Рубины, Сталь, Обсидиан.

Стена не была просто льдом. Для Джона она была шрамом на лице мира, колоссальным надгробием, которое он когда-то называл домом. И теперь он вернулся сюда не как испуганный бастард, ищущий чести, а как полководец, вернувшийся к своим орудиям. Холод здесь был иным. В Винтерфелле холод бодрил, здесь же он проникал под кожу, напоминая о смерти. Но Джон не дрожал. Его настоящая зима была внутри. — Ну и дыра, — проворчал за его спиной Тирион Ланнистер, кутаясь в меха. Бес увязался за ними, желая «посмотреть на край света», и Джон терпел его присутствие лишь потому, что в прошлой жизни Тирион был одним из немногих, кто не вонзил ему нож в спину. По крайней мере, сразу. Джон не ответил. Его взгляд был прикован к вершине Стены, скрытой в облаках. Призрак, огромный и безмолвный, шел рядом, его красные глаза светились на фоне белого снега. Вечером в столовой Черного Замка пахло кислым элем, потом и дешевой похлебкой. Джон сидел в углу, чувствуя, как его цена — недоверие — душит его. Он смотрел на лица дозорных. Аллисер Торне — в его глазах Джон видел не просто неприязнь, а будущий мятеж. Боуэн Марш — человек, который подпишет его смертный приговор ради «блага Дозора». Каждый жест, каждая ухмылка казались Джону частью заговора. Его паранойя, обостренная магией Богов, рисовала картины предательства в каждом углу. «Они убьют меня снова, если я дам им повод», — шептало внутри. — «Санса смотрела так же. Она улыбалась, а потом отдала приказ. Все они — Санса». Его рука непроизвольно потянулась к волосам, нащупывая обсидиановый гребень, скрытый под меховой шапкой. Как только пальцы коснулись холодного камня, резьба в виде роз Лианны словно впрыснула покой в его вены. Образ Сансы померк, сменившись лицами Никса и Робба. «Свои. Безопасно. Только они». — Племянник, ты совсем не ешь, — Бенджен Старк сел напротив. Его лицо, обветренное северными ветрами, было серьезным. — Стена давит на тебя? — Стена — это единственное, что имеет смысл, дядя, — голос Джона был сухим и хриплым. — Всё, что к югу от неё — это ложь и гниение. Бенджен внимательно посмотрел на него. — В тебе течет кровь Неда, Джон. Но в твоих глазах я вижу что-то… иное. Будто ты прожил тысячу лет и все они были зимой. «Ты даже не представляешь, дядя», — подумал Джон. — «Я видел, как ты превратился в тень. Я видел, как пали эти ворота». — Я хочу начать тренировки немедленно, — сказал Джон вслух. — Не с этими палками, которые выдает Торне. Мне нужны люди, готовые убивать мертвецов, а не просто воров, прячущихся от петли. На следующий день на тренировочном плацу Джон столкнулся с Торне. — Ну что, лорд Сноу, — процедил Торне, обходя Джона кругом. — Решил показать нам, как дерутся в Винтерфелле? Здесь твоё имя ничего не значит. Здесь ты — ничто. Джон вытащил меч. Это не был Длинный Коготь — его время еще не пришло. Это была тяжелая сталь замковой ковки. — Имена действительно не значат ничего, Сир Аллисер. Значит только сталь и то, как быстро ты можешь перерезать глотку. Бой был коротким. Джон не играл в рыцарство. Он использовал опыт лорда-командующего и ярость мертвеца. Он двигался экономно, каждый его выпад был направлен на сухожилия или суставы. Торне, привыкший к стандартным фехтовальным школам, был ошеломлен агрессией и техникой мальчика. Через три минуты сталь Джона уперлась в горло Торне. Вокруг воцарилась тишина. Рекруты — Пип, Гренн, которые в прошлой жизни были его друзьями, — смотрели на него с ужасом и восторгом. — Никогда не называй меня «ничем», — прошептал Джон так, чтобы слышал только Торне. — Я — тот, кто стоит между тобой и тьмой, которую ты даже не можешь вообразить. Он отвернулся, чувствуя, как гребень в волосах вибрирует. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь необходимость. Ему нужно было захватить власть в Дозоре как можно быстрее. Ему нужен был каждый человек, каждый кусок обсидиана. Ночью, когда Черный Замок заснул, Джон вышел на вершину Стены. Призрак сидел у края, глядя в бесконечную тьму Зачарованного леса. Джон закрыл глаза. Благодаря связи с Никсом и Роббом, он чувствовал их присутствие даже на таком расстоянии. «Никс в логове львов», — подумал он. — «Робб собирает мечи в Винтерфелле. А я… я стою на страже мира, который меня предал». Внезапно воздух вокруг него стал ледяным — холоднее, чем обычно. Из тени за его спиной вышел мужчина в призрачных доспехах. Его серебряные волосы развевались на ветру, которого не было. — Рейгар, — выдохнул Джон. — Мой сын, — призрачный король подошел к краю. — Ты выбрал самую тяжелую ношу. Здесь нет славы, только долг. — Я не ищу славы, — Джон сжал обсидиановый гребень. — Я ищу выживания. — Иные близко, — Рейгар посмотрел на север. — Твой дар — Обещанный Принц — начнет пробуждаться здесь, в эпицентре холода. Но помни: огонь может не только греть, но и сжигать всё дотла. Не дай своему недоверию превратить тебя в монстра, подобного тем, с кем ты сражаешься. — Санса сделала меня таким, — отрезал Джон. — Санса была инструментом судьбы, которую вы теперь меняете. Посмотри на восток, Джейхерис. Скоро придет время, когда твое пламя понадобится Никсу. Она сражается с монстрами в шелках, ты — с монстрами во льду. Но враг у вас один. Рейгар исчез, оставив после себя лишь запах зимних роз. Джон открыл глаза. На горизонте, далеко в лесах, вспыхнул и погас синий огонек. Первый из многих. — Мы будем готовы, — прошептал Джон. Он коснулся гребня, посылая мысленный импульс Никсу и Роббу. «Зима пришла ко мне. Будьте готовы к своей». Призрак поднял голову и издал беззвучный вой. Охота на мертвецов началась, и Обещанный Принц больше не собирался играть в прятки с судьбой. В этот раз Стена не падет. Потому что её защищал человек, который уже знал, каково это — лежать в снегу с ножами в груди.