Рубины, Сталь, Обсидиан.

В этот день небо над Винтерфеллом было неестественно чистым, словно сами Боги вымели облака, чтобы лучше видеть грядущую катастрофу. Джон не находил себе места. Его обсидиановый гребень вибрировал в волосах так сильно, что кожа головы горела. — Бран! — Джон окликнул младшего брата, который уже примерялся к выступу на Первой Твердыне. — Спускайся. Сегодня дурной ветер. — Никс учил меня, что волкам ветер не помеха! — весело отозвался Бран, ловко подтягиваясь на карнизе. Благодаря тренировкам Никса он двигался как тень, сливаясь с серым камнем. Никс, стоявшая неподалеку, сжала кулаки. Её рубины пульсировали тяжелым, предупреждающим жаром. Она знала, что должно произойти. В прошлой жизни Бран упал. В этой она сделала всё, чтобы он был готов. Но судьба — это не только подготовка, это еще и случайность. — Пусть лезет, Джон, — тихо сказал Робб, его глаза были пустыми, как зимние озера. — Мы не можем держать его в клетке вечно. Бран карабкался вверх, наслаждаясь силой в своих руках. Он помнил наставления Никса: «Не смотри на свои руки, чувствуй камень. Будь частью башни». Он почти достиг заброшенных покоев, когда услышал звуки, которых не должно было быть в пустом крыле. Голоса. Женский и мужской. Он заглянул в окно. Там, среди старой пыли и обломков мебели, он увидел Королеву. Она была прекрасна и яростна, её золотые волосы разметались по плечам. Рядом стоял Сир Джейме. — Если кто-то узнает, Роберт убьет нас всех, — шептала Серсея, прижимаясь к брату. Бран замер, его пальцы вцепились в подоконник. Камень под рукой крошился. Он попытался отстраниться, но его сапог соскользнул, издав резкий звук. Серсея обернулась. Её глаза, полные безумного страха за своих детей и свою тайну, сузились. В ней не было колебаний. Она не была воином, но она была матерью-львицей, готовой на любое преступление. — Он видел нас! — вскрикнула она. Прежде чем Джейме успел среагировать, Серсея бросилась к окну. С силой, рожденной паникой, она толкнула маленького мальчика в грудь. — Прости, малыш, — прошипела она. Бран сорвался. Мир замедлился. Никс, стоявшая внизу, закричала — и это был пронзительный женский крик, вырвавшийся из мужской груди, крик, полный боли и узнавания. Она бросилась вперед, но расстояние было слишком велико. В окне мелькнула белая вспышка. Джейме Ланнистер не думал. Слова Никса о «доспехах не по размеру» и «лучшем из нас» Артуре Дэйне эхом отозвались в его голове. Он не был тем человеком, который толкнул бы ребенка — не после того разговора у колодца. Он прыгнул вперед, перемахнув через подоконник, когда Бран уже летел вниз. Его золотая рука — рука, державшая меч, убивший короля, — рванулась в пустоту. Джейме едва успел зацепиться ногами за внутренний выступ, рискуя вылететь следом. Его пальцы сомкнулись на лодыжке Брана в тот момент, когда мальчик уже набрал скорость. Рывок был такой силы, что Джейме почувствовал, как плечо вышло из сустава. Он взревел от боли, но не отпустил. Никс добежала до подножия башни. Она видела, как Бран болтается в воздухе, а над ним, по пояс высунувшись из окна, его держит Джейме Ланнистер. Лицо Королевского Гвардейца было искажено от напряжения и муки. — Держи его! — крикнула Никс. — Джейме, не смей отпускать! Джон уже бежал внутрь башни, перепрыгивая через три ступеньки, за ним мчался Робб. Через бесконечные секунды Джон показался в окне рядом с Джейме. Он перехватил Брана за пояс и втащил его внутрь. Джейме рухнул на пол заброшенных покоев, тяжело дыша. Его правая рука висела плетью. Серсея стояла в углу, бледная как смерть. — Что ты наделал, Джейме? Ты погубил нас. Джейме поднял на неё взгляд. В нем не было любви. Было только бесконечное, холодное разочарование. — Я спас свою душу, Серсея. Хотя бы её остатки. Когда они спустились вниз, во дворе их ждал весь Винтерфелл. Эддард Старк прижал к себе испуганного, но живого Брана. Кейтлин плакала, обнимая обоих. Никс подошла к Джейме. Он стоял в стороне, прижимая поврежденную руку к груди. На него смотрели с подозрением — никто не понимал, как он там оказался. — Ты поймал его, — тихо сказала Никс, подходя вплотную. Её рубины светились мягким, благодарным светом. — Твоя школа, Никс Сэнд, — Джейме криво усмехнулся через боль. — «Не дай таланту сгнить». Кажется, я сегодня совершил свой первый добрый поступок за десять лет. Это чертовски больно. — Я в долгу перед тобой, Ланнистер, — Никс положила руку ему на здоровое плечо. Кольцо Робба, стоявшего рядом, вспыхнуло — Робб впервые почувствовал к Джейме не холодное безразличие, а искру уважения. — И Старки умеют возвращать долги. Джон подошел к ним, его взгляд метался между Джейме и окном башни. Его паранойя кричала, что это ловушка, но гребень Лианны в волосах был теплым. — Почему он падал? — спросил Джон, глядя Джейме прямо в глаза. Джейме посмотрел на Серсею, которая выходила из башни под защитой гвардейцев. Он мог сказать правду. Мог начать войну прямо сейчас. Но он посмотрел на Никса и увидел в её глазах немую просьбу: «Еще не время». — Он соскользнул, — солгал Джейме, и это была ложь во спасение. — Мальчишка слишком высоко забрался. Я едва успел. Эддард Старк подошел к Джейме. Хранитель Севера выглядел растерянным. Он всю жизнь ненавидел Цареубийцу, а теперь этот человек спас его сына. — Сир Джейме. Винтерфелл не забудет этого. Мейстер Лювин осмотрит ваше плечо. — Не утруждайтесь, лорд Старк, — Джейме поклонился, морщась от боли. — Просто налейте мне вина. Много вина. Вечером, когда Бран уснул, а замок немного успокоился, троица собралась в богороще. — Это изменило всё, — сказала Никс, глядя на отражение рубинов в черной воде пруда. — Бран жив. Он не калека. Но Ланнистеры теперь знают, что мы знаем. Точнее, Серсея знает. — Джейме на нашей стороне, — констатировал Робб. — По крайней мере, сейчас. — Я не доверяю ему полностью, — Джон скрестил руки. — Но он спас Брана. Это… это не вписывается в мой план. — Это и есть жизнь, Джон, — Никс повернулась к братьям. — Мы пришли сюда изменить мир. И сегодня мы это сделали. Один маленький мальчик не упал. Колесо сломалось на первом же повороте. В ту ночь в Сумеречном лесу Рейгар Таргариен играл на лире особенно светлую мелодию. А Деймон Таргариен довольно ворчал: — Неплохо, Ланнистер. Почти как настоящий рыцарь. Стая стала сильнее. И в этот раз лев не укусил волка, а прикрыл его своим щитом. Никс чувствовала, что это начало новой, еще более опасной игры. И ей это начинало нравиться.