Рубины, Сталь, Обсидиан.

Турнир в честь Десницы начался под грохот труб и невыносимый зной. Королевская Гавань бурлила: рыцари со всех концов Вестероса, золоченые доспехи, шелковые знамена и толпы бедняков, надеющихся на бесплатную выпивку и зрелища. Для Никс это было поле боя под маской праздника. Она стояла на возвышении рядом с Эддардом, облаченная в легкий кожаный доспех. Рубины на её шее сегодня пульсировали в такт барабанам, словно предчувствуя кровь. Мужское тело под палящим солнцем ощущалось тяжелым, пот струился по спине, раздражая кожу под ожерельем, но Никс не позволяла себе ни единого лишнего движения. Она была статуей из северного льда и дорнийского кремня. — Смотри внимательно, Арья, — тихо сказала Никс сестре, которая сидела у её ног, делая вид, что скучает. — Это не рыцарские сказки. Это проверка того, кто готов убить, а кто — только позировать. Арья кивнула, её пальцы невольно сжались на рукояти скрытого под плащом кинжала. Нимерия лежала за её стулом, тихая и напряженная, как и Моррион, который застыл за спиной Никс. На арене сменялись всадники. Громкий смех Роберта разносился над рядами, когда кто-то падал в пыль. Но когда на поле выехал Сир Грегор Клиган — Гора, — шум толпы заметно поутих. Исполинский рыцарь на чудовищном коне казался воплощением кошмаров Мейгора Жестокого. Никс почувствовала, как Моррион издал низкий, едва слышный рык. В её голове проснулся голос Деймона Таргариена: «Этот зверь слишком велик, чтобы жить, девочка. Бешеных псов пристреливают, пока они не покусали стаю». Против Горы должен был выступить Сир Хью из Долины — молодой рыцарь, бывший оруженосец Джона Аррена. Никс увидела его издалека: юноша нервничал, его доспехи были новыми, но он не проверил крепление горжета. В оригинальной истории он должен был умереть здесь. — Сир Хью! — Никс сорвалась с места, игнорируя удивленный взгляд Неда. Она перепрыгнула через ограждение и перехватила молодого рыцаря, когда тот уже брал копье у оруженосца. — Твой горжет, — резко бросила Никс, подходя вплотную. — Опусти забрало и затяни ремни. Ты хочешь умереть из-за собственной небрежности? Юноша посмотрел на неё свысока, в его глазах читалась гордость и обида. — Я сам справлюсь, Сэнд. Не лезь под копыта. Никс схватила его за край шлема, притягивая к себе. В её взгляде было столько фиалковой ярости, что Сир Хью невольно вздрогнул. — Если ты сейчас же не закрепишь сталь, Клиган пробьет тебе горло. Это не совет, это приказ твоего инстинкта самосохранения, если он у тебя остался. Юноша побледнел, но подчинился под тяжелым взглядом Никс. Оруженосец лихорадочно затянул ремни. — Начали! — проревел глашатай. Столкновение было страшным. Копье Клигана попало точно в горло Сира Хью, но вместо того, чтобы пробить плоть, оно соскользнуло по укрепленному горжету, выбив искры. Юноша вылетел из седла, рухнув на землю, но он был жив. Гора даже не обернулся. Он проехал мимо, источая ауру чистой ненависти. — Ты спас его, — раздался голос за спиной Никс, когда она возвращалась к ложе. Джейме Ланнистер стоял в проходе, прислонившись к деревянному столбу. На нем не было доспехов, только богатый алый камзол. — Я просто не люблю бессмысленные смерти, Сир Джейме, — ответила Никс, вытирая пыль с рук. — Ты вмешиваешься в судьбу, Никс Сэнд, — Джейме подошел ближе. Его глаза сузились. — Клиган не прощает таких вещей. Теперь его взгляд будет прикован к тебе. — Пусть смотрит, — Никс усмехнулась, и в этой усмешке проглянуло что-то пугающее. — Я видела монстров пострашнее этого громилы в своих снах. К вечеру, когда солнце начало садиться, турнир превратился в пиршество на траве. Санса сидела рядом с королевой, принимая розу от Сира Лораса Тирелла. Она сияла, её Леди сидела рядом, украшенная лентами. Никс наблюдала за ними издалека. — Она всё еще в плену грез, — произнес Робб… нет, это был голос в её памяти. На самом деле к ней подошел Лорас Тирелл. — Прекрасный поступок, милорд Сэнд, — сказал Рыцарь Цветов, грациозно кланяясь. — Многие видели, что вы сделали для Сира Хью. Мужество не всегда требует копья. — Благодарю, Сир Лорас, — Никс ответила сдержанно. Она знала, что за этой вежливостью Тиреллов скрываются не менее острые шипы, чем у Ланнистеров. Ночью Никс снова встретилась с Варисом. Евнух ждал её в саду. — Вы ломаете фигуры на доске, — прошептал он. — Сир Хью должен был замолчать навсегда. Теперь он говорит. И он рассказывает вашему отцу очень интересные вещи о последних днях Джона Аррена. — Правда всегда находит путь, Варис. Я лишь ускорил процесс, — Никс посмотрела на луну. — Вы рискуете всем, — покачал головой Паук. — Ланнистеры уже шепчутся. Королева в ярости. Вы стали слишком заметны. — Пусть шепчутся, — Никс повернулась к нему. — Я пришла сюда не для того, чтобы прятаться. Я пришла, чтобы построить новую Стену, прежде чем старая рухнет. Она почувствовала, как Моррион в кустах напрягся. Кто-то наблюдал за ними. Никс знала, что это шпион Бейлиша, но ей было всё равно. Пусть Мизинец думает, что он ведет игру. Он еще не понял, что на поле вышел игрок, который уже видел конец его партии. В ту ночь в Сумеречном лесу Мейгор Жестокий довольно оскалился: — Она начинает кусаться. Хорошо. Теперь пусть она научится разрывать на части. А Никс, засыпая в мужском теле, чувствовала, как рубины Рейгара шепчут ей: «Ты всё делаешь правильно, волчица. Дракон одобряет твой огонь». Завтра должен был состояться второй день турнира. И Никс знала — теперь целью станет она сама. Но она была готова. В её жилах текла кровь Севера, в её сердце горел огонь Дорна, а в её руках была сила мертвых королей. Она больше не боялась этого мира. Она заставляла этот мир бояться её.