Рубины, Сталь, Обсидиан.

Королевская Гавань встретила их удушающей жарой и вонью, которую не могли скрыть даже морские бризы Черноводной. Для Никс этот город был не столицей, а огромным склепом, где под каждым камнем лежали кости её родных. Красный Замок возвышался над городом, словно запекшаяся рана на теле земли. Когда их кортеж въезжал в ворота, Никс почувствовала, как ожерелье на её шее стало не просто теплым — оно начало вибрировать, отзываясь на близость Железного Трона. Рубины Рейгара словно узнали свой дом, и эта магия заставила Никс выпрямиться в седле, несмотря на то что каждое движение отзывалось вспышками боли в израненной спине. — Добро пожаловать в ад, парень, — негромко произнес Джейме Ланнистер, проезжая мимо. Он выглядел непривычно хмурым. Здесь, в столице, он снова становился «Цареубийцей», а не рыцарем, спасшим ребенка. — Старайся не дышать слишком глубоко. Здесь пахнет дерьмом и предательством в равных пропорциях. Никс лишь кивнула. Её взгляд был прикован к башням замка. Первую неделю в столице Никс провела, восстанавливая силы и обживая свои покои в Башне Десницы. Арья почти не отходила от неё, часто прокрадываясь в комнату вместе с Нимерией, чтобы просто посидеть в тишине. — Тут всё не так, как в Винтерфелле, — шептала Арья, поглаживая волка. — Люди смотрят так, будто хотят украсть твои пуговицы. И септа Мордейн заставляет Сансу проводить часы у зеркала. — Здесь глаза и уши у стен, Арья, — Никс сидела у окна, глядя на закат над заливом. Моррион лежал у её ног, его черная шерсть казалась частью теней. — Санса играет в их игру, сама того не зная. Но ты… ты должна стать невидимой. Никс достала из сундука небольшой сверток. В нем лежали два узких кинжала из валирийской стали — подарок, который она «присмотрела» в сокровищнице Винтерфелла еще до отъезда. — Танцы с мечом — это для двора. Это — для темноты. Носи их всегда под одеждой. На восьмой день Никс пригласили на встречу с Малым Советом. Точнее, это был приказ Неда, который хотел, чтобы его «племянник» начал вникать в государственные дела. В зале заседаний было прохладно, но атмосфера была тяжелее свинца. Никс вошла, стараясь не хромать. На ней был черный камзол с серебряным шитьем — цвета её отца, Брандона Старка. — А, молодой Сэнд! — раздался вкрадчивый, сладкий голос. Петир Бейлиш, известный как Мизинец, поднялся из-за стола. Его глаза, острые и холодные, ощупывали Никс с бесстыдным любопытством. — Слышал о вашем… инциденте на тракте. Столь благородно — защищать плебейского мальчишку от гнева принца. И столь дорнийская безрассудность. Никс посмотрела на него сверху вниз. В её сознании всплыл образ Бейлиша из рассказов Джона — человека, который приложил руку к смерти Неда. Ярость Брандона Старка закипела в её жилах, но рубины Рейгара мгновенно остудили её, навязав ледяное спокойствие. — Лорд Бейлиш, — Никс склонила голову ровно настолько, чтобы это не выглядело как оскорбление. — Моя «безрассудность» — это то, что держит мою семью в безопасности. Надеюсь, ваши таланты в подсчете золота столь же эффективны, как и в сборе сплетен. — О, вы остры на язык, — усмехнулся Бейлиш. — Совсем как ваша мать, Эшара. Я помню её на турнире в Харренхолле… Невероятная женщина. Жаль, что она выбрала… менее долговечного Старка. Никс сделала шаг вперед, и воздух в комнате словно сгустился. Моррион, оставшийся за дверью, глухо зарычал, и этот звук просочился сквозь дубовые панели. — Моя мать выбрала человека чести, лорд Бейлиш. Советую вам не произносить её имя своим языком, иначе я могу решить, что он вам больше не нужен. Варис, Паук, сидевший по другую сторону стола, тихо рассмеялся, пряча руки в широких рукавах. — Какое очаровательное пламя. Лорд Старк, ваш племянник принес с собой дух дикого волка. Это освежает в нашем затхлом городе. Эддард Старк, выглядевший измученным, ударил кулаком по столу. — Довольно. Мы здесь, чтобы обсудить турнир в честь Десницы. Турнир, на который у нас нет денег. Вечером Никс столкнулась с Варисом в одном из пустынных коридоров замка. Евнух словно соткался из воздуха. — Вы носите очень интересное украшение, милорд, — прошептал Варис, глядя на воротник Никс. — Рубины такой чистоты обычно украшали короны… или доспехи принцев. — Это подарок семьи, мастер над шептунами, — ответила Никс, не замедляя шага. — Конечно. Семьи. — Варис семенил рядом. — Знаете ли вы, что в этом замке есть места, где стены помнят старые песни? Песни о драконах, которые любили волчиц. И о детях, которые рождались в тени этих песен. Никс остановилась и посмотрела прямо в глаза Варису. — Что вы хотите, Варис? — Я хочу, чтобы этот город не сгорел, — лицо Паука на мгновение стало серьезным. — Вы — аномалия, Никс Сэнд. Вы и ваши братья. Вы ведете себя так, будто знаете финал пьесы, которая еще не написана. Джейме Ланнистер вдруг стал проявлять милосердие, Джон Сноу готовится к войне на Севере, а вы… вы защищаете волка, который должен был умереть. Никс усмехнулась, и в этой усмешке Варис увидел тень Деймона Таргариена. — Пьеса действительно написана, лорд Варис. Но мы решили сжечь сценарий. И если вы хотите выжить, советую вам вовремя сменить сторону. — Чью сторону? — спросил Варис. — Сторону живых, — бросила Никс и ушла, оставив Паука в глубоком раздумье. В ту ночь Никс долго не могла заснуть. Она чувствовала, как город дышит ненавистью. Она знала, что скоро начнется турнир — место, где погибнет Сир Хью из Долины, где Гора покажет свою жестокость. Но важнее было другое: в Красном Замке жил человек, который знал правду о её происхождении и происхождении Джона. Она прикоснулась к ожерелью. — Мы здесь, Рейгар, — прошептала она. — Мы в логове льва. Помоги мне не стать его добычей. Где-то внизу, в темных коридорах под замком, Моррион завыл, и этот звук подхватила Нимерия в покоях Арьи и Леди в комнате Сансы. Стая была в сборе. Охота началась.