «мейгоровскими», направленными на полное уничтожение воображаемого противника. — Неплохо для северянина. Но ты слишком полагаешься на гнев, — раздался ленивый, красивый голос. Джейме Ланнистер стоял у стены, сложив руки на груди. На нем был белый плащ Королевской гвардии, который сиял в утреннем свете. — Тебе что-то нужно, Цареубийца? — Никс не переставала двигаться. — Цареубийца… — Джейме усмехнулся, отходя от стены. — Все вы, Старки, такие правильные, что от вас зубы сводит. Но ты… в тебе есть что-то другое. Ты сражаешься не как лорд. Ты сражаешься как человек, который уже умирал. Никс замерла. Острие её меча застыло в дюйме от земли. — Откуда тебе знать, как сражаются мертвецы? — Я видел их много, — Джейме вытащил свой меч. — Давай проверим, чего стоит твоя ярость против моего мастерства. Без титулов, Никс Сэнд. Просто сталь. Они начали. Это не было похоже на тренировочный бой. Джейме был быстрее любого, с кем Никс сталкивалась в этой жизни. Его стиль был безупречным, элегантным и смертоносным. Но Никс… она знала приемы, которые не практиковали в этом веке. Она использовала финты Деймона Таргариена, перехватывая меч и меняя ведущую руку. Джейме едва успевал блокировать. В его глазах вспыхнул азарт. — Кто тебя учил? — выдохнул он, когда их клинки скрестились, и они оказались лицом к лицу. — Это не школа Родрика Касселя. Это… старый Дорн? Или что-то древнее? — Я училась… учился у теней, — Никс резко оттолкнула его. Они бились десять минут, пока оба не выдохлись. В конце Джейме приставил острие к горлу Никса, но в то же мгновение кинжал Никса уперся ему в сочленение доспеха под мышкой. — Ничья, — Джейме убрал меч и, к удивлению Никса, протянул ей руку. — Ты удивительный парень, Никс. Твой отец был бы в ужасе от того, каким убийцей ты стал. Но Артур Дейн… он бы тобой гордился. Имя дяди заставило сердце Никс сжаться. — Ты знал его. — Он был лучшим из нас, — лицо Джейме внезапно утратило свою циничную маску. В этот момент он не был «Цареубийцей», он был тем молодым оруженосцем, который когда-то смотрел на Артура Дейна как на бога. — Он носил Меч Зари и не позволял чести ослепить его. Ты напомнил мне его сейчас. Этот поворот кисти… только Дейны так делают. Они сели на край колодца. Джейме достал флягу и протянул её Никсу. — Твое ожерелье. Роберт — идиот. Он видит в рубинах Рейгара, но он не понимает их сути. Рейгар был… странным. Но он любил тех, кого защищал. Не носи его напоказ, парень. Змеи в Королевской Гавани любят блестящие вещи. Никс сделала глоток, чувствуя, как мужское тело расслабляется под воздействием усталости и неожиданного признания. — Почему ты заговорил со мной, Джейме? — Потому что я вижу твою маску, — Джейме посмотрел ей прямо в глаза своими золотыми глазами. — Мы оба носим доспехи, которые нам не по размеру. Я — свой белый плащ, который испачкан кровью короля, которого я должен был защитить. А ты… — он помедлил, внимательно изучая лицо Никса. — Ты носишь это мужское тело и это имя, как будто это твоя личная клетка. Я не знаю, какую игру ты ведешь со своими братьями, но если тебе понадобится кто-то, кто знает, каково это — быть ненавидимым за правду… найди меня. Это было невероятно. Самый презираемый человек Вестероса только что предложил ей дружбу, основанную на понимании боли. — Спасибо, Сир Джейме, — Никс встала. — Артур Дейн говорил мне… то есть, я слышал, что он считал тебя величайшим талантом своего поколения. Не дай этому таланту сгнить в постели королевы. Джейме вздрогнул, его глаза сузились. — Ты слишком много знаешь для четырнадцатилетнего лорда. — Я просто внимательно слушаю, — Никс усмехнулась, и в этой усмешке было что-то от Деймона Таргариена. — До встречи в Королевской Гавани. Когда она уходила, Джон и Робб вышли из тени арки. Джон сжимал обсидиановый гребень, его лицо было полно подозрений. — О чем вы говорили с Ланнистером? Он опасен. — Он — человек, Джон, — ответила Никс, чувствуя странную легкость. — Сломанный, как и мы. И он может стать нашим самым ценным союзником. В Королевской Гавани нам понадобятся не только волки, но и львы, которые знают, где у их прайда слабые места. Робб коснулся руки Никс, и через кольцо-корону к нему перешло её новое чувство: крупица надежды. — Если ты ему веришь, я приму его, — сказал Робб. — Но если он нас предаст — я лично скормлю его Серому Ветру. Никс посмотрела на солнце, встающее над Винтерфеллом. «Деймон, ты был прав», — подумала она. — «Мир — это не только черное и белое. Иногда золото — это просто скрытая под грязью сталь».