Рубины, Сталь, Обсидиан.

Ночной туман окутал порт Королевской Гавани, превращая мачты кораблей в призрачные виселицы. Эддард Старк, спотыкаясь и прижимая руку к раненому боку, шел по узким переулкам Блошиного Конца. Его вел Сир Барристан Селми, чей белый плащ теперь был испачкан кровью и грязью, а рядом, словно маленькая серая тень, скользила Арья. Нед чувствовал, как мир, который он строил на фундаменте чести, рассыпается прахом. В ушах всё еще стоял звон стали в тронном зале, крики золотых плащей и… голос Никса. «Дядя, молчи и сражайся!» Этот голос не принадлежал ребенку. В нем была мощь древних королей, а в глазах Никса, залитых кровью врагов, Нед увидел не племянника, а нечто пугающее и великое. Он видел рубины, пылающие на его шее — те самые рубины, что когда-то украшали панцирь Рейгара Таргариена. — Быстрее, милорд, — прошептал Барристан, оглядываясь. — Мы почти у причала. «Дочь Тироша» поднимет паруса с отливом. — Мы оставили их, — хрипло произнес Нед, остановившись. — Мы оставили Никса. Мы оставили Сансу. Я — десница короля, я — хранитель Севера, и я бегу, как вор в ночи… — Отец, — Арья схватила его за здоровую руку. Ее пальцы были жесткими, а взгляд — сухим и острым. — Никс сказал: «Уходи». Если мы вернемся, мы все умрем. Никс знает, что делает. Он не такой, как мы. Он… он сильнее. Нед посмотрел на дочь. Арья, его маленькая Арья, больше не была девочкой, играющей с деревянными мечами. Она стояла, сжимая Иглу, и в ее позе была сталь, которой Никс закалял ее все эти годы. Они достигли причала. Капитан корабля, тучный тирошиец с крашеной бородой, нервно переминался с ноги на ногу у трапа. Увидев Барристана, он жестом приказал матросам готовиться к отплытию. — Где остальные? — спросил капитан. — Мне обещали больше людей. — Остальные придут позже, — отрезал Селми, подталкивая Неда к трапу. Когда они взошли на палубу, Нед обернулся к городу. Красный Замок возвышался над столицей, и в одном из его крыльев — там, где находилась Башня Десницы — полыхало зарево. — Сир Барристан, — Нед посмотрел на старого рыцаря. — Вы видели его. Вы видели Никса в зале. Что это было? Барристан Селми долго молчал, глядя на темную воду залива. — Я служил трем королям, лорд Старк. Я видел Артура Дейна в бою и Рейгара на турнирах. Но то, что я видел сегодня… В этом мальчике живет не просто дорнийская кровь. Когда он заговорил, я на мгновение забыл, что передо мной бастард. Я увидел Принца. И те рубины… — Барристан перекрестился. — Они не просто украшение. Они живые. Нед закрыл глаза. Он вспомнил Башню Радости. Вспомнил обещание Лианне. Он всегда думал, что тайна касается только Джона. Но теперь, видя, во что превратились Никс, Робб и Джон, он начал понимать: Боги или тени прошлого ведут свою игру, в которой он — лишь старый волк, не знающий правил. Арья сидела на тюке с канатами, затачивая Иглу оселоком, который ей дал Никс. Звук металла по камню был единственным, что успокаивало ее. — Ты не плачешь по Сансе? — спросил Нед, присаживаясь рядом. Арья замерла. Ее губы дрогнули. — Я хочу плакать. Но Никс учил: «Слезы мешают целиться». Санса глупая, она верила им… но Никс ее не бросит. Он сказал, что заберет ее. А если Никс говорит — он делает. Она подняла глаза на отца. — Мы вернемся, да? С Роббом и Джоном? Нед посмотрел на удаляющийся берег. Гнев, холодный и чистый, начал вытеснять боль и шок. Он вспомнил, как Кейтлин предупреждала его, что дети изменились. Он не слушал. — Да, Арья, — Нед положил руку на эфес меча, который ему передал Барристан. — Мы вернемся. Весь Север вернется. И в этот раз мы не будем искать справедливости у короля. Мы принесем ее сами. В этот момент, когда корабль вышел в открытое море, Нед Старк почувствовал странный холод. Кольцо на пальце Робба в Винтерфелле, гребень в волосах Джона на Стене и рубины на шее Никса в пылающем замке — все три артефакта одновременно отозвались на клятву Неда. В Сумеречном лесу Мейгор Жестокий довольно хмыкнул, глядя на уплывающего Эддарда. — Наконец-то старый дурак понял, что честь не защищает шею, — пробасил он. — Он не дурак, — мягко возразил Рейгар, глядя на Арью. — Он просто человек из другого времени. Но его дочь… в ней растет Нимерия. А Никс… Никс сейчас станет тем пламенем, которое выжжет из этого города всю гниль. Корабль «Дочь Тироша» исчез в ночи, увозя последнего честного человека Вестероса. А в Королевской Гавани Никс Сэнд, стоя среди дыма и трупов, подняла голову к небу. Она знала: семья в безопасности. Теперь пришло время стать монстром, которого они так боялись. Она посмотрела на Морриона. Черный волк оскалился, его фиалковые глаза светились во тьме. — Идем, — прошептала Никс. — У нас есть одна королева, которой нужно напомнить о вкусе страха. И одна сестра, которую нужно вытащить из клетки. Игра Престолов закончилась. Началась Жатва Волков.