Рубины, Сталь, Обсидиан.

Черноводная текла медленно, словно сама река была переполнена тяжестью пролитой в городе крови. Весла в руках Никс мерно рассекали воду, каждый гребок отдавался пульсацией в ее израненном плече. Мужское тело, к которому она так долго пыталась привыкнуть, сейчас служило ей исправно: широкие плечи, крепкие предплечья, неутомимость, подаренная магией рубинов. Санса сидела на корме, закутавшись в грязный плащ. Леди положила голову ей на колени, и девочка машинально перебирала серую шерсть, глядя в никуда. Ее шелковое платье было порвано, а на щеке темнел кровоподтек — след от хватки гвардейца. — Мы далеко? — прошептала Санса. Ее голос был надломленным, лишенным той певучести, которой она так гордилась. — Достаточно, чтобы не слышать их криков, но недостаточно, чтобы расслабиться, — ответила Никс, не сбавляя темпа. Ее фиалковые глаза в темноте светились тусклым багрянцем, отражая свет ожерелья. — Ланнистеры не оставят нас просто так. Джоффри захочет твою голову, а Серсея — мою. Санса вздрогнула. — Почему ты это сделал, Никс? Ты убил стольких людей… Сир Меррин, золотые плащи… Они ведь были рыцарями. Никс горько усмехнулась. На мгновение перед ее глазами всплыл призрак Деймона Таргариена, который в Сумеречном лесу учил ее, что рыцарство — это лишь яркая обертка для легализованного убийства. — Рыцари в этом городе, Санса, — это псы на поводке у безумцев, — Никс остановила весла и посмотрела на сестру. — Они бы смотрели, как твоему отцу отрубают голову, и аплодировали бы «правосудию». Я сделал то, что должен был сделать Старк. То, что должен был сделать Брандон Старк двадцать лет назад. Я не позволил истории повториться. Санса подняла на нее глаза, полные слез и непонимания. — Ты другой. Твои глаза… и это ожерелье. Ты не просто Никс Сэнд, бастард моего дяди. Ты пахнешь как огонь и сталь. Никс промолчала. Она не могла рассказать ей правду. Не могла объяснить, что она — пятилетняя девочка, прожившая двадцать лет среди мертвых королей, вернувшаяся в теле мужчины, чтобы спасти мир, который еще не знает о своей гибели. — Я — твоя защита, — просто сказала Никс. — Это всё, что тебе нужно знать сейчас. В этот момент на севере, за сотни миль от них, Робб Старк стоял в центре лагеря у Рова Кейлин. Знамена Севера хлопали на ветру: Лось Хорнвудов, Солнце Карстарков, Ободранный Человек Болтонов. Робб чувствовал Никс. Кольцо на его пальце стало ледяным, и через него он ощущал влагу реки, тяжесть весел и глухую, давящую боль в спине сестры. Он знал, что они живы. Он чувствовал ярость Джона на Стене, которая резонировала с его собственным ледяным спокойствием. — Мой лорд? — Русе Болтон подошел к нему с тем самым тихим, вкрадчивым голосом, который в прошлой жизни предвещал смерть. — Ваши люди готовы. Мы ждем вашего приказа, чтобы выступить на Речные земли. Робб повернулся к Болтону. Его глаза были пустыми, лишенными тени страха или сомнения. В этой жизни Болтон не видел перед собой «летнего мальчика». Он видел Короля Зимы, который знал о его предательстве еще до того, как оно зародилось. — Мы выступим на рассвете, лорд Болтон, — голос Робба был как хруст ломающегося льда. — И помните: на этой войне предательство будет караться не плахой, а тем, что вы не сможете представить даже в своих самых темных подземельях. Болтон, впервые в жизни, отвел взгляд. Он почувствовал, что этот ребенок видит его душу насквозь. На Стене Джон Сноу стоял на самом краю ледяного обрыва. Призрак сидел рядом, его красные глаза были устремлены на юг. Джон сжимал обсидиановый гребень. — Никс спасла их, — прошептал Джон в пустоту. — Санса жива. Нед в безопасности. Он чувствовал прилив неистовой силы. Ярость Джейхериса Таргариена требовала выхода. Он знал, что скоро ему придется сделать выбор: остаться на Стене или пойти на зов стаи. — Дракон должен иметь три головы, — прошелестел голос мейстера Эймона в его памяти. — Мы и есть три головы, — ответил Джон ветру. — Волк, Лед и Пламя. Никс причалила к берегу, когда первые лучи рассвета начали окрашивать небо в цвет разбавленного вина. Они были в Речных землях. Здесь начинались владения Талли, но и здесь было небезопасно — шпионы Ланнистеров были повсюду. — Мы пойдем лесами, — скомандовала Никс, помогая Сансе выйти из лодки. — К Риверрану. Там мы встретимся с матерью и армией Робба. Моррион выпрыгнул на берег, отряхнулся и тут же исчез в подлеске — разведчик, которому не нужны приказы. Леди следовала за Сансой, ее глаза были настороженными. Санса посмотрела на свои руки, перепачканные речной тиной. Она сорвала с головы остатки жемчужной сетки и бросила их в воду. — Я больше не хочу быть леди, Никс. Леди умирают в замках. Никс посмотрела на сестру с одобрением. Впервые за всё время она увидела в Сансе не пешку, а будущую королеву. — Тогда будь волчицей, Санса. У них зубы острее, чем у львов. Они двинулись вглубь леса. Никс чувствовала, как рубины Рейгара на ее груди успокаиваются, переходя в ровное, защитное тепло. Игра Престолов осталась позади, в дыму Королевской Гавани. Впереди была Война. И в этой войне у них было преимущество, которого не было ни у Тайвина Ланнистера, ни у Станниса Баратеона. У них была память о смерти. И они не собирались умирать снова. В Сумеречном лесу Деймон Таргариен убрал меч в ножны и посмотрел на Рейгара. — Началось неплохо. Но теперь им придется сразиться с Тайвином. Старый Лев — это не золотые плащи. — Они справятся, — тихо ответил Рейгар. — В Никс горит мое пламя. В Роббе — лед предков. А Джон… Джон станет тем, кто объединит всех. Колесо сломано, Деймон. Теперь мы просто смотрим, как оно разлетается на куски.