Рубины, Сталь, Обсидиан.

Жизнь Робба Старка в Винтерфелле превратилась в бесконечный марш. Время больше не измерялось праздниками или турнирами; оно измерялось футами вырытых рвов в Рове Кейлин, мешками зерна в закромах и количеством новых наконечников для стрел, выкованных в замковой кузнице. Каждое утро Робб просыпался задолго до рассвета. Его комната была выстужена — он приказал не разжигать камин, так как холод помогал ему лучше концентрировать мысли. Тело тринадцатилетнего мальчика было крепким и сухим, но его движения обладали тяжестью и точностью взрослого мужчины. Он одевался сам, игнорируя слуг. Шерстяной дублет, кожаный камзол, меховой плащ. Последним он надевал кольцо — стальную корону зимы. Оно было его единственным окном в мир живых. Тренировочный двор в этот час принадлежал только ему и Серому Ветру. Огромный волк, уже размером с пони, бесшумно кружил по замерзшей грязи, пока Робб отрабатывал удары. Он не фехтовал — он убивал воображаемых врагов. — Ты слишком серьезен для такого часа, — раздался голос Теона Грейджоя. Теон стоял у входа в арсенал, потирая заспанные глаза. В этой жизни Теон был растерян. Его обычная бравада и шутки натыкались на ледяное безразличие Робба, как волны на скалу. Робб больше не называл его братом. Он относился к нему как к ценному, но опасному заложнику. — Зима не ждет, пока ты выспишься, Теон, — ответил Робб, не прекращая движений. — Ты ведешь себя так, будто завтра на нас нападут Ланнистеры, одичалые и Иные разом, — Теон попытался усмехнуться, но под взглядом Робба улыбка быстро увяла. — Однажды так и будет, — Робб убрал меч в ножны. — И в тот день я хочу знать, что мои люди не будут протирать глаза, когда им станут перерезать глотки. Иди к Родрику. Пусть начнет проверку ополчения из Зимнего городка. День проходил в солярии. Робб принимал лордов Севера. Большой Джон Амбер приехал требовать прав на выпас скота, рассчитывая на неопытность юного лорда. Он кричал, бил кулаком по столу и брызгал слюной, как и в прошлый раз. Но Робб не взорвался в ответ. Он просто сидел, сложив руки на столе, и смотрел на великана Амбера пустыми, ледяными глазами. Когда Джон замолчал, чтобы перевести дух, Робб заговорил — тихо, но так, что в комнате, казалось, упала температура. — Лорд Амбер, вы верный вассал моего отца. Но если вы еще раз повысите голос в этом зале, я решу, что вам стало тесно на Севере. Ваши люди будут патрулировать западный берег. За свой счет. Это не просьба. Это распоряжение Хранителя Севера. Амбер замер. Он увидел в мальчике не «щенка», а нечто древнее и пугающее. Что-то, что не знало страха, потому что не знало чувств. Он склонил голову и вышел, пятясь. Робб потер висок. Голова ныла. Его «ледяная» цена забирала силы — жизнь без эмоций была эффективной, но изнуряющей, как постоянное ношение тяжелых доспехов. Вечером он пошел в детскую к Рикону. Самый младший из Старков рос диким. Рикон чувствовал холодную атмосферу в замке и реагировал на неё агрессией. Его волк, Лохматый Песик, был самым свирепым из всей стаи. Рикон сидел на полу, сердито ломая деревянную лошадку. Когда вошел Робб, мальчик даже не поднял головы. Робб подошел и опустился на колено рядом с братом. Он знал, что Рикон нуждается в тепле, которого у Робба не было. Он протянул руку и коснулся плеча Рикона, позволяя кольцу-короне сработать. Удар. Ярость Рикона, его детская обида на уехавшего отца, его жажда внимания — всё это хлынуло в Робба. Это было как глоток обжигающего эля. Робб на мгновение зажмурился, впитывая эти искры жизни. Его сердце, скованное льдом Богов, на секунду оттаяло. — Тише, Рикон, — прошептал Робб, и его голос впервые за день прозвучал мягко. — Стая здесь. Мы тебя не оставим. Рикон внезапно бросил игрушку и прижался к брату, уткнувшись лицом в мех его плаща. Робб обнял его, чувствуя через кольцо его быстрое сердцебиение. На несколько минут Робб снова стал человеком. Он почувствовал запах хвои, тепло камина и горькую сладость братской любви. Но как только он отпустил Рикона и встал, магия кольца начала угасать. Тепло ушло, оставив после себя привычную серую пустоту. Ночь Робб проводил за письмами. Он писал Никс о том, что лорд Болтон ведет себя подозрительно тихо. Писал Джону, что на восток отправлен обоз с вяленым мясом. Перед сном он подошел к окну и посмотрел на чардрево в богороще. Его лик, казалось, смотрел прямо на него. «Я справляюсь», — подумал Робб. — «Я строю твою крепость, Брандон Строитель. Я готовлю твою армию, Нед Старк. У меня нет сердца, чтобы любить этот край, но у меня есть воля, чтобы его спасти». В эту ночь ему снова снился Сумеречный лес. Мейгор Жестокий стоял на стене Винтерфелла и указывал мечом на юг. — Кровь должна течь, чтобы лед не стал слишком хрупким, — шептал призрачный король. Робб проснулся в холодном поту. Он не чувствовал страха, но знал: время повседневности заканчивается. Ворон из Королевской Гавани уже в пути. И этот ворон принесет не весну, а запах крови его отца. Робб встал, надел кольцо и вышел на балкон. Снег начал падать — первый снег этой зимы. Молодой Волк улыбнулся. Это была не улыбка радости, а оскал хищника, который наконец-то дождался начала охоты.