Рубины, Сталь, Обсидиан.

Лагерь северян у Рова Кейлин напоминал ощетинившегося зверя. Десятки тысяч людей, тысячи костров и бесконечный гул голосов, прерываемый ржанием коней и лязгом стали. Когда на границе постов раздался вой Морриона — глубокий, потусторонний, вибрирующий самой пустотой — лагерь на мгновение затих. Серый Ветер, лежавший у ног Робба в его шатре, вскинулся, сбив массивный дубовый стол. Волк не зарычал. Он издал ответный клич, от которого у закаленных лордов Карстарков и Амберов по спине пробежал холодок. — Они здесь, — коротко бросил Робб. Он вышел из шатра, не дожидаясь своих вассалов. За ним, кутаясь в плащ, поспешила леди Кейтлин. Ее сердце колотилось: ворон принес весть о спасении Неда и Арьи, но о Сансе и Никсе не было ни слова до этого момента. У главных ворот лагеря стража расступилась, испуганно глядя на огромного черного волка с фиолетовыми глазами. Следом за зверем шли двое. Никс выглядела как призрак, вернувшийся с поля боя. Ее мужское тело было покрыто грязью и запекшейся кровью, дублет изорван, а на шее, пульсируя багровым светом, горели рубины Рейгара. Она вела за руку Сансу — бледную, в лохмотьях, но с таким взглядом, который заставил бы замолчать любого, кто посмел бы назвать ее «пташкой». Робб остановился в десяти шагах. Его лицо оставалось неподвижным, как маска из серого гранита. Цена, которую он заплатил Богам, лишила его возможности броситься навстречу сестре, но кольцо на его пальце… оно буквально кричало. Стальная корона зимы раскалилась, посылая в его кровь ледяные иглы ожидания. — Никс, — произнес Робб. Его голос прозвучал как треск ломающегося ледника. Никс отпустила руку Сансы и сделала шаг вперед. Она видела в Роббе не тринадцатилетнего брата, а Короля, который уже однажды сгорел и теперь восстал из пепла. — Мы вернулись, Робб, — Никс подошла вплотную. Ее фиалковые глаза встретились с его серыми. — Королевская Гавань горит. Ланнистеры захлебываются собственной желчью. Робб медленно поднял руку и коснулся щеки Никс. Вспышка. Дар Брандона — кольцо-корона — сработал с такой силой, что Робб едва не пошатнулся. Через кожу Никс в него хлынул поток раскаленной лавы: ее ярость, ее боль от предательства, ее торжество над врагами и бесконечная, жгучая любовь к семье. Это тепло было таким мощным, что лед в груди Робба на мгновение треснул. Он почувствовал всё: запах дыма, вкус победы и горечь пути. — Ты жива, — прошептал он. Его пальцы дрожали, впитывая жизнь Никс. — Я чувствовал, как ты убивала. Каждого из них. Кейтлин Старк, стоявшая позади, вскрикнула и бросилась к Сансе, заключая дочь в объятия. Санса уткнулась в плечо матери, но ее глаза оставались открытыми, глядя на Никс и Робба. Она видела эту невидимую связь, этот обмен энергией, который был выше слов. — Робб, посмотри на нее… на него, — Кейтлин отстранилась от Сансы, глядя на Никс с ужасом. — Это лицо… это лицо Брандона. Но глаза… Нед говорил мне, что он изменился, но это… это колдовство! Никс повернулась к леди Старк. Рубины на ее шее вспыхнули ярче, словно отвечая на обвинение. — Это не колдовство, леди Кейтлин. Это цена. Пока вы молились Семерым, которые не слышат, мы заключили сделку с теми, кто отвечает. Никс посмотрела на лордов Севера, которые окружили их плотным кольцом. Большой Джон Амбер, Рикард Карстарк, Русе Болтон — все они смотрели на «сына Брандона» с суеверным страхом и невольным восторгом. В этом юноше было больше королевской стати, чем в покойном Роберте Баратеоне. — Лорды Севера! — Никс возвысила голос, и магия Рейгара придала ему силу трубного гласа. — Я — Никс Сэнд. Я видел, как львы терзали ваш дом. Я видел, как они смеялись над вашей честью. Но сегодня мы здесь, чтобы напомнить им: Зима — это не просто слова. Это мы! — Король Севера! — внезапно взревел Большой Джон, потрясая мечом. Его голос подхватили остальные. — Король Зимы! Робб не улыбнулся. Он убрал руку от лица Никс, и холод снова начал заполнять его существо, но теперь этот холод был направленным. Он посмотрел на Сансу. — Ты в безопасности, сестра. Но в этой войне нет места для песен. Ты готова? Санса вытерла слезы и выпрямилась. Она посмотрела на Леди, которая скалилась на тени за палатками. — Я готова, брат. Никс научил меня, что леди должны уметь не только вышивать, но и затягивать узлы на шеях врагов. В ту ночь в главном шатре военный совет длился до рассвета. Никс рассказала о побеге Неда и Арьи, о предательстве Бейлиша и о том, что Сир Барристан Селми теперь на их стороне. — Тайвин Ланнистер стоит у Харенхолла, — Робб указал на карту. — Он ждет, что мы пойдем по дороге. Но мы разделимся. Никс, ты поведешь конницу. Твоя задача — Шепчущий лес. Там будет Джейме Ланнистер. Никс усмехнулась. — Я уже скрестила с ним мечи в столице, Робб. Он сломлен. Но его захват решит исход войны. — Захвати его, — приказал Робб. — Но не убивай. Он нам нужен живым. Когда совет разошелся, Робб и Никс остались одни. Моррион и Серый Ветер лежали у входа, скрестив лапы. — Джон на Стене, — тихо сказал Робб. — Он собирает одичалых. Он идет на зов. — Значит, скоро мы будем вместе, — Никс коснулась ожерелья. — Три головы дракона. Три клыка волка. Она посмотрела на Робба, на его бледное, лишенное жизни лицо. — Тебе больно, Робб? Быть таким… пустым? — Боли нет, Никс, — ответил он, глядя на свое кольцо. — Есть только цель. Но когда ты рядом… когда ты касаешься меня… я вспоминаю, ради чего мы всё это делаем. Не дай мне забыть. Никс подошла и крепко обняла его. В этом объятии встретились жар дорнийского солнца и холод северной ночи. Они были монстрами, они были мертвецами, но в эту секунду они были самой живой силой в Вестеросе. Война пяти королей официально превратилась в Войну Трех Мертвецов. И мир еще не знал, что его ждет.