Рубины, Сталь, Обсидиан.

В мире, который троица мертвецов пыталась перекроить, старые игроки начали чувствовать, как почва уходит у них из-под ног. Три сердца, три судьбы, разбросанные по Вестеросу, влияли на тех, кто был рядом, словно камни, брошенные в стоячую воду. Королевская Гавань. Джейме Ланнистер. Джейме стоял на страже у дверей в покои короля, но его мысли были далеко от храпа Роберта Баратеона. Он смотрел на свои ладони — одну настоящую, другую, которой он когда-то должен был толкнуть ребенка. После спасения Брана его мир раскололся. Серсея стала для него чужой. Её ярость, её жажда власти, её готовность убить невинного — всё это теперь вызывало у него глухую тошноту. Но когда он смотрел на Никса Сэнда, он видел нечто иное. — Ты слишком часто смотришь в сторону Башни Десницы, брат, — Серсея подошла к нему бесшумно, пахнущая вином и дорогими благовониями. Её глаза сузились. — Этот дорнийский щенок… он околдовал тебя? Или ты боишься его волка? — Я боюсь того, что он видит нас насквозь, Серсея, — честно ответил Джейме. — Он не просто «щенок». В его глазах — пепел Харренхолла и лед Стены. Если ты продолжишь пытаться его убрать, ты навлечешь на наш дом не просто войну, а уничтожение. — Ты стал трусом, Джейме, — прошипела она, ударив его по щеке. Джейме даже не вздрогнул. Он лишь коснулся места удара и подумал о том, что Никс, несмотря на свое странное мужское тело и тяжелое ожерелье, обладала большей честью, чем вся королевская семья. Джейме Ланнистер, впервые за долгие годы, выбрал сторону. И это была не сторона льва. Это была сторона тех, кто знал правду о смерти и жизни. Винтерфелл. Кейтлин Старк. Кейтлин сидела в своих покоях, сжимая в руках письмо от сестры Лизы. Но не слова о Ланнистерах пугали её. Её пугал собственный дом. Робб стал чужим. Бран проводил часы, разговаривая с деревьями. Рикон рычал вместе с волком. А виной всему, по мнению Кейтлин, были двое: Джон и Никс. «Они забрали моих детей», — думала она, глядя на огонь в камине. — «Они отравили их разум какими-то темными клятвами. Робб касается меня, и я чувствую, как через него уходит всё тепло. Он забирает мои чувства, чтобы подпитывать свою ледяную душу». Она не знала о кольце-короне. Она видела лишь результат. Её сын превращался в подобие тех каменных королей в крипте. Кейтлин приняла решение. Она не могла больше оставаться в Винтерфелле, наблюдая, как её первенец превращается в лед. Она должна поехать в Королевскую Гавань. Не только чтобы предупредить Неда о Лианнистерах, но и чтобы умолять его отослать Никса прочь, разорвать эту порочную связь между их детьми. Она не понимала, что пытается разрушить единственную защиту своей семьи. Черный Замок. Мейстер Эймон. Старый мейстер сидел в своей библиотеке, слушая, как Джон Сноу (Джейхерис, как он теперь звал его про себя) обучает рекрутов на плацу. Даже через толстые стены башни он чувствовал исходящую от юноши силу. — Ты принес ему книги о Драконах, Сэмвелл? — спросил Эймон, когда Сэм Тарли, задыхаясь, вошел в комнату. — Да, мейстер. Но Джон… он почти не смотрит на них. Он ищет записи о Первой Ночи. О том, как победили Иных. Он говорит, что огонь драконов — это лишь половина победы. Нужна сталь и вера. Эймон улыбнулся своей беззубой улыбкой. — Он мудр не по годам. Сэм, мальчик мой, слушай Джона. В этом мире наступает время, когда мейстерские цепи будут весить меньше, чем верность одному человеку. Когда Сэм ушел, Эймон подозвал к себе ворона. Он не писал письма. Он просто коснулся птицы, шепча слова на валирийском, которые когда-то слышал в детстве в Королевской Гавани. «Кровь зовет кровь. Дракон под Снежной горой проснулся. Тень волка идет на юг. Рубины должны сиять ярче, ибо тьма сгущается». Он чувствовал, что его время истекает, но теперь он умирал спокойным. Его род не угас. Обещанный Принц был здесь, на краю мира, и он не был один. У него были Никс и Робб — два столпа, на которых будет держаться небо, когда оно начнет падать. Этой ночью троица снова встретилась в Сумеречном лесу. Никс стояла у черного озера, сжимая рубины. — Джейме Ланнистер на нашей стороне. Он поймал Брана, и это изменило его нити судьбы. — Моя мать едет к вам, — предупредил Робб, его призрачная корона на голове сияла холодным светом. — Она хочет разрушить наш союз. Она видит в нас монстров. — Пусть едет, — отозвался Джон из тени чардрева. Его обсидиановый гребень пульсировал розами. — Мы не можем изменить чувства тех, кто не хочет видеть правду. Наша задача — выживание. Эймон Таргариен признал меня. У нас есть поддержка Дозора… или скоро будет. — Мы расходимся всё дальше в реальности, — заметила Никс, глядя на свои мужские руки, которые здесь, в лесу, иногда казались прозрачными. — Но помните: мы — стая. Даже если один лев, одна септа и тысяча мертвецов встанут между нами. Они взялись за руки. Кольцо, Гребень и Ожерелье вспыхнули единым светом, прорезая вечные сумерки леса. Мертвые короли — Рейгар, Деймон и Мейгор — наблюдали за ними из тумана, зная, что следующая глава их истории будет написана кровью, которую не сможет смыть ни один дождь.